Чэнь Линь молчал.
Облаченный в алый театральный наряд, он стоял посреди тихого коридора. За черной вуалью невозможно было разглядеть выражение его лица.
Со сдавленной способностью к эмпатии он не испытывал к увиденной сцене особых чувств. К тому же влезать в чужие дела Чэнь Линь не собирался — в конце концов, это был её собственный выбор... Вмешайся сейчас кто-нибудь с пылающим чувством справедливости в груди, чтобы вмешаться, это могло бы лишь окончательно сломать девушке жизнь. Для Чэнь Линя же было вполне достаточно оставаться просто «зрителем».
Чэнь Линь пошел дальше по коридору. Спустившись на первый этаж, он заметил, что здесь суета ощущалась куда сильнее.
— Смотр начался, все судьи в сборе?
— Ещё нет. Управляющий Сунь и управляющий Чжоу так и не пришли, да и часть конкурсантов задерживается...
— ...Неважно. Закончат свои дела — подойдут. Пусть пока разбирают номера и начинают выступления. В этом году участников еще больше, если не поторопимся, до обеда не управимся.
— Хорошо.
Чэнь Линь вместе с людским потоком прошел к зрительному залу гильдии.
Зал оказался небольшим, ряды кресел вмещали от силы триста-четыреста человек. Сама сцена выглядела проще некуда: по сравнению с грандиозным театром в Шанцзине, где раньше работал Чэнь Линь, это место казалось убогим пережитком прошлого века.
Сейчас на сцене был поднят красный занавес. В ряд перед ним стояло семь столов, за пятью из которых уже восседали члены жюри первичного отбора.
Стоило судьям назвать первые номера, как конкурсанты один за другим стали подниматься на сцену. Остальные участники суетились: одни распевались у дверей, другие повторяли танцевальные па в углах, третьи не находили себе места на зрительских креслах, досуха вытирая вспотевшие ладони.
Хотя к внешнему виду и костюмам на первом этапе требований не предъявлялось, многие, подобно Ли Циншаню, нарядились с особой тщательностью. Встречались среди них и артисты в оперных одеяниях, так что алый наряд Чэнь Линя нисколько не выделялся на общем фоне.
«Стало быть, вот она — сценическая площадка...» — Чэнь Линь замер у дверей, задумчиво цепляясь взглядом за каждую деталь помещения.
Как профессиональный режиссер-постановщик, он обязан был досконально учитывать устройство сцены. Чэнь Линь впервые оказался в гильдии подобного типа, и ему требовалось освоиться с ее планировкой. Без этого, даже имея на руках готовый сюжетный набросок, воплотить его с учетом местных условий было бы затруднительно.
Окинув зал цепким взглядом, Чэнь Линь развернулся и целенаправленно шагнул в сторону закулисья.
Поскольку шел лишь первичный смотр, а не официальный спектакль, за кулисами царила пустота. Побродив там некоторое время, Чэнь Линь заприметил стоящую в углу тележку, доверху набитую реквизитом. Глаза его слегка блеснули.
Как именно разыграть эту пьесу, он уже прекрасно понимал.
Провозившись минут пятнадцать, Чэнь Линь вернулся в зрительный зал.
— Брат Линь! — Ли Циншань, только что закончивший распевку, приметил Чэнь Линя и быстро подошел к нему. Синий халат развевался при каждом шаге, а под густым слоем грима проглядывало заметное волнение. — Ты закончил свои дела?
— Закончил, — легким кивком отозвался Чэнь Линь. — А ты?
— Удача мне улыбнулась, мой номер двадцать второй. — Ли Циншань достал жетон с выведенной цифрой и уставился на сцену. — Сейчас выступает пятнадцатый, еще немного, и мой черед...
Чэнь Линь заметил, как Ли Циншань нервно сглотнул слюну.
В этот момент на сцене стоял юноша примерно одного возраста с Ли Циншанем. Он исполнял плавную эстрадную песню. Пусть Чэнь Линь и не был экспертом в музыке, отделить хорошее пение от плохого умел: у парня оказался весьма недурный тембр и безупречный контроль дыхания — видно, что занимался с самого детства.
Чэнь Линь никогда раньше не слышал этой песни, похоже она была произведением новой эпохи. Мелодичный голос исполнителя настолько увлек слушателей, что некоторые из конкурсантов в зале невольно начали подпевать, погружаясь в музыкальную эйфорию.
Песня утихла, отзвуки еще витали под потолком, а пятеро судей с непроницаемыми лицами уткнулись в бланки, проставляя баллы. Юноша на сцене изо всех сил сжимал пальцами края одежды, едва сдерживая дрожь.
В этот момент со стороны коридора быстро приковыляла грузная туша.
— Старик Чжоу, ты чего так задерживаешься? — спросил один из членов жюри.
— Хе-хе, — управляющий Чжоу облизал губы с приторно-похотливым видом. — Занят был.
Остальные судьи обменялись понимающими взглядами и расспрашивать не стали.
Управляющий Чжоу усаживался на свое место. Даже не взглянув на юношу на сцене, он вполголоса поинтересовался:
— Какой номер?
— Пятнадцатый.
— Отлично.
Управляющий Чжоу будничными движениями принялся проставлять оценки в оценочном листе. Одной строчкой он махом заполнил баллы для первых пятнадцати участников, лишь на паре имен ненадолго задержал перо, завысив им результат.
Судьи шепотом обменялись пару фраз, словно обсуждая способности юноши на сцене, после чего один из них бесстрастно произнес:
— Итоговый балл: 5. К сожалению, вы не прошли. Приходите в следующем году.
Эти брошенные вскользь слова заставили парня мгновенно побледнеть. Простояв в оцепенении несколько секунд, он лишь молча кивнул и со слезами на глазах сошел со сцены.
— Какая жалость, — вздохнул Ли Циншань. — С такими данными не прошел... Похоже, в этом году отбор крайне суровый.
Чэнь Линь бросил короткий взгляд на сцену и ничего не ответил.
Следующей на сцену поднялась девица с роскошной фигурой, которую Чэнь Линь ранее видел у дверей кабинета. Одарив членов жюри соблазнительным взглядом, она пустилась в пляс...
Впрочем, танцем это назвать было трудно — скорее, откровенным кривлянием и соблазнением. Она изгибалась, жеманно поправляла волосы и провокационно вела пальцами от лодыжек к пышной груди, демонстрируя изгибы тела. Вниманием аудитории она владела безупречно, вот только к искусству это не имело ни малейшего отношения.
Глядя на эти па, большинство зрителей в зале жадно сглатывали слюну. Лишь Ли Циншань да еще пара человек стояли, насупившись, чувствуя откровенную фальшь.
— Итоговый балл: 7. Поздравляем, вы прошли. — Четверо мужчин в жюри влепили ей по восемь баллов, и лишь две женщины-судьи поставили по пятерке.
Горделиво окинув толпу высокомерным взглядом, девица на каблуках неспешно покинула сцену.
Чэнь Линь прекрасно понимал подоплеку этого «успеха». Он косился на Ли Циншаня:
— Ты правда веришь, что здешние правила оценивания честны?
— Внешность и фигура — важнейшие плюсы на первичном отборе. В конце концов, кому не нравятся красивые люди? — Ли Циншань вздохнул. — Нам, простым парням с обычной внешностью, остается лишь вкалывать вдвое больше, чтобы выехать на мастерстве и технике.
Чэнь Линь пристально посмотрел на него и не стал больше ничего говорить.
Тем временем краем глаза Чэнь Линь уловил движение у входа. Опустив голову, понуро и с трудом волоча ноги, в зал входила Лю Цинъянь.