Гу Юань ощутил эту бешено пульсирующую ауру, и его лицо слегка дрогнуло.
С тех пор как со стороны крепостной стены донеслись крики, Хань Мэна словно подменили. Он, уже почти прекративший сопротивление, теперь источал беспрецедентную ярость и упрямство. По неизвестной причине, глядя на налитые кровью глаза Хань Мэна, Гу Юань ощутил легкий трепет в груди.
— К чему все это… Хань Мэн, — раздался голос Гу Юаня, в котором сквозила легкая беспомощность. — Ты ведь тоже слышал недавний приказ из штаба. Этот поезд не сможет войти в город Авроры.
— То было тогда! А сейчас на этом поезде находятся выжившие из третьего района!
Гу Юань хотел что-то возразить, но Хань Мэн снова глухо зарычал:
— Когда город Авроры бросил семь районов на произвол судьбы, можно было сослаться на то, что людей слишком много, и спасить всех не было возможности… Но сейчас в этом поезде от силы несколько десятков человек! Они с огромным трудом вырвались из третьего района, они — последние семена семи районов! Они с боем пробились к стенам города, неужели вы и теперь бросите их погибать? Неужели у города Авроры нет сил спасти даже эти несколько десятков жизней?!
Выслушав его, Гу Юань погрузился в молчание.
Доносившиеся из поезда крики не утихали, и в то же время толпа вокруг площади Голубей заволновалась пуще прежнего.
— Это выжившие из семи районов?!
— Кто-то уцелел! За стеной еще есть живые!!
— Там полно стариков и детей… Боже, через какой кошмар они прошли?
— Почему их не пускают в город?!
— Вот именно, они с таким трудом добрались до города Авроры, почему их не впускают?!
На лицах тех, кто держал флаги и транспаранты, проступил гнев. Кроме того, обычные жители города Авроры, которые изначально не собирались участвовать в шествии, услышав доносящиеся из-за крепостной стены крики, один за другим в недоумении выходили на улицы и, завидев происходящее, замирали как вкопанные.
Некоторые из них уже знали о гибели семи районов, но никак не выражали свою позицию, в конце концов, далеко не каждый человек наделен состраданием, другие же услышали об этом впервые и были глубоко потрясены… Но когда до их ушей донеслись разрывающие душу крики из-за стены, даже самые черствые не смогли остаться равнодушными.
Трагедия тридцати тысяч жизней казалась им слишком масштабной, далекой и непостижимой, чтобы рассуждать о ней вслух, но эти несколько десятков беженцев у ворот — дети, старики, раненые. Они пробудили в них искреннюю жалость…
Будучи жителями города Авроры, они всегда гордились своей цитаделью и искренне не понимали, почему город отказывается принять этих немногих уцелевших. Поддавшись всеобщему эмоциональному порыву, огромное количество горожан добровольно вливалось в ряды протестующих.
— Вы, бездушные Стражи! Вы бросили на растерзание семь районов, а теперь оставляете погибать этих раненых и детей?!
— Заместитель командующего Таньсинь — трус! О чем он вообще думает?! У него не хватает духу даже принять раненых?!
— Я врач! Впустите их! Им необходима медицинская помощь!
— Если вы убьете даже этих несчастных, то какие вы после этого Стражи?! Как такие бессердечные люди могут управлять городом Авроры?!
— …
Накал страстей среди горожан рос с каждым выкриком. Сжимая кулаки и древки флагов, они начали прорывать оцепление, кое-кто уже вступил в рукопашную схватку со Стражами, стоящими в карауле. В считанные мгновения обстановка накалилась до предела, превратившись в абсолютный хаос!
Бесчисленные силуэты неслись через площадь, втягиваясь в эту беспорядочную свалку. Мирно отдыхавшие до этого белые голуби стаями взмывали в небо, шумно хлопая крыльями в облаках.
Сидя на заброшенной деревянной скамье, Гу Юань молча созерцал бушующую вдали толпу с крайне сложным выражением лица.
— Отпусти меня!!! — Хань Мэн все еще неистово рвался вперед. По деревянной скамье под ним расползались глубокие трещины — казалось, что еще мгновение, и она разлетится в щепки от его бешеной энергии.
— Хань Мэн, у тебя огромный потенциал, — медленно заговорил Гу Юань. — Но не забывай, что ты тоже Офицер. Твой долг — хранить верность городу Авроры… Ты прекрасно знаешь, чем оборачивается открытое неповиновение приказам цитадели.
Хань Мэн посмотрел на него и раздельно, чеканя каждое слово, ответил:
— Мой долг — защищать… а не присягать кому-то на верность.
Увидев непоколебимую решимость в глазах Хань Мэна, Гу Юань тяжело вздохнул.
Седовласый Офицер больше не произнес ни слова. Он лишь медленно опустил бумажный стаканчик с кофе на деревянное сиденье скамьи…
Хруст!
В то же мгновение, когда стаканчик коснулся дерева, словно колоссальная гора рухнула на лед, жуткие трещины расползлись по всей скамье. Раздался резкий оглушительный треск, и под напором яростных рывков Хань Мэна конструкция окончательно разлетелась на куски!
Пользуясь тем, что скамья разлетелась в щепки, Хань Мэн сбросил сковавшие его невидимые оковы. Обратившись в черную молнию, он без малейших колебаний рванул сквозь клубы поднявшейся пыли прямиком к крепостной стене!
Гу Юань невозмутимо стоял посреди разбросанных обломков. В его зрачках отражался стремительно удаляющийся силуэт в черном плаще, и в этот миг старик словно увидел самого себя в юности.
«С таким характером неудивительно, что тропа Судьи проявила к нему столь глубокий интерес… Какая жалость…»
Он покачал головой и, развернувшись, в одиночестве побрел прочь.
Крепостная стена.
Крики беженцев снаружи и яростный рев толпы изнутри сливались в единый оглушительный гул. Охранявшие стену Стражи пребывали в полной растерянности.
— Этот Чэнь Линь… он что, использует выживших из третьего района как заложников? — нахмурившись, процедил один из Офицеров с пятью нашивками.
— Он прекрасно понимает, что в одиночку ему не пробиться в город Авроры. Поэтому он использует этих людей, чтобы разжечь недовольство среди горожан и шантажировать нас… Какой изящный ход.
— Но я не понимаю: даже если он попадет внутрь, что с того? Его личность раскрыта, разве это не чистой воды самоубийство?
— Без понятия…
— Так что нам делать? Уничтожать поезд или нет?
После этого вопроса все трое Офицеров погрузились в тягостное молчание.
Спустя мгновение стоявший посредине Офицер глубоко вздохнул и медленно произнес:
— Из штаба не поступало новых распоряжений, а значит, мы действуем по первоначальному плану… Кто бы ни находился в этом поезде, ему заказан путь в город Авроры!
Похоже, что три слова «приказ из штаба» возымели должное действие. Остальные двое Офицеров согласно кивнули. Встав плечом к плечам на самом краю стены, они одновременно развернули свои Божественные области, которые волнами начали расходиться во все стороны!
— Вы действительно собираетесь уничтожить этот поезд?! — Вэнь Шилинь яростно нахмурился. — Нет… Выжившие на борту ни в чем не виноваты! Вы мало того что отказываетесь впустить их, так еще и собираетесь хладнокровно убить своими руками?! Вы хоть понимаете, к каким катастрофическим последствиям это приведет?!
— С каких это пор обычные репортеры смеют указывать нам, когда речь заходит о безопасности города Авроры? — один из Офицеров одарил его ледяным взглядом.
— Я лишь констатирую объективный факт!
Перьевая ручка в пальцах Вэнь Шилиня стремительно летала по страницам блокнота. Не отрывая взгляда от троицы, он заговорил подчеркнуто сурово и торжественно:
— Если вы не прикончите меня прямо здесь и сейчас, то, вернувшись в редакцию, я опубликую чистейшую правду без прикрас… И вспыхнувший тогда народный гнев уже невозможно будет унять обычными заверениями. Вы… да и вся система Стражей столкнетесь с последствиями, масштаб которых даже представить страшно.