— Что?! Все пропали?!
Внутри роскошной частной виллы Янь Шан в изумлении округлил глаза. Прокурор Фан Личан стоял перед ним, слегка опустив голову, с крайне мрачным и недовольным выражением лица.
— Десять репортеров, которым я отвалил кучу денег, адвокат подсудимого, которого мы с таким трудом переманили на свою сторону, и единственный свидетель, которого пришлось искать по всем углам... И ты заявляешь мне, что все они бесследно исчезли прямо у тебя под носом?!
Янь Шана аж трясло от ярости. Он с силой швырнул чашку на стол, так что фарфор жалобно звякнул:
— Фан Личан! Как ты вообще дела ведешь?!
Прокурор открыл было рот, но лишь горько выдохнул:
— Это всё [Пиковая Шестерка]... Я бросился в погоню за ним, прочесал все окрестности, но не обнаружил ни следа. А когда со всей возможной скоростью вернулся назад, банкетный зал был уже пуст... Все черновики статей сожжены дотла, повсюду кровь и игральные карты. Это точно был он, [Пиковая Шестерка] забрал их!
Стоявший рядом мужчина с прищуренными глазами тоже выглядел бледным. Он хмуро произнес:
— Председатель, на этот раз мы, похоже, по-настоящему перешли дорогу Клубу Сумерек... В каком-то смысле это гораздо опаснее, чем разозлить Стражей.
Кулаки Янь Шана сжались так сильно, что побелели костяшки пальцев. Спустя долгие секунды он медленно разжал их:
— Клуб Сумерек... Ну надо же, какое «совпадение»!
Янь Шан, в конце концов, много лет занимался бизнесом, и его характер был закален суровым опытом. Он не стал сгоряча планировать месть Клубу Сумерек. За годы путешествий по различным человеческим сферам он прекрасно уяснил, что из себя представляет эта организация. Даже здесь, в городе Аврора, на его собственной территории, провоцировать этих безумцев было чистой воды самоубийством.
Поэтому Янь Шану оставалось лишь проглотить эту горькую пилюлю, скрежеща зубами от бессилия. Он ледяным взглядом уставился на Фан Личана:
— На остальное мне плевать. Я хочу знать только одно: насколько ты уверен в завтрашнем судебном приговоре?
Фан Личан на мгновение задумался:
— На этих журналистов плевать, пропали — найдем других. Адвоката я тоже заставил заранее сжечь письма Тань Синя, так что ключевых улик для оправдания у стороны защиты больше нет... Единственная загвоздка — это Старик Дин. Без него будет сложновато пришить Хань Мэну обвинения в «вымогательстве за покровительство» и «нелегальной торговле». Однако одного лишь обвинения в пособничестве [Пиковой Шестерке] уже более чем достаточно, чтобы отправить Хань Мэна на смертную казнь. В итоговом приговоре я уверен на все восемьдесят процентов! — твердо отрезал Фан Личан.
Услышав это, Янь Шан наконец немного смягчился. Он долго и пристально смотрел на прокурора, после чего устало махнул рукой:
— Свободен... Надеюсь, ты сдержишь слово. И не забывай: то, что тебе дорого, по-прежнему находится у меня.
Лицо Фан Личана слегка изменилось в цвете. Он почтительно поклонился Янь Шану, развернулся и вышел.
Старик Дин к этому моменту окончательно онемел и лишился чувств.
Он медленно, с огромным трудом переставлял ноги, бредя по пустынной глуши. Его пустые, остекленевшие глаза казались безжизненными, будто душа уже покинула тело, превратив его в ходячего мертвеца.
Он страшился даже мимолетно вспомнить, через какой ад прошел за эту ночь. Он встретил «Фан Личана» три раза подряд, и каждый раз обстановка, интонации и даже одежда были совершенно иными. Но стоило старику с колоссальным трудом ослабить бдительность и поверить в спасение, как это существо самым изощренным и жутким образом раз за разом сокрушало любые его иллюзии.
Под конец Старик Дин перестал чувствовать даже страх. Лицо прокурора выжглось клеймом в самой глубине его души. Теперь он напоминал безвольную марионетку, которой кукловод крутил как вздумается — рассудок и элементарная логика были уничтожены до основания.
Если бы он обладал способностью зреть сквозь пелену невидимого, он бы ужаснулся: прямо у него над головой, тяжело навалившись на плечи подобно огромной скале, покоился исполинский [Питон Разума].
За одну только ночь эта призрачная тварь сожрала столь колоссальный объем чистейшего первобытного страха, что раздулась вдвое. Сейчас монстр лениво потягивался и зевал, сожрав столько эмоций, что в него больше физически ничего не влезало.
И в этот самый миг бредущий на автопилоте Старик Дин вдруг заметил, как впереди, на самом краю дороги, медленно соткался из темноты до боли знакомый силуэт. При виде этого лица в остекленевших глазах старика наконец промелькнула искра жизни — гримаса дикой муки и отчаянной борьбы исказила его черты. Ноги старика мгновенно подкосились, и он с маху рухнул на колени прямо перед пришельцем.
— Я больше не могу... Пожалуйста, я больше не вынесу этого... Убей меня, умоляю, просто убей!.. Я правда больше не могу бежать...
Не успел Чэнь Линь произнести ни слова, как старик закатил глаза и кулем замертво повалился на землю.
И физически, и ментально Старик Дин был истерзан до абсолютного предела. Эта внезапная потеря сознания стала защитной реакцией его перегруженного мозга — и одновременно единственным доступным для него спасением от бесконечного кошмара.
Чэнь Линь удивленно приподнял бровь:
— Надо же, так быстро спекся...
Он разочарованно покачал головой, без лишних церемоний подхватил обмякшего, словно труп, старика за шкирку, оттащил обратно в заброшенный склад и намертво запер массивную дверь снаружи.
Разобравшись со свидетелем, Чэнь Линь сверился со временем и быстрым шагом направился в сторону редакции газеты «Вестник Авроры». Да-да, настала пора идти на работу.
Стоило Чэнь Линю переступить порог редакции, как сидевший на своем рабочем месте Вэнь Шилинь тут же приметил его и решительно направился навстречу:
— Линь Янь, куда ты запропастился вчера после завершения судебного заседания?
— Да так, решил провести независимое расследование.
— Касательно дела Хань Мэна?
— Именно.
На лице Вэнь Шилиня отразилось понимание, и он с силой похлопал парня по плечу:
— Я так и знал! Хоть мне и неведомо, с чего вдруг Торговая палата «Созвездие» ополчилась на Хань Мэна, но вся эта грязная клевета и фабрикация улик вызывают у меня чистое отвращение... Линь Янь, в твоей груди бьется истинно благородное, обостренное чувство справедливости. Я не ошибся в тебе!
— ...? — Чэнь Линь уловил в глазах Вэнь Шилиня такую глубокую степень искреннего восхищения и гордости, что на секунду испугался, как бы тот не выдал классическое:
«Эх, парень, я вижу в тебе себя в молодые годы».
— Господин Вэнь, у меня к вам действительно есть одна важная просьба, — Чэнь Линь вовремя сменил тему, будто что-то вспомнив. — Насчет публикации материалов о торговле человеческими органами, за которой стоит Торговая палата «Созвездие»...
— Не переживай, я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь.
Вэнь Шилинь, под глазами которого красовались огромные темные круги от бессонной ночи, заговорщически указал пальцем на внушительную стопку исписанных листов на краю стола:
— Всё уже готово.
— Спасибо вам, — искренне поблагодарил Чэнь Линь.
На этом все предварительные приготовления к его грандиозному спектаклю были завершены. Оставался один-единственный, но самый ключевой и финальный шаг.
Чэнь Линь подошел к своему рабочему столу, прихватил фотоаппарат, блокнот и направился к выходу. Заметив это, Вэнь Шилинь удивленно вскинул брови:
— Эй, а ты куда теперь намылился?
Чэнь Линь остановился у самых дверей, обернулся и легким движением поправил полуободковую оправу очков на переносице:
— ...Нужно взять интервью у одного человека.
Черная тюрьма.
Внутри тесной, удушливой и мрачной камеры Хань Мэн, облаченный в темную арестантскую робу, сидел на нарах, скрестив ноги и прикрыв глаза, чтобы восстановить силы.
Фиолетовое пламя факелов беззвучно плясало на каменных стенах коридора. Извечную, давящую тишину казематов внезапно нарушил отдаленный приглушенный шум... Хань Мэн слегка нахмурился и удивленно открыл глаза. Он отчетливо слышал приближающийся к его одиночке частый перестук множества форменных сапог.
— У тебя есть ровно пять минут...
— Мы будем неотрывно следить за каждым твоим движением, так что даже не думай выкинуть глупость.
— Если нам покажется, что ситуация выходит из-под контроля, мы немедленно прервем визит... Проходи.
Скрип...
Тяжелая железная дверь медленно отворилась. Под бдительным и напряженным конвоем целой группы Стражей порядка в камеру вошел человек. Фигура в длинном коричневом пальто и очках в полуободковой оправе на мгновение замерла в фиолетовом ореоле факельного света, после чего спокойно переступила порог.
— Здравствуйте. Рад нашему первому личному знакомству.
Чэнь Линь аккуратно прикрыв за собой дверь камеры, мягко улыбнулся Хань Мэну:
— Я Линь Янь, специальный корреспондент газеты «Вестник Авроры»... Не уделите мне немного времени для беседы?