— Поезд!!! Там состав до города Авроры!!!
— Они всё знали! Они заранее знали, что стряслось во Втором и Четвертом секторах! Они понимали, что Третий сектор уже не спасти, и решили втихую сбежать в город Авроры сами!!!
— Как же так… Ну как же так?! Город Авроры бросил нас на произвол судьбы?!
— Почему здесь только один поезд?!
— Да неужели вы еще не поняли? Эти твари в погонах с самого начала не собирались нас спасать! Мы для них — просто отработанный балласт, жертвенное мясо!
— Я не хочу умирать, Господи, я не хочу умирать… Пустите в вагон! Я должен сесть на поезд!
— Не давите сзади, мне дышать уже нечем…
— …
Площадь перед вокзалом была забита до отказа. Панические крики, проклятия, исступленный плач и мольбы о помощи сливались в один оглушительный гул. Ситуация окончательно вышла из-под контроля.
Бах!
Резкий выстрел разорвал ночное небо.
— Кто еще хоть на шаг сдвинется вперед — пристрелю как собаку!!! — выкрикнул один из Стражей. На его плече висел громоздкий баул, а дуло пистолета, направленное вверх, всё еще дымилось.
Впрочем, остальные Стражи на платформе пребывали в полном ступоре. Они никак не ожидали, что масштаб катастрофы окажется столь колоссальным. Всё, что им оставалось — это испуганно водить оружием перед лицами напирающих гражданских, однако живой человеческий океан, подталкиваемый сзади новыми рядами, неумолимо теснил их к вагонам.
— Брат Цзин, что нам делать? — задыхаясь, спросил один из бойцов. Он пятился назад, а его рука, сжимающая рукоять пистолета, мелко дрожала. — Еще пара минут, и они просто сомнут нас и штурмом возьмут состав.
Офицер, которого назвали братом Цзином, смотрел на эту беснующуюся толпу налитыми кровью глазами. В его сознании, охваченном паникой, окончательно возобладал первобытный эгоизм.
— …Огонь!
— Но мы же Стражи… Ты серьезно приказываешь стрелять на поражение по мирным гражданам?!
— А ты думаешь, если мы не выстрелим, они выживут?! — яростно взревел Цзин. — Границы Серого мира рушатся, Бедствие уже здесь! Рано или поздно они все сдохнут! Но если они встали на нашем пути к спасению, значит, отправятся на тот свет чуть раньше!
Р-р-ра-а-а-а!!!
В этот момент со стороны ближайших жилых кварталов донесся яростный, похожий на раскат грома рев. Вслед за ним ночную тишину прорезали истошные, полные ужаса человеческие крики. Сквозь колышущиеся волны плотного смога на дальних улицах отчетливо проступили контуры исполинского силуэта, стремительно прорывающегося сквозь городскую застройку.
— Тварь из Четвертого сектора ворвалась к нам!
— Оно уже близко!!! Быстрее! Прорывайтесь к поезду!!!
— Я хочу жить… Мне нужно в город Авроры! В город Авроры!!
— …
Первобытный ужас перед лицом приближающегося Бедствия окончательно лишил людей остатков рассудка. Толпа единым безумным порывом хлынула на перрон. В то же мгновение зрачки Офицера Цзина и его подчиненных сузились от страха.
Бах! Бах!!!
Снова прогремели выстрелы. Но на этот раз пули полетели не в воздух.
Шедшей в первых рядах пожилой женщине пуля попала точно в переносицу. Она рухнула навзничь, как подкошенная, но уже через секунду десятки ног безжалостно зашагали прямо по ее телу. А затем вокзальную площадь заполнил сплошной, оглушительный грохот беспорядочной стрельбы.
Вспышки пороховых газов, свист свинца…
Под шквальным огнем двух десятков стволов люди падали на землю, словно скошенная трава. Густая алая кровь широкими ручьями потекла по холодным бетонным ступеням, превращая вокзал в филиал преисподней.
Вдребезги разносили керосиновые лампы в руках бегущих. Пылающее горючее мгновенно растекалось по платформе, превращаясь в сплошное море огня. И без того жуткую картину дополнили истошные, раздирающие слух крики живых факелов, вспыхнувшие люди метались среди трупов, умирая в страшных мучениях.
Это была откровенная, безжалостная бойня. В эту глухую, темную ночь сама концепция правосудия перестала существовать. Кровь и огонь вытеснили былые идеалы долга и защиты гражданских, став единственным лейтмотивом всеобщего отчаяния.
— Батя! Держись за меня! Не отпускай руку!
Чжао И и дядя Чжао оказались зажаты в самом эпицентре этого безумия. Молодой человек отчаянно пытался работать локтями, стремясь вырваться из охваченной паникой толпы и увести отца как можно дальше от этого проклятого места.
Стоило им своими глазами увидеть, в какой кошмар превратилась эвакуация на платформе, они сразу же отказались от первоначальной мысли пробиваться к поезду. Однако развернуться и уйти назад им не дали, напирающие сзади новые волны обезумевших людей мертвой хваткой увлекли их за собой, неумолимо толкая прямо под пули Стражи.
В этом бушующем людском потоке Чжао И изо всех сил пытался выплыть против течения, но сколько бы энергии он ни тратил, перед ним вырастали всё новые и новые ряды обезумевших обывателей, упрямо толкавших его к перрону.
Их ярость, их паника, их беспросветное отчаяние и сотни высоко вскинутых в агонии рук напоминали скопище грешников, заживо варящихся в адском котле и исступленно борющихся за право ухватиться за спасительную соломинку… Единственное, что оставалось Чжао И в этом кошмаре — намертво сжимать ладонь своего отца, готовым скорее умереть, чем разжать пальцы.
Упрямство и несгибаемая воля парня проявились в этот миг на пределе человеческих возможностей. Находясь внутри этого бесконечного живого шторма, он не поддался отчаянию, его лицо исказилось в свирепой гримасе, и он принялся напролом расталкивать плечами напирающую со всех сторон массу.
В то же самое время сквозь этот же живой заслон, но в абсолютно противоположном направлении, безумно пробивалась к платформе другая фигура.
— Дорогу… Пошли вон с дороги, ублюдки!!!
Цзо Тун одной рукой прижимал к груди свой массивный баул, а в другой сжимал взведенный пистолет, яростно выкрикивая в лицо толпе:
— У меня есть официальная квота! Я имею право на въезд в город Авроры!!! Кто встанет у меня на пути, того пристрелю на месте!!!
Договорив, он без лишних колебаний приставил дуло прямо к затылку стоявшего перед ним мужчины и спустил курок. Грохнул выстрел, голова несчастного взорвалась кровавой взвесью, и тело безжизненно рухнуло под ноги бегущим.
Внезапный расстрел в упор внутри толпы заставил ближайших людей в ужасе отпрянуть, но полноценно освободить пространство они физически не могли, так как их сзади непрерывно поджимали новые ряды. Цзо Тун оказался намертво заблокирован в самой гуще этого человеческого месива. Видя, как находящиеся на перроне Стражи один за другим запрыгивают в тамбуры вагонов, он окончательно зашелся в безумной ярости.
Нет… Его не должны здесь бросить! Он не имеет права остаться в этом аду!!!
— Сдохните!!! Сдохните, мрази!!!
Бах! Бах! Бах!..
Цзо Тун открыл беспорядочный огонь в упор по живым мишеням, расчищая себе путь. Люди падали один за другим, но даже когда в пистолете со щелчком закончились патроны, Офицер обнаружил, что продвинулся вперед едва ли на пару метров. Стиснув зубы от бессильной злобы, он швырнул бесполезное огнестрельное оружие, выхватил из-за пояса короткий охотничий нож и принялся хладнокровно резать людей на своем пути!
Методично прорубая себе кровавую просеку в живом коридоре, он с трудом пробивался к заветной цели. И надо же было такому случиться, что прямо перед ним возник молодой человек, который с точно таким же упорством продирался сквозь толпу, но в обратном направлении — наружу, прочь от вокзала.
Цзо Тун с характерным хлюпаньем выдернул лезвие из тела очередного гражданского; сталь ножа была сплошь покрыта дымящейся багровой жидкостью. Шагнувший ему навстречу Чжао И, заметив это зрелище, мгновенно округлил глаза от шока!
Парень попытался резко вильнуть в сторону, чтобы разминуться с обезумевшим мясником, но инерция толпы не оставила ему пространства для маневра. Ослепленный жаждой выживания Цзо Тун сделал стремительный выпад вперед, направляя острие ножа прямо в незащищенную грудь Чжао И!
Но именно в эту микросекунду из полумрака сбоку вынырнула фигура, которая без малейших раздумий и страха всем своим весом насадилась прямо на летящее лезвие!
Чавк…
— Батя!!! — Чжао И, увидев перед собой знакомый силуэт с обильной проседью на висках, застыл в немом ужасе, а его зрачки сузились до размеров игольного ушка.
Дядя Чжао широко раскрыл объятия. Человек, который на протяжении нескольких десятилетий изо дня в день выпекал блинчики и чьи рабочие руки когда-то вынесли и построили всю жизнь Чжао И, по-прежнему обладал недюжинной силой. Словно стальной капкан, он мертвой хваткой обвил торс Цзо Туна прямо посреди беснующейся толпы, абсолютно проигнорировав тот факт, что холодное лезвие ножа уже вошло глубоко в его собственное тело.
Клинок Цзо Туна по самую рукоять погрузился в поясницу дяди Чжао. Густая кровь в мгновение ока пропитала его ветхую рабочую рубаху, но старик даже не подумал разжать пальцы. В этом бурлящем живом океане он замер подобно колоссальной железной свае. Неподвижно и монументально.
Потому что прямо за его спиной находился Чжао И.
Нанеся первый удар, Цзо Тун попытался резко выдернуть оружие и рвануть дальше к поезду, но с удивлением обнаружил, что не может сдвинуться ни на сантиметр. Он понятия не имел, что это за безумный старик и зачем тот заблокировал его, он знал лишь одно, что состав до города Авроры готов отправиться в любую секунду, и время работает против него…
— Старый хрыч!!! Жизнь надоела?! — яростно прорычал сквозь зубы Цзо Тун. С силой рванув рукоять на себя, он освободил клинок и тут же с размаху вогнал его в грудь дяди Чжао еще раз!
Посреди этого ревущего, паникующего водоворота человеческих тел старик продолжал держать Офицера в глухом замке своих объятий, напоминая безмолвное гранитное изваяние. Лишь в моменты, когда металл со скрежетом входил между ребер и с чавканьем покидал раны, из его груди вырывался едва различимый, глухой стон.
Глаза Чжао И в секунду налились кровью. Издав яростный, почти звериный рев, он попытался рвануться вперед, чтобы голыми руками разорвать ублюдка, но дядя Чжао резким, коротким движением свободной руки с силой оттолкнул сына назад, прямо в гущу толпы. Неумолимый людской поток мгновенно подхватил парня, унося его всё дальше и дальше от места схватки. Чжао И исступленно вскинул руку, пытаясь ухватиться за уходящий во мрак силуэт отца, но его пальцы поймали лишь пустоту…
— Пустите нас в вагоны!!! Я не хочу умирать!!! Не хочу!!!
— Моё место в городе Авроры!!! Я не должен сгнить в этих трущобах!!!
— Этот вагон мой! Пошли вон, мрази, я первый встал!!!
— …
Удар. Еще удар. И еще…
В этой обезумевшей от страха смерти толпе, где каждый думал исключительно о спасении собственной шкуры, никто даже не обратил внимания на разыгравшуюся в центре драму.
Ни одна живая душа не заметила, как пока они в исступлении топтали друг друга ради призрачного шанса на жизнь, пожилой мужчина с проседью на висках в абсолютном, гордом безмолвии принял на себя тринадцать ножевых ударов.
— Да почему?! Почему ты, старая падаль, всё еще не сдох?! — безумно вращая глазами, в ужасе визжал Цзо Тун, продолжая механически наносить удары.
И когда багровая кровь окончательно залила эту проклятую землю, а бушующее пламя пожара дотла выжгло последние остатки человеческой морали в этом филиале ада…
Молчание этого старика прозвучало оглушительно