— Молодой господин! Молодой господин!!!
Старый дворецкий изо всех сил надрывал глотку, пытаясь докричаться до Янь Сишоу, но тот уже совершенно ничего не слышал. С искаженным от боли лицом он зажимал уши руками. Кое-как поднявшись на ноги и спотыкаясь на каждом шагу, он бросился к деформированной, жутко перекошенной двери.
Увидев, что Янь Сишоу вскочил сам по себе, дворецкий смертельно побледнел. Он попытался ухватить юношу за край одежды, чтобы тот не смел бездумно бежать, но его ладонь лишь беспомощно рассекла воздух.
— Я не могу умереть здесь... Я не хочу умирать!!! — беззвучно разевая рот в непрекращающемся грохоте, дико ревел Янь Сишоу. В его глазах, устремленных на перекошенную дверь, горело лишь первобытное, яростное желание выжить. Он понятия не имел, что творится в этом проклятом месте, он просто хотел поскорее убраться отсюда!
Преодолев извивающийся бумажный пол, он наконец добежал до двери. Но стоило ему протянуть руку, как он обнаружил, что дверная ручка стала двухмерной. Она была просто нарисована на тонком полотне двери, и схватиться за нее было физически невозможно.
В порыве ярости он со всей силы пнул дверь ногой. Бумажная преграда с легкостью поддалась, и в ней образовалась огромная дыра. Янь Сишоу замер как вкопанный.
За порогом его ждал отнюдь не знакомый коридор или парадный холл, а уходящий в неизвестность темно-алый туннель. Его стены были покрыты шевелящейся красной бумагой, безумно напоминая пищевод какого-то чудовища, заглатывающего добычу...
— Нет... Это невозможно! Этого не может быть!!!
В глазах Янь Сишоу застыл дикий ужас. Он завороженно смотрел на этот живой пищевод, который словно приглашал его войти, и на инстинктах попытался попятиться назад.
Но именно в этот миг извивающийся бумажный пол резко взметнулся вверх. Подобно стремительно свернувшемуся исполинскому языку, он намертво обвил тело отступающего Янь Сишоу и мощным толчком швырнул его прямиком в темно-алый пищевод!
Янь Сишоу в панике заболтал руками и ногами, отчаянно пытаясь ухватиться за внутренние стенки, но там не за что было зацепиться. Ему оставалось лишь с истошным криком лететь вниз по живой утробе...
А затем его крик резко оборвался.
Пробитая дверь начала медленно стягиваться и восстанавливаться, скрывая за собой жуткую утробу, словно ничего и не бывало... Старый дворецкий всё еще распластался на полу. Свидетель этой жуткой сцены, он был бледен как мертвец!
— Безумие... — пробормотал он про себя. — Всё в этом мире... окончательно сошло с ума...
Хлёст!
Не успел он договорить, как шевелящийся пол снова взметнулся волной, коконом обернул его тело и швырнул в ту же прорву... Всё произошло настолько молниеносно, что не успели бы вы и глазом моргнуть, как всё здание погрузилось в мертвую, гробовую тишину.
Под покровом багровых облаков Мастер Бумажных Кукол созерцал происходящее, и в его глазах отразился глубокий, неописуемый ужас пополам с недоумением...
К этому моменту он уже успел взмыть в воздух, стоя на парящей бумажной марионетке. Окинув взглядом раскинувшуюся внизу торговую палату «Созвездие», он обнаружил, что абсолютно все строения будто ожили: у них отрастали головы, туловища и острые клыки, и они медленно, грузно извивались посреди истерзанного поместья.
И ладно бы только здания... Даже придорожная трава, цветы и деревья принялись бешено раскачивать своими телами, напоминая свирепых демонов, неистово размахивающих когтями на штормовом ветру.
Под пристальным, мертвенным взором зависшего в вышине ока любые неодушевленные предметы обретали подобие жизни. Поместье, некогда принадлежавшее людям и подвластное им, всего за несколько секунд превратилось в безумные подмостки для чудовищного нечеловеческого пиршества!
Толпы панически мечущихся людей безжалостно заживо пожирались этими ожившими домами, деревьями, каменными ступенями и даже кружащей в воздухе опавшей листвой. Реки крови хлынули по земле поместья, воздух огласили непрекращающиеся истошные вопли — вся торговая палата «Созвездие» окрасилась в багровые тона!
А то пустое, зловещее око безмолвно парило над багровыми тучами, безучастно созерцая разворачивающуюся внизу резню, точно холодный, бесстрастный зритель.
— Здесь больше нельзя оставаться...
Бумажный Кукловод был по-настоящему напуган. Будучи мастером, прибывшим из другого Царства, он повидал немало штормов, но открывшаяся его взору картина полностью сокрушала любые рамки разумного... Глаз, зависший в самом сердце багровых облаков, определенно не был рядовым Бедствием!
Он уже собирался развернуться, чтобы продолжить бегство, как вдруг дикая, пронизывающая боль пронзила обе его ступни!
Горбун истошно взвыл и резко опустил голову. Бумажная марионетка, на которой он летел, прямо по центру разорвалась усеянной клыками пастью и намертво вцепилась в его лодыжки! Четкий, сухой хруст ломающихся костей разнесся в воздухе, и от этой адской боли маг едва не потерял сознание на месте!
Даже его собственные бумажные куклы поддались этому безумию?!
Не теряя ни мгновения, он с яростным ревом обрушил вниз свой бумажный клинок. Разрубленная надвое кукла наконец разжала хватку, и маг камнем устремился вниз, с глухим стуком врезавшись в землю поместья.
«Дело плохо!» — екнуло в сердце Мастера Бумажных Кукол. Он попытался немедленно вскочить и рвануть прочь, но стоило ему опереться на разбитые ступни, как он кубарем покатился по земле.
Его ноги были подчистую раздроблены собственной марионеткой. Пытаться выбраться на своих двоих, а уж тем более бежать, теперь было верхом наивности. Его лицо стало белее бумаги; не теряя ни секунды, он лихорадочно принялся складывать листы для заметок, в миг превратив их в пару костылей. Опираясь на них, он принялся дюйм за дюймом продвигаться к выходу.
Крупные, как горох, капли пота градом катились по его щекам. Его сгорбленная фигура сейчас напоминала ползущее сквозь лужи крови жалкое насекомое. Со всех сторон продолжали доноситься душераздирающие крики, от которых его сердце готово было выпрыгнуть из груди!
Бум!
Оглушительный, глухой удар раздался прямо перед ним, и резкий порыв ветра, пропитанный металлическим запахом крови, ударил ему в лицо.
Мастер Бумажных Кукол судорожно вздрогнул. Он медленно, с трудом закинул голову. Неизвестно когда, но прямо перед ним выросли два колоссальных оживших здания. Подобно двум свирепым хищным тварям, затаившимся в багровом поместье, они наглухо отрезали ему любые пути к отступлению.
И сейчас Бумажный Кукловод, лишившийся абсолютно всех своих марионеток, в качестве единственного оружия имел лишь бумагу для заметок, которая уже выполняла роль костылей...
Когда два свирепых чудовища с оглушительным, яростным ревом ринулись в атаку, в глазах Кукольника отразилось глубокое, беспросветное отчаяние.
Театральные подмостки
Бум! Бум! Бум!
Черные силуэты в зрительном зале непрерывно и в такт топали ногами по полу театра, извлекая громоподобные звуки. Их багрово-алые зрачки были прикованы к стоящему на сцене Чэнь Линю, а во взглядах сквозила ярость и немой вопрос!
Тем временем пустующих мест в зале становилось всё больше. Огромное количество зрителей предпочло покинуть свои кресла, чтобы напрямую вмешаться в представление в реальном мире...
Лицо Чэнь Линя было серьезным как никогда. Он обернулся назад: там, за распахнутым театральным занавесом, продолжали разворачиваться события реальности... Он словно стоял на какой-то невероятной высоте, созерцая панораму торговой палаты «Созвездие». Кровь и бушующее пламя поглотили большую часть земель поместья; безумный перформанс, принадлежащий исключительно неодушевленной материи, шел полным ходом.
«Всё гораздо серьезнее, чем в прошлый раз...» — Чэнь Линь без колебаний шагнул к занавесу и протянул руку к другой стороне изображения.
Однако в этот раз, стоило кончикам его пальцев коснуться холста реальности, как он натолкнулся на колоссальное, непреодолимое сопротивление. Будто перед ним выросла монолитная, непреодолимая стена, преграждающая путь вперед...
Чэнь Линь застыл на месте.
Он... кажется, больше не мог вернуться обратно.