Здесь всё так же напоминало музей.
Однако хранилищем выступали не видеодиски и не магнитофонные кассеты, а аккуратно переплетенные пьесы и сценарии... Бесчисленные рукописи ровными рядами уходили вперед, отсортированные по жанрам и эпохам, теряясь за обозримым горизонтом.
Но изумление Чэнь Линя вызвали не столько сами пьесы, сколько шкафы, в которых они покоились.
Чэнь Линь подошел к одному из деревянных шкафов, протянул руку и медленно провел пальцами по поверхности, словно пытался ощутить ее текстуру... Его брови непроизвольно нахмурились.
Слишком уж похоже.
Шкафы, служившие здесь для хранения сценариев, были совершенно идентичны тем, в которых хранились спектакли в театре внутри его собственного разума!
Будь то размер, внешняя форма или ощущения от прикосновения — Чэнь Линь не мог найти ни единого отличия... Это был тот же самый шкаф? Или какая-то копия? А если копия, то кто кого скопировал?
Чэнь Линь подсознательно вытащил один из сценариев и стал перелистывать его в руках. Этот текстовый фолиант также до боли напоминал спектакли из его разума: похожие шрифты, аналогичные поля. Однако на здешнем сценарии отчётливо прослеживался отпечаток времени — сразу видно, что это была старинная вещь.
Списать всё на простое совпадение не получалось. Но тщательно поразмыслив, Чэнь Линь пришел к выводу, что они вряд ли могут быть абсолютно одним и тем же: в конце концов, предмет в его разуме был неземным и эфемерным, тогда как эти шкафы существовали, вероятно, уже несколько столетий... А вот гипотеза с копией вполне имела право на жизнь.
— Это книжная зона, — заметил стоявший подле Нин Жуюй, видя явную заинтересованность Чэнь Линя. — Начиная с момента появления письменности, абсолютно все тексты спектаклей, сказительские рукописи, сценки сяошэн, поэзия, сценарии, тексты арий... Словом, всё, что когда-либо фиксировалось в виде знаков и букв, собрано здесь.
— По сравнению с предыдущими двумя зонами временной охват тут самый колоссальный — добрых несколько тысяч лет.
— Каждая рукопись в этом месте — немой свидетель расцвета и упадка целых эпох. Будь то масштабные войны, решавшие судьбы династий, или тайная любовная переписка с девушкой из соседней женской половины дома — всё бережно сохранено в этих стенах. Переплетаясь воедино, эти выступления образуют саму эпоху.
Чэнь Линь более-менее уяснил общее устройство Древнего Склепа Театрального Пути.
От зрелищных видеозаписей к чистому аудио и далее — к записанным текстам... Чем глубже продвигаешься в Древний Склеп Театрального Пути, тем древнее эпохи, к которым можно прикоснуться, и тем весомее несуществующий пласт истории.
Чэнь Линь шел вдоль книжных стеллажей, пробегая взглядом по названиям произведений. Встречались как знакомые классические пьесы, так и неслыханные, безвозвратно утерянные раритеты. Чем дальше он продвигался, тем чаще переплетенные книги уступали место разрозненным листам бумаги, а затем и бамбуковым дощечкам...
Продвинувшись еще дальше, Чэнь Линь перестал понимать даже сами иероглифы.
И тут, словно нечто осознав, Чэнь Линь озадаченно спросил:
— Старший Брат, а здесь ничего не упущено?
— В каком смысле?
— Оперные партитуры, — Чэнь Линь огляделся по сторонам. — Шэн, Дань, Цзин, Мо, Чоу... Я не увидел ни единого тома, связанного с этими амплуа. Разве они не относятся к печатным текстам?
Нин Жуюй на мгновение замер, а затем с улыбкой ответил:
— А, эти... Они находятся в совсем другом месте.
— Вот как...
— На самом деле Древний Склеп Театрального Пути огромен, и зон в нем куда больше. Но сегодня моя задача — просто познакомить тебя с основными секциями. Остальное со временем изучишь сам.
Нин Жуюй взглянул на время и обернулся к Чэнь Линю:
— Младший Брат, а вот и подготовленное для тебя жилье. Иди за мной.
На сей раз Нин Жуюй не стал раздвигать Занавес. Вместо этого он подошел к монолитной стене и с силой толкнул ее от себя.
Скри-и-ип
Прямо на гладкой поверхности стены из ниоткуда возникла массивная дверь, которая под нажимом Нин Жуюя плавно подалась назад...
Порыв свежего ветра, пропитанный ароматом влажной земли, ударил в лицо. В замкнутом пространстве музея это мгновенно придало Чэнь Линю сил. Но когда он разглядел, что находится за дверью, на его лице застыло крайнее изумление.
За дверью простиралось бескрайнее открытое пространство!
Под лазурным небом лениво плыли белоснежные облака, вдалеке возвышались покрытые снегом горы, напоминавшие застывшего дракона из хрусталя, а на сочной зеленой траве под порывами ветра трепетали цветные флажки. Посреди этой идиллии расположилось несколько уютных домиков.
Глядя на эту картину, Чэнь Линь на мгновение потерял дар речи. Голубое небо, заснеженные вершины, пестрые флаги, дома... Всё выглядело как оживший сон.
Он-то полагал, что Древний Склеп Театрального Пути сплошь состоит из музейных залов, и никак не ожидал увидеть здесь подобный уголок.
— Ну как? Как тебе обстановка? — подошел к нему Нин Жуюй с мягкой улыбкой.
— Вы все обычно живете здесь?
— Ну да.
Нин Жуюй указал рукой на домики:
— Самый восточный — мой, рядом живет Третий, Четвертый — на севере, Вторая — на западе, а Пятый — на юге... Впрочем, ему приходится постоянно охранять Пик Паяца, так что живет он тут редко.
— А я?
— Твой — вот тот, самый новый по центру. Третий со остальными только что его закончили.
— Так быстро?
— Помнишь, я говорил? Древний Склеп Театрального Пути — это универсальная сцена.
Нин Жуюй усмехнулся и повел Чэнь Линя прямиком к домам.
Постройки оказались небольшими, но очень аккуратными и уютными. Толстые стены надежно защищали от любых перепадов температуры, перед входом располагался небольшой палисадник, а у калитки стояла табличка с четырьмя крупными иероглифами:
[Дом Шестого]
Чэнь Линь:
— ...
— Передай мою искреннюю благодарность Старшим Братьям и Сестре, — хоть эта табличка и выглядела немного странно, Чэнь Линь произнес эти слова от самого сердца.
— Ты пока устраивайся. Если что-нибудь понадобится — сразу говори... Да, и еще: Третий отлично готовит. Когда придет время обеда, не стесняйся, просто бери пиалу с палочками и иди прямиком к нему.
Чэнь Линь кивнул, а затем, словно опомнившись, спросил:
— К слову, а где дом Наставника?
— Наставник здесь не живет... Он находится в самых глубоких чертогах Древнего Склепа Театрального Пути.
Нин Жуюй сделал небольшую паузу и с улыбкой добавил:
— Впрочем, как только приходит время обеда, он всё равно с радостным видом прибегает со своей пиалой и палочками.
Закончив инструкции, Нин Жуюй попрощался с Чэнь Линем и удалился.
Чэнь Линь обошел дом изнутри. Внутри обнаружилось всё самое необходимое для жизни, постель была аккуратно застлана, а в комнатах царила безупречная чистота.
Глядя на всё это, Чэнь Линь почувствовал, как к горлу подступает ком.
Он не знал, как Третий Брат и остальные успели возвести этот дом за такой короткий срок. Возможно, под сенью Древнего Склепа Театрального Пути это не требовало особых усилий, но сам этот жест имел для Чэнь Линя невероятно глубокий смысл.
Чэнь Линь вошел в спальню и расслабленно откинулся на кровать. Алые одежды раскинулись по белоснежным простыням. Он уставился в чистый потолок и погрузился в молчание.
Лишь спустя долгое время он тихо, словно проверяя собственную догадку, пробормотал себе под нос:
— Кажется... в этой эпохе у меня наконец-то появился свой дом?