Спустя несколько минут трое остановились перед изувеченной аркой моста.
— Это наши, — фигура в чёрном головном платке прищурилась, увидав трупы Линь Си и Лао Лу.
— Здесь [6♥] появлялся в последний раз, — Старец Хэ повернулся к стоящему за спиной члену [Свитка Бренного Мира]. — [Художник], найди его.
Тот слегка кивнул, достал со спины мольберт, установил его на земле, вытащил карандаш и принялся стремительно набрасывать рисунок поверх руин.
С каждым взмахом грифеля вокруг него расходилась особым образом искажённая область. В его глазах чётко отражалась каждая деталь окружения, а в самих зрачках мир, точно плёнка, отматывался назад, стремительно прокручивал события прошлого!
Он рисовал с невероятной скоростью. Всего пара штрихов — и на бумаге проступила сцена: на узкой лестнице окровавленная ладонь пробивает грудь Фэн Гуя; напротив стоит ошеломлённый Лао Лу, а в самом центре рисунка юноша в алом театральном халате улыбается, точно дьявол во плоти.
Второй набросок: Линь Си стоит с зонтом под аркой моста, двое Лао Лу один за другим проходят под укрытием, и купол зонта взрывается ослепительным светом, поглощая второго Лао Лу.
Третий набросок: алый халат сжимает горло Линь Си, на груди Линь Си расползается чернильное пятно, а его глаза полны отчаяния и неистового гнева...
Глядя на эти три быстрых наброска, взгляд Старца Хэ стал леденяще-холодным.
— Какой дьявольский расчёт, — фыркнул Старец Хэ. — Недаром этот мерзавец перевернул вверх дном Домен Авроры. Хитёр и коварен — с лёгкостью заставил их перебить друг друга.
— Каким бы изощрённым ни был его умысел, его собственная сила — это слабое звено... Стоит нам отыскать его, и мы уничтожим его без малейшего труда, — прохрипел боец в чёрном платке.
— Он свято верит, что его маскировка безупречна. К несчастью для него, в мире существует неисчислимое множество мистических путей, и на каждый секрет найдётся отмычка. Мой путь [Художника] — его заклятый враг... — небрежно произнёс художник. — Дайте мне минуту, и я раскрою все его схемы и маскировки. Ему не уйти.
Он сорвал очередной лист бумаги, и карандаш снова бешено заскользил по холсту, воссоздавая образ Чэнь Линя, шагающего по переулкам в поисках места спектакля.
Чэнь Линь даже представить себе не мог, что в этом мире найдутся умельцы, способные разгадать его след подобным образом. Если бы он тогда решился вернуться с Ли Циншанем домой, его бы окружили и убили за считанные минуты... Вымышленная личность дальнего родственника перед лицом подобного пути выглядела бы шуткой.
— Судя по рисунку, он искал укрытие... Но, судя по направлению, там же негде спрятаться? — озадаченно пробормотал боец в чёрном платке.
— Неважно. На следующем рисунке я зафиксирую его текущее местонахождение! — уверенно заявил молодой боец с путём [Художника].
Он сорвал лист, занёс карандаш для нового штриха — и его рука застыла в воздухе.
— Что стряслось? — сбитый с толку, спросил соратник.
— ...Странно, — юноша в замешательстве почесал затылок. — Я... я больше не могу запечатлеть его след?
— Как это возможно?! [Круг] установлен, он физически не мог покинуть Ивовый Городок. Какое укрытие в городке способно спрятать от твоего ретроспективного видения?
— Я и сам не понимаю! Но... но след оборвался. Он словно вышел за пределы дальности моего навыка.
Услышав это, выражение лица Старца Хэ мрачнело на глазах. Он только собрался заговорить, как лицо юноши мертвенно побледнело, он выхаркнул сгусток алой крови и тяжело рухнул на землю.
— Эй! Ты как, цел?! — перепуганный соратник тут же бросился его поднимать.
Юноша ошеломлённо сидел на обломках. На расспросы товарища он не реагировал, лишь непрерывно озирался по сторонам, словно пытался что-то уловить.
— Вы... вы слышите?
— Слышим что?
— ...Пение оперы.
Его зрачки медленно расфокусировались, он пробормотал себе под нос:
— Кажется... кто-то поёт оперу?
«Дракон и тигр сошлись в кровопролитной сечи,
Два войска лагерями стали пред битвой вечной.
Вошёл в Центральные Равнины — нет преград,
Лечу в седле под рокот барабанных канонад!» ...
На топорно сбитых подмостках высокий актёр, в золотом венце и пышном доспехе, вышагивал с величественной выправкой. Его пение звучало густо, раскатисто и с безграничной властностью.
Под сценой Чэнь Линь тихо спросил:
— Это кто?
— Учжу. Амплуа Ухуалянь... то есть Цзин из пяти амплуа: Шэн, Дань, Цзин, Мо, Чжоу, — своевременно разъяснил Ли Циншань.
Чэнь Линь кивнул. Судя по тем членам школы, что уже появлялись, Вторая сестра — [K♣], Четвёртый брат — [Мо], Пятый брат — [Паяц] (Чжоу)... Эти пятеро учеников, вполне вероятно, идеально соответствовали пяти классическим амплуа. Выходит, тот, кто поёт сейчас на сцене — Третий брат?
Актёр в роли Учжу долго пел в одиночку, бахвалясь своей непобедимостью и тем, как без оглядки крушит Центральные Равнины. Позже на сцену выбежала семенящая фигура и доложила, что прибыл военачальник Ню Гао, после чего на подмостках завязалась словесная перепалка.
Хотя Чэнь Линь немного разбирался в театральном искусстве, глубоких познаний у него не было. Эта сцена заставила его изрядно заскучать, и если бы не внутреннее чутьё, подсказывавшее, что спектакль далеко не так прост, он бы уже давным-давно заснул... Совсем как тогда, когда они с Чэнь Янем впервые пришли смотреть оперу.
Зато Ли Циншань рядом смотрел захваченный, смакуя каждую деталь — разве что в ладоши от восторга ещё не хлопал.
По мере развития сюжета на сцену выпорхнул юноша с нефритовым лицом. Его глаза сияли точно звёзды, бровям завидовали бы боги, а губы были алее киновари. Стоило ему появиться, как всё вокруг словно померкло. Даже полусонный Чэнь Линь при виде его выхода мгновенно встрепенулся.
— А это кто?
— Это Гао Чун, тот самый, что будет сшибать колесницы, — добавил Ли Циншань. — Амплуа Шэн.
«Шэн... Старший брат?»
Чэнь Линь пристально вгляделся в артиста. Тот был облачён в белые одежды и серебряные доспехи, держа в руках позолоченное копьё с тигриной головой. Его аура ничуть не уступала стоящему рядом Учжу.
После длинного монолога актёр в роли Гао Чуна внезапно пропел:
«...Знамёна вьются, мгла и дым, ревёт рожок бранчливый,
В один удар смету я прочь ораву псов спесивых!»
С последним словом он мгновенно метнул позолоченное копьё. В ту же секунду с его ладони сорвался ураганный шквал, с рёвом пронёсшийся по всему пространству!
Сви-и-ист!!
Позолоченное копьё вырвалось из его руки и в то же мгновение бесследно исчезло.
Внезапный ураган заставил полы одежд Чэнь Линя и Ли Циншаня неистово затрепетать. Сонливость Чэнь Линя сняло как рукой. Он поражённо уставился на артиста в роли Гао Чуна, а в его глазах застыло нескрываемое изумление.
Движение Гао Чуна было совсем лишены силы и амплитуды, однако даже столь небрежный взмах высвободил поистине чудовищную, потрясающую основы силу... Даже обладая навыком [Тайное око], Чэнь Линь не успел разглядеть его движение.
— Что... что сейчас произошло? — Ли Циншань протёр глаза и растерянно спросил: — Где... где его копьё?