— У тебя есть только один шанс. Ответишь неверно или откажешься отвечать на мой вопрос — я убью тебя.
— ...
— Я просто подкараулил их на пути с работы, выбрал момент, когда вокруг никого не было, вырубил поодиночке... а потом одолжил грузовую повозку и привез сюда. Не переживай, по дороге нас никто не заметил.
— ...
— ...Сяо Чжо, хочу спросить тебя об одном деле.
— ...
— Использовать? Нет, это называется «сотрудничество»...
— ...
Знакомые сцены одна за другой проносились перед глазами человека в алом. Встреченные им прежде люди, пережитые события — всё это под непрерывные вспышки света и тени отматывалось назад, словно он смотрел киноленту собственной жизни.
Человек в алом обвел взглядом окружение и неосознанно двинулся вперед, уходя всё глубже в водоворот воспоминаний.
— Не здесь... нужно еще раньше, — пробормотал он себе под нос.
По мере того как он пробирался в самые потаенные глубины памяти, наружу всплывало всё больше картин... Вот он в маске «Линь Яня» бьется насмерть с Цзянь Чаншэном; вот стоит посреди абсолютно пустого склада и разыгрывает безумный монолог перед Вэнь Шилинем, на голову которого натянут мешок; а вот он сам на глазах у многотысячной толпы стоит на крыше локомотива, превращаясь в пепел среди бушующего пламени и игральных карт...
Он походил на зрителя, созерцающего собственную жизнь.
Но вдруг его шаги стали неестественно тяжелыми, будто что-то мертвой хваткой потащило его назад.
Он резко обернулся и увидел, как прямо из пустоты бушующего водоворота воспоминаний начали прорастать иссиня-черные ладони. Они принялись яростно кромсать и утаскивать фрагменты памяти у него за спиной. В то же время целая лавина других рук потянулась прямиком к его театральному одеянию. За этими ладонями, тесно прижавшись друг к другу, горели мириады багрово-алых глаз, сочащихся яростью и безумием!
Зрители пытались помешать ему заглянуть в прошлое!
Зрители судорожно сжались. Он и подумать не мог, что даже когда он проводит обыск собственной души, эти чертовы зрители сумеют вмешаться. Без малейших колебаний он прибавил ходу, отчаянно пытаясь вырваться из цепких пальцев и прорваться к самым истокам своей памяти!
— Я не знаю, почему в городе Авроры тебя прозвали еретиком, и не знаю, почему они так жаждут твоей смерти... После этого выстрела тебя больше нет. Ты пал смертью храбрых на поле боя, сражаясь с Бедствием.
— ...
— Зажги факел. Они придут на его свет.
— ...
— Именем Бога Воров Финала, [Короля Серебра]... вы все до единого умрете здесь.
— ...
Световые тени воспоминаний со свистом проносились вспять. Он будто снова бежал сквозь охваченный ревущим пламенем вокзал, снова ощущал аппетитный аромат Пира Бройлеров, снова стоял посреди усеянного трупами Древнего Склепа Пути Войны, встречая собственную смерть с кинжалом в руке.
Мало... всё еще мало!!!
Скорость его бега стремительно падала, а ярко-алое театральное одеяние, казалось, было натянуто до предела под тяжестью мертвой хватки. Стиснув зубы, он одним рывком полностью сбросил с себя халат и изо всех сил припустил вперед.
Сброшенное алое одеяние вмиг поглотила бездна черных ладоней, но это ничуть их не замедлило. Они уже подчистую сожрали весь белый призрачный дым, мимо которого он пробегал, и теперь катились следом нескончаемой приливной волной. Несколько костлявых рук уже успели вцепиться в его тело.
— Что же такое скрыто в глубинах моей памяти?! Раз вы с такой яростью пытаетесь меня остановить?!
Хруст!
Превозмогая колоссальное сопротивление цепких ладоней, он упрямо волок свое тело вперед, и его яростный рев мешался с раскатами громыхающего эха!
Его босые подошвы коснулись залитой водой, абсолютно безлюдной улицы, выбивая мелкие брызги. Стена проливного дождя обрушилась на него сверху, а пронизывающий до костей холод, точно невидимые стальные иглы, впился в плоть... Перед глазами всё плыло от густой водяной пелены.
Он снова вернулся в ту дождливую ночь. В ту самую ночь, с которой начинались его самые первые воспоминания.
Его тело никогда прежде не было настолько тяжелым, словно на его плечи лег груз из десятков тысяч монументальных душ. Каждое движение давалось с нечеловеческим трудом... Бесчисленные черные ладони бесшумно вырастали из-за спины, невесомо ложась на его торс, плечи, лицо... Точно исчадия бездны, они дюйм за дюймом закрывали его полные отчаяния и борьбы глаза.
В его тающем поле зрения залитая дождем улица тянулась далеко вперед, растворяясь в абсолютной, кромешной тьме... Именно туда его память еще никогда не простиралась.
— Пошли вон!!!
Его силуэт уже практически полностью скрылся под ковром из черных рук, но он продолжал неистово рваться вперед. Его наполовину закрытый ладонью зрачок намертво приковался к далекой мгле впереди. Там ждала истина. Последняя правда, к которой он так отчаянно стремился.
Занесенная в тяжелом шаге нога сокрушительно опустилась на землю!
Шлепок!
Вода из лужи брызнула во все стороны, а окружающая улица начала шумно разлетаться на куски.
Мистическая тьма в конце улицы в один миг с головой поглотила его фигуру, и поток разорванных, фрагментарных воспоминаний мощной лавиной хлынул в его сознание!
В это мгновение он почувствовал, будто полностью лишился веса. Он парил словно бесплотный призрак посреди бесконечной пустоты, пока невиданное доселе одиночество и боль безжалостно терзали его разум... Он попробовал открыть глаза, но потерпел неудачу — способность видеть будто навсегда покинула его.
Но даже так он всё еще мог смутно осязать происходящее вокруг. Он чувствовал, как с небес бесконечным потоком падают дождевые капли, впитываясь в насквозь пропитанную кровью землю. А глубоко под этой землей покоились ряды холодных, безжизненных трупов...
«Братская могила?»
«Я вернулся в ту самую ночь, когда мой труп выбросили сюда?»
Он мгновенно сопоставил время и место. В этой точке пространственно-временного континуума Чэнь Линь и Чэнь Янь оба были зарыты в братской могиле. Его собственная душа переместилась сюда из прошлого, произошло слияние с пришествием Серого Мира, и именно в этот момент Бедствие уровня Гибели Мира должно было проникнуть в его сознание... как и тот таинственный театр...
В этот момент произошло слишком много судьбоносных событий. И возможно, именно здесь крылся исток абсолютно всего.
Внезапно всё его восприятие резко исказилось. Этот фрагмент памяти сам по себе был прерывистым; сейчас он, точно экран старого сломанного телевизора, дико замерцал и перескочил к следующему уцелевшему куску воспоминаний.
В следующее мгновение он обнаружил себя всё на той же братской могиле... Вот только прямо перед ним теперь стоял человек.
Человек?!
Он обомлел. Согласно его собственным логическим выкладкам, в этот момент могло произойти что угодно: оживление трупа, пришествие Бедствия Гибели Мира... но меньше всего здесь должен был находиться живой человек. Кто он? Что за сущность могла явиться сюда в столь критический, переломный момент?
Рассмотреть черты его лица было невозможно. Единственное, что отчетливо выделялось в его восприятии — это надетое на незнакомце ярко-алое театральное одеяние.
— Ты хорошо подумал? — медленно произнес тот человек.
— Как только ты примеришь на себя его «роль», абсолютно всё, что связывало вас двоих до сегодняшнего дня, поменяется местами. Личность, прошлое, связи с людьми... Ты целиком и полностью превратишься в него, позволив ему воскреснуть в ином смысле этого слова... Но взамен ты сам навсегда прекратишь свое существование.
— Ты… действительно готов стать «Чэнь Линем»?