Гильдия контролировала квоты на рекомендацию из провинциальных городков в Главный Город Хунчэнь. Для обычных юношей и девушек, с детства живших в этой глуши, это право казалось вершиной возможностей. А чиновники без зазрения совести пользовались этим, ублажая собственные низменные похоти, оставляя за собой компромат на каждого — хоть мужчину, хоть женщину.
Если кому-то из жертв так и не удавалось стать «звездой» сцены — что ж, чиновники просто получали свое удовольствие. Но если кто-то пробивался наверх и становился артистом, за этим неизменно следовал бесконечный шантаж и вымогательство...
И подобных упырей здесь водился далеко не один.
В памяти Чэнь Линя снова всплыл силуэт девушки, которую только что втащили в соседний кабинет.
Управляющий Сунь был лишь одним из судей. Сколько еще таких «судей» обитало на этом этаже? Сколько чинуш держали в руках судьбы и мечты юных сердец, упиваясь бездонной пропастью собственной похоти?
Даже если кто-то благодаря чистому таланту и вырывался отсюда в Главный Город Хунчэнь... одних этих кровососов хватало, чтобы выпить человека досуха. Чтобы выжить, несчастным приходилось из последних сил карабкаться выше, растаптывая собственные моральные устои...
Пусть Чэнь Линь и не бывал в Главном Городе Хунчэнь, он уже прекрасно представлял, какой гнилью веет изнутри.
Чэнь Линь продолжил рыться в металлическом сейфе и в итоге извлек две пухлые тетради. Одна из них оказалась личной ведомостью поборов управляющего Суня, а вторая — тем самым журналом регистрации оперных трупп.
Заметив реестр, Чэнь Линь слегка оживился и тут же раскрыл его.
К его удивлению, помимо мест, дат и масштабов выступлений каждая строчка снабжалась приколотой запиской с цифрами — судя по всему, суммами взяток, которые труппы заносили управляющему Суню.
Чем больше занос, тем лучше площадка и тем масштабнее представление. Возле записей с нулевой суммой и вовсе красовался жирный крест — им проведения любых спектаклей строжайше запрещались.
Чэнь Линь пробежал глазами по списку, но труппы из пяти человек попадались крайне редко, да и те никак не совпадали с описанием таинственной школы Учителя.
В школе числилось шестеро. Если вычесть [Паяца], охраняющего обитель, обычно выступали пятеро. А с учетом недавнего ухода [K♣] в представлении должны участвовать четверо. Однако в журнале не нашлось ни одной подходящей группы.
— Не зарегистрированы, значит... — Чэнь Линь разочарованно вздохнул.
Впрочем, к такому исходу он был готов. В конце концов, члены школы, где каждый второй обладал силой уровня [K♣] или [Паяца], едва ли стали бы унижаться и платить взятки ничтожествам вроде Суня. Они гастролировали по всем Великим Доменам, так что устроить подпольный спектакль в Домене Хунчэнь для них не составляло ни малейшего труда.
Разве что масштаб и площадки оставляли желать лучшего, да и менять дислокацию приходилось постоянно, чтобы избежать доносов.
Чэнь Линь с досадой закрыл журнал. План найти школу провалился, визит оказался пустой тратой времени.
Нет, так не пойдет...
Чэнь Линь скользнул взглядом по трупу управляющего Суня, слегка прищурившись.
Поиски школы ни к чему не привели, да еще и труп остался. Если просто уйти, убийство вскроется в считанные минуты... Его вход в кабинет видели три девушки. Стоит правоохранительным органам нагрянуть — и выйти на него не составит труда... Убить их всех ради молчания? Нет, был еще тот сотрудник, у которого он спрашивал дорогу. Тот уже наверняка ушел далеко. Без навыков совершить скрытное убийство прямо посреди бела дня будет крайне непросто...
Разум Чэнь Линя работал на пределе, холодно и взвешенно просчитывая риски.
Отсутствие управляющего Суня на отборе заметили бы очень быстро. Проклятье... Будь у него сейчас доступ к маскировке, он мог бы принять его облик. Но раз скрыть гибель чинуши не получится, оставался лишь один путь — радикальный.
Чэнь Линь бросил взгляд на медленно проступающие над окровавленным полом строки:
[Уровень ожидания зрителей: 49%]
Стоит как можно скорее задрать планку ожидания до 70%, воскреснуть и сбросить проклятие [Паяца], так он сможет применить [Безликий] и с легкостью ускользнуть. А если его и накроют, сил хватит, чтобы дать отпор.
Такой вариант привлекал Чэнь Линя куда больше, чем трусливое отступление. К тому же...
Разве это место — не прекрасная «сцена»?
«Устроить грандиозное представление без использования навыков и выжать максимум ожидания...»
Размышляя, Чэнь Линь перешагнул через труп Суня, уселся в его кресло за рабочим столом, достал бумагу с ручкой и принялся быстро набрасывать план. Он словно вернулся в театр из эпохи до Великой Катастрофы, вдохновенно сочиняя новую пьесу.
«Задача не из легких... Впрочем...»
Чэнь Линь окинул взглядом труп управляющего Суня, а затем забитый снимками и письмами сейф.
Его глаза коварно прищурились:
«Впрочем, развернуться здесь есть где».
Спустя несколько минут Чэнь Линь отворил дверь кабинета.
На нем по-прежнему был алый театральный наряд, а лицо скрывала черная вуаль. Едва сделав шаг в коридор, он заметил, как из соседней двери, пошатываясь, выскользнула девушка. Ее лицо было смертельно бледным.
Чэнь Линь повернул к ней голову, и их взгляды встретились. Девушка, подобно испуганному кролику, тут же вжала голову в плечи и судорожно поджала губы.
Растрепанные пряди прятали изможденное личико, напоминавшее хрупкую пелену моросящего дождя. Одной рукой она пыталась привести в порядок растерзанную одежду, а другой цеплялась за стену, с трудом делая каждый шаг по направлению к лестнице...
Но не успела она дойти до пролета, как за ее спиной распахнулась дверь еще одного кабинета, и оттуда вывалилась грузная, расплывшаяся туша.
— Лю Цинъянь? Тебя же Лю Цинъянь зовут?
— Я... да.
— Чорт тебя дери, я тебя полдня жду! Ты чего тут телепаешься?! До начала первичного отбора три минуты осталось, соображаешь или нет?!
Ругаясь на чем свет стоит, жиробас сгреб тонкое запястье девушки и, будто бессловесную вещь, потащил ее к своей двери.
— Не надо... Я... я правда больше не могу... Умоляю вас... Может, хотя бы после отбора...
Под брань толстяка девушка бессильно опустила голову, ее глаза налились слезами. Когда ее затаскивали в кабинет, она на автомате вцепилась пальцами в дверной косяк, будто в последнюю соломинку...
— Чего ждать?! Трех минут за глаза хватит! Ты отбор пройти хочешь или нет?!
Услышав это, девушка вздрогнула. В ее глазах мелькнула дикая боль и безысходность. Пальцы, сжимавшие косяк, разжались, и ее хрупкое тело окончательно уволокли внутрь.
Бум!
С оглушительным треском дверь захлопнулась, погрузив коридор в гробовую тишину.
Тусклый утренний свет из дальнего оконца едва цеплялся за мрак длинного коридора. Лишь мокрые, смазанные следы девочки остались на темной плитке пола — как немой отпечаток ее отчаянной, растоптанной жизни.