— Сумасшествие, чистой воды сумасшествие!
— Что вообще нашло на этого Фан Личана? Разве не говорили, что исход дела уже давно предопределен? С какого перепугу он вдруг выскочил и навешал на Хань Мэна целую гору новых обвинений?!
— Он служит прокурором уже восемь лет. Пусть за ним и водились кое-какие промахи, но то, что случилось сегодня — это просто за гранью добра и зла... Он же открыто пошел наперекор господину Гу Юаню! Его что, осел по голове лягнул?!
— Вы почувствовали ту удушающую ауру, которую высвободил господин Гу Юань? Мне на секунду показалось, что меня прямо там, у судейского стола, в порошок сотрет...
— Господин Гу Юань всегда ведет дела сдержанно и не любит привлекать к себе лишнего внимания. Похоже, в этот раз его довели до белого каления.
— Но если подумать, внезапное предательство адвоката — вот чего я точно не ожидал... Разве у него не было при себе письма от заместителя командующего Тань Синя? Почему он его не предъявил?
— Ты до сих пор не понял? Кто-то за кулисами намеренно вставляет палки в колеса трибуналу... Да что там трибуналу, они гадят всей системе Стражей! Чистой воды провокация, чтобы выставить нас идиотами.
— ...
Коллегия присяжных и группа Стражей вышли через задние двери Высшего трибунала, оживленно переговариваясь о случившемся. Но стоило им завернуть за угол, как прямо перед ними выросла молчаливая фигура пожилого мужчины в черном плаще.
Завидев его, все мгновенно прикусили языки, а их взгляды испуганно забегали.
Гу Юань окинул присутствующих равнодушным взором:
— Где Фан Личан?
— Мы не знаем... Он испарился сразу же, как только объявили перерыв, — переглянувшись, растерянно ответил один из офицеров. — Должно быть, испугался вашего гнева и сбежал... Те несколько Стражей, что открыто поддержали его, тоже как сквозь землю провалились.
Гу Юань леденяще усмехнулся:
— Набраться смелости для предательства у него ума хватило, а вот встретиться со мной лицом к лицу — кишка тонка... Я уж было подумал, что этот Фан Личан обрел хребет, но, похоже, сильно переоценил его.
— Господин судья, что нам теперь делать?
— Да, ушаты грязи, которые они вылили на процессе, отмыть будет непросто. Стоит прессе раздуть скандал, и через двое суток давление на трибунал кратно возрастет... Может, нам сработать на опережение? Послать людей, чтобы они этих репортеров...
Один из Стражей протянул руки вперед, сделав характерный жест, будто связывает кого-то веревкой.
— Мы Стражи, а не бандиты, — сурово оборвал его Гу Юань. — Если мы опустимся до подобного и враги схватят нас за руку, репутация всего Высшего трибунала будет растоптана.
— Но... какой тогда у нас выход?
В старых глазах Гу Юаня зловеще замерцали едва заметные огоньки. Выдержав паузу, он неторопливо произнес:
— Занимайтесь своими привычными обязанностями и ни о чем не думайте... Мне самому интересно посмотреть, какие еще фокусы они способны выкинуть.
Снаружи здания суда.
— Снимки готовы? — щурясь от яркого дневного света, спросил мужчина средних лет, чей голос звучал тяжело и властно.
— Всё готово, — дружно закивали собравшиеся у массивных дверей репортеры.
Чжоу Шуцин стоял в самом конце толпы. Ему было не по себе, он порывался что-то сказать, но слова застревали в горле.
— Вот шаблоны заметок на завтра и послезавтра. Пишите строго по ним. Можете добавить немного красок от себя, но ключевая мысль должна оставаться незыблемой: нужно намертво привязать Хань Мэна к Клубу Сумерек. Твердите, что он умышленно распахнул ворота, чтобы заразить город чумой. Всем ясно?
— Ясно.
— Тогда свободны. Ближайшие два дня безвылазно сидите в отеле «Мэйли», номера для вас уже забронированы. Не вздумайте разгуливать по улицам, — мужчина махнул рукой, и репортеры начали быстро расходиться.
Чжоу Шуцин воровато огляделся по сторонам, покрепче прижал к груди фотоаппарат и шмыгнул в ближайший переулок. Он двигался невероятно поспешно, словно за ним по пятам гналось невидимое чудовище...
Он петлял, сменив шесть или семь подворотен и то и дело пугливо оглядываясь назад. Лишь удостоверившись, что хвоста нет, репортер тяжело, с облегчением выдохнул.
— Настоящее проклятие... Какого черта я столкнулся с этим монстром прямо у входа в трибунал? — Чжоу Шуцин утер капли холодного пота со лба, содрогаясь от пережитого страха. — Благо я вовремя сообразил убраться оттуда, едва ушел...
Кое-как восстановив дыхание, он собирался пойти прямиком домой. Но стоило ему поднять голову, как на другом конце мрачного переулка он увидел развевающиеся на ледяном ветру полы коричневого пальто. Занесенная для следующего шага нога Чжоу Шуцина намертво застыла в воздухе!
Его глаза округлились, а лицо перекосило от неописуемого ужаса, будто перед ним восстал мертвец:
— Ты... ты... ты...
В следующее мгновение перед его глазами всё смазалось. Железная, полная сокрушительной силы хватка мертвой петлей сомкнулась на его горле. Чэнь Линь, точно беспомощного цыпленка, впечатал его спиной в кирпичную стену.
Бах!
Рраздался глухой удар.
— Кажется, я тебя предупреждал, — Чэнь Линь опасно прищурился. Леденящая душу, осязаемая жажда убийства волной хлынула по переулку вместе с резким порывом ветра. — Если ты снова посмеешь играть в свои грязные игры... я тебя прикончу.
— Или тебе показалось, что я шутил?
На тыльной стороне ладони Чэнь Линя одна за другой надулись толстые вены. Казалось, он был готов прямо сейчас легким движением переломить шею Чжоу Шуцину. Под пристальным, хищным взглядом этих волчьих глаз репортер затрясся всем телом, точно в лихорадке.
— Я... я... я ничего не сделал!!! — бледный как полотно Чжоу Шуцин хрипел из последних сил, судорожно хватая ртом воздух. — Да, они требовали от меня сфабриковать сенсацию... но в этот раз, клянусь, я даже не прикоснулся к делу! В моем фотоаппарате нет ни одного кадра, а в блокноте — ни единой строчки! Я послушался вас, честно! Правда! Вы не можете меня убить!
В глазах Чэнь Линя промелькнуло мимолетное удивление. Он бесцеремонно сорвал с шеи Чжоу Шуцина камеру и проверил кассету с пленкой.
Пленка действительно была нетронутой, а карманный блокнот репортера оказался девственно чист... Похоже, в этот раз Чжоу Шуцин действительно был напуган до глубины души. Даже будучи притащенным на процесс заказчиками, он так и не осмелился состряпать очередную фальшивку, безропотно просидев все заседание в углу, точно напуганный перепел.
Чэнь Линь долго, изучающе всматривался в лицо Чжоу Шуцина, после чего разжал пальцы. Несчастный репортер кулем повалился на грязную землю, содрогаясь в приступе надрывного кашля.
— Отлично. Ты только что спас свою шкуру, — ровным, безэмоциональным тоном произнес Чэнь Линь.
Чжоу Шуцин со страхом покосился на него. Секунду назад он отчетливо ощутил, как от тела этого человека исходила подлинная, удушающая жажда убийства... Если бы он действительно успел зафиксировать хоть слово на процессе, этот монстр без колебаний оборвал бы его жизнь!
Чудом избежавший гибели репортер, заикаясь, спросил:
— Т-тогда... я могу идти домой?
— Не спеши.
Чэнь Линь небрежно вырвал чистый лист из блокнота и швырнул его прямо к ногам Чжоу Шуцина.
— Напиши мне список всех репортеров, которых подкупили так же, как и тебя, для участия в сегодняшнем процессе. Мне нужны их имена и названия изданий, которые они представляют.
Чжоу Шуцин опешил и робко, прощупывая почву, спросил:
— Что... что вы задумали?
— Тебя это не касается. Или у тебя возникли проблемы с письмом?
— Нет-нет, пишу, уже пишу!
Не колеблясь ни секунды, репортер схватил ручку и принялся строчить, без малейших зазрений совести сдавая всех своих «коллег» по цеху. Тем временем Чэнь Линь задал следующий вопрос:
— Кто вас нанял?
— Прокурор Высшего трибунала, Фан Личан.
— Он говорил, как с ним связаться?
— Нет, ничего такого... Он просто приказал нам выпустить разгромные статьи, после чего запереться в отеле «Мэйли» и не высовывать носа. Сказал, что там для нас устроят банкет... Должно быть, они боятся, что Стражи попытаются нам отомстить, — поспешно добавил Чжоу Шуцин. — Но я в этом больше не участвую, честно! Я просто хочу домой...
Отель «Мэйли»... Чэнь Линь мысленно зафиксировал адрес, после чего забрал у Чжоу Шуцина исписанный листок и бегло просмотрел имена.
— Проваливай, — сухо бросил он.
Услышав заветные слова, Чжоу Шуцин рванул прочь так, словно за ним гнались все черти преисподней. Пробежав полпути, он резко затормозил, будто что-то вспомнив, пугливо вернулся за брошенной на земле модной наплечной сумкой и камерой, прижал их к груди и припустил во всю прыть.
Чэнь Линь аккуратно сложил список и убрал его в карман. Он обернулся в сторону Высшего трибунала, и его взгляд сделался невыносимо леденящим.
«Надо же, а этот спектакль со сфабрикованным обвинением разыгран на удивление недурно... Что ж, раз уж вы так жаждете зрелищ, я подыграю вам и исполню свою роль до самого конца».
Он отвел взор. Спрятав руки в карманы, Чэнь Линь неторопливо пошел прочь, пока его коричневое пальто окончательно не растворилось в пелене ледяного ветра на выходе из глухого переулка...