— Вот как? Значит, ты его не убил, а проявил великодушие и отпустил, — равнодушно отозвался Офицер. — Где здесь правда, а где ложь, и кто ты такой на самом деле… Извлечение и дробление души в Ассоциации «Созвездие» быстро расставит всё по своим местам.
Мужчина сделал короткий кивок подчиненным, и Офицеры, грубо перехватив Си Жэньцзе, поволокли его в глубь города Авроры, направляясь к представительству Ассоциации «Созвездие».
При упоминании процедуры дробления души зрачки Си Жэньцзе судорожно сузились.
— Нет… Только не дробление души!!! — Си Жэньцзе резко вскинул голову и отчаянно закричал: — Я требую очной ставки с господином Тань Си! Его комбинация не была безупречной, в ней слишком много слепых зон и переменных!
— Господин Тань Си прекрасно осведомлен о переменных, но для успеха операции достаточно и пятидесяти процентов вероятности… — Офицер бросил на него мимолетный взгляд. — Если ты окажешься Чэнь Линем, мы выбьем из тебя координаты твоей организации и ваши истинные цели. Если же ты действительно Си Жэньцзе, система выделит тебе щедрую компенсацию… Разумеется, при условии, что ты сможешь пережить хотя бы один сеанс дробления души. Вы ведь понимаете, что без этой многоходовочки господина Тань Си вашим единственным финалом была бы смерть в Третьем секторе? Сейчас в вашем будущем появилось хоть какое-то окно возможностей, так на что вы жалуетесь?
Си Жэньцзе беззвучно хватал ртом воздух, не в силах вытолкнуть ни единого слова… Он слишком хорошо понимал, что сегодня система окончательно переехала его своими шестеренками.
Всего несколько минут назад он с благоговением мечтал о новой, сытой жизни в городе Авроры. Именно этот образ давал ему силы ползти сквозь ледяной ад мертвой тундры. И вот он здесь, внутри цитадели, но финал оказался чудовищным фарсом.
Его, словно безжизненный манекен, волокли по мостовой. Голова мужчины была бессильно опущена, а в пустых глазах застыло глухое отчаяние. Редкие прохожие с недоумением косились на эту процессию, шепотом переговариваясь между собой.
— Мама, смотри, сколько в небе воздушных змеев!.. — раздался чистый детский голос у края дороги.
Си Жэньцзе вздрогнул. Через силу преодолевая онемение в шее, он поднял взгляд к небесам.
Там, под куполом лазурного неба, сотни и тысячи разноцветных бумажных змеев лениво покачивались в неоновых сполохах полярного сияния. Они имели самые причудливые формы, пестрели сочными красками и, казалось, несли на своих легких крыльях чьи-то чистые мечты и надежды, свободно паря в атмосфере абсолютного тепла и умиротворения…
Си Жэньцзе впервые в жизни видел воздушных змеев так близко. И он впервые осознал, что небо может ассоциироваться не только с ледяной бурей, колючей крупой и чуждым сиянием, но и с чем-то неописуемо прекрасным. Эти яркие пятна казались так близко, но в то же время были бесконечно далеки от него.
Прежде чем Си Жэньцзе успел запечатлеть эту картину в памяти, лазурный купол его неба бесцеремонно отрезал тяжелый каменный козырек здания. Его ввели в полумрачное, лишенное окон помещение, в самом центре которого высился массивный каменный стол, густо покрытый бурыми пятнами засохшей крови.
Прямо на этом столе, распластавшись словно мертвец, неподвижно лежал молодой человек с уродливым шрамом на лице.
— Доставили нового, — коротко бросил Страж, конвоировавший Си Жэньцзе.
— Т-ц… С этим недобитоком еще не закончили, а вы уже следующего приволокли? — недовольно проворчал силуэт, возившийся у каменного стола.
— Что, душа этого Цзянь Чаншэна до сих пор не разрушилась?
— Представь себе, нет. Мы заходим уже на четвертый круг… Впервые вижу настолько упрямую и жесткую породу.
Конвоир на секунду задумался:
— Наше дело не терпит отлагательств, может, пустим его вне очереди?
Специалист у стола раздраженно зыркнул на распластанного Цзянь Чаншэна и брезгливо махнул рукой:
— К черту. Этого упрямца можно оставить на потом и потрошить не торопясь. Эй, унесите его в подвал и заприте в камере… Давайте сюда свежий материал, снимем напряжение.
Си Жэньцзе отрешенно смотрел на приближающийся каменный монолит. Густые рубиновые капли свежей крови на его поверхности в его угасающем сознании странным образом слились воедино с образом разноцветных бумажных змеев, парящих в вышине… Это было всё, что осталось от его неба.
Мужчина медленно закрыл глаза.
— До чего же холодно…
Лавочник Сюй судорожно обхватил себя руками за плечи, непрерывно дрожа всем телом. Каждое выталкиваемое из легких слово мгновенно кристаллизовалось в воздухе мелкими крупицами инея.
— Проклятье, почему по мере продвижения вперед становится только холоднее?
— Всё, я больше не могу… Ноги не держат. Сколько нам еще плестись до этой чертовой цитадели?
— Судя по всему, мы едва преодолели половину пути.
— Я сделаю небольшой привал… Идите вперед, не ждите меня.
— С ума сошел?! При такой температуре останавливаться — это гарантированная смерть. Сядешь на снег и больше никогда не поднимешься.
— Да плевать, я физически не могу сделать ни шагу… Идите, я догоню позже… Мне просто нужно посидеть пару минут, буквально пару минут…
— …
Вдоль обледеневшей железнодорожной насыпи застывало всё больше и больше человеческих силуэтов. Люди обреченно опускались на шпалы, их одежда и лица стремительно покрывались белой крупой намерзающего наста. В основном это были глубокие старики. Даже когда те, кто шел впереди, возвращались и пытались силой поднять их, пожилые люди лишь слабо качали головами и наотрез отказывались вставать.
— Папа… я очень устал…
— Иди ко мне, сынок. Папа понесет тебя.
Лавочник Сюй со сжавшимся от жалости сердцем закинул мальчугана себе на спину. Его собственные колени при этом опасно подогнулись, он едва не рухнул на насыпь. Идущая рядом супруга вовремя подхватила его под локоть, с тревогой заглядывая в лицо:
— Ты как? Держишься?
— Всё нормально… Справлюсь, — Сюй облизал пересохшие, растрескавшиеся губы, но ощутил на языке лишь колючие кристаллики льда. — Но погода и впрямь аномальная… Я никогда не слышал, чтобы в окрестностях города Авроры свиреповали такие холода.
— Да, ощущение такое, будто вся кровь в жилах превращается в лед.
— И еще… Тебе не кажется, что идущих впереди людей становится как-то подозрительно меньше?
Лавочник Сюй усердно потер глаза кулаком и внезапно обнаружил, что шедшая прямо перед ними семья лавочника Ли бесследно растворилась. Железнодорожное полотно ровной лентой уходило вперед, прорезая зеркально-гладкую поверхность льда и исчезая в плотной стене тумана. Но по обе стороны от путей не было видно ни одной живой души.
От этого открытия у мужчины волосы на голове зашевелились от ужаса. Решив, что они просто критически отстали от общего темпа, он крепче перехватил ребенка и сделал несколько быстрых, рваных шагов вперед. В ту же секунду его сознание накрыл резкий приступ головокружения, и вся окружающая реальность необратимо трансформировалась.
Под ногами больше не было и следа от привычной железнодорожной насыпи, а над головой раскинулось тяжелое, свинцово-серое небо. Вся поверхность земли превратилась в безупречное, гладкое ледяное плато. Но самое пугающее — при каждом его шаге по этой тверди во все стороны расходились мягкие, концентрические круги, словно он ступал по жидкой глади открытого океана.
Но самым противоестественным было то, что сквозь эту зеркальную толщу льда он отчетливо видел отражение собственной жены, шедшей позади. В следующий миг женщина сделала очередной шаг и словно провалилась сквозь невидимую трещину между двумя мирами — она мгновенно материализовалась прямо за его спиной, в полном шоке озираясь по сторонам.
— Что… Что это за место?.. — растерянно пролепетала она.
Прижимая к себе сына, лавочник Сюй взглянул вдаль и увидел там заново появившихся жителей Третьего сектора. Осознание природы происходящего мгновенно заставило его лицо исказиться от ужаса:
— Серый мир?! Да как такое возможно?!
Он не успел закончить фразу, как с передовых позиций колонны беженцев донеслись дикие, панические крики. Первые ряды людей в абсолютном безумии разворачивались на пятках и сломя голову неслись обратно!
Прямо за их спинами ледяная поверхность мнимого океана пришла в яростное движение. Десятки концентрических волн всколыхнули пространство, и из зеркальных глубин наружу одна за другой начали выползать извивающиеся твари, чьи тела были сплошь покрыты руническими символами. Они с пугающей, запредельной скоростью настигали толпу.
Одно из существ резким, пружинящим движением совершило высокий прыжок над поверхностью льда, напоминая идущую на нерест рыбу, и с ювелирной точностью врезалось в спину бегущей последней женщины.
В ту же секунду на месте столкновения сдетонировал мощный, яростный выброс пламени. Двухметровый огненный шар в мгновение ока полностью поглотил несчастную. Ее истошный, полный предсмертной муки вопль послужил жутким сигналом, и паника мгновенно охватила всю толпу.