Трефовый Король бросила взгляд через плечо:
— Учитель часто повторял: чтобы по-настоящему узнать человека, нужно смотреть не на его слова и облик, а на его поступки... Не будь его, Город Авроры уже превратился бы в рассадник для бедствий. Ты даже толком не знаешь, какой он человек, так с чего решила, что он непременно станет угрозой для человечества?
Хунсю слегка опешила и, посмотрев на спящего без чувств Чэнь Линя, погрузилась в молчание.
— И ещё, — спокойно добавила Трефовый Король, — Не посторонним указывать, как вести дела Клубу Сумерек.
Трефовый Король ушла, не оборачиваясь, и её строгий черный костюм растворился в в глубине руин.
Хунсю осталась стоять на месте. Она вскинула голову, чтобы в последний раз взглянуть на сине-зеленое море Авроры, словно запечатлевая его в сердце навечно, и повернулась в противоположную сторону…
На другом конце руин.
Посреди руин Города Авроры на обугленной земле точно труп лежало полностью сгоревшее тело. Лютый мороз и снег укрывали его; дыхания не ощущалось.
Однако по мере того как не имеющая толщины морская вода разливалась по городу и подбиралась к нему, подтапливая снизу, черные символы рун на его коже снова ожили. Снег на теле начал таять, и в лютом холоде вновь затеплилось слабое дыхание.
«Где... я...»
Сознание Чжао И размылось, и он в полузабытьи едва приоткрыл глаза.
Руны промелькнули по его глазным яблокам. Вдалеке, на самом краю обугленной земли, к нему неторопливо шагали две фигуры. Чжао И не мог разглядеть их лиц, он даже утратил способность мыслить, чувствуя, как тело наливается небывалой тяжестью.
Незнакомая ладонь приподняла его голову. В следующую секунду сквозь мутную тьму вспыхнул яркий луч, похожий на свет фонарика — кто-то осматривал его глаза.
— Такая степень слияния... Естественное слияние? Нет... кровавого запаха бедствий не чувствуется, похоже на искусственное...
— Неужели База «Аврора» тоже преодолела барьер в экспериментах с искусственным слиянием?
— Исследования Базы «Аврора» в области слияния должны быть куда менее совершенны, чем наши. К тому же, освой они искусственное слияние на самом деле, не скатились бы до такого плачевного состояния... Как по мне, этот парень — просто случайность.
— А главное, я даже не могу уловить, с каким именно бедствием он слился... Кажется, тут намешано понемногу от каждого бедствия Запретного Моря? Это ещё что такое? Даже гибриды не бывают до такой степени перемешаны!
— Выдержать подобную степень слияния и не сойти с ума... Его сила воли на высочайшем уровне.
— Изначально мы собирались лишь набрать трупов бедствий для исследований, а тут такой неожиданный сюрприз... Заберем его с собой. Отличный материал, есть потенциал стать «Святым Апостолом».
— Какой тяжелый... На вид не такой уж и крупный, с чего его так раздуло?
— Я же говорил, технологии слияния на Базе «Аврора» слишком отсталые, легко приводят к мутациям. Заберем его, вколем пару новых сывороток, научим управлять своей силой, исо временем оправится... Ой, он вроде просыпается?
Чжао И почувствовал, как его взвалили на плечо и куда-то несут, мерно подрагивая. В туманном забытьи он приоткрыл глаза...
Кто-то похлопал его по плечу и оскалился в улыбке:
— Молодой товарищ... добро пожаловать в славную эволюцию.
Руины Города Авроры. Подземелье.
Хань Мэн, закусив зубами бинт, аккуратно перевязывал обработанные раны на коленях, тяжело вздыхая.
С полным уничтожением наземных построек База «Аврора» лишилась большей части электроснабжения. В темных коридорах царила мертвая тишина, будто Хань Мэн остался здесь совершенно один.
Прислонившись к стене, он смотрел на заваленный обломками шахтный подъемник, и в его глазах читалась гамма сложных чувств.
Тук— тук— тук...
Тихий звук раздался с противоположной стороны коридора. Хань Мэн слегка опешил и, насупившись, посмотрел туда.
Свет керосиновой лампы разогнал тьму в конце коридора. Фигура, опираясь на трость и держа в руке керосиновую лампу, медленно приближалась к нему.
То был лохматый и грязный старик, источающий увядающий дух глубокой старости. Лишь его глаза оставались глубокими и таинственными, словно в них мерцал звездный свет человеческой судьбы... Он остановился подле Хань Мэна, медленно наклонился и поставил керосиновую лампу на пол.
— ...Я думал, на этой базе больше никого не осталось, — глухо произнес Хань Мэн.
— Ведущие ученые уехали на Поезде Доменов. Остальных я отпустил на поверхность, и, если не произошло ничего непредвиденного, они уже превратились в Аврору... — Голос старика звучал предельно спокойно. — Теперь на этой базе остался я один.
— Вот как? Значит, ты довольно быстро признал поражение.
— Таковы факты, — старик качнул головой. — Хунсю и Тань Син предали нас одновременно. Даже если бы все Стражи Города Авроры собрались вместе, они бы им не смогли ничего противопоставить... А раз так, сохранить ученых было наиболее выгодным решением для человечества.
— Тогда почему ты сам не поднялся на поверхность? Обратившись в Аврору, ты хотя бы имел шанс вернуться.
Старик ответил не сразу. Он стоял, опершись обеими руками на трость, молча замерев за пределами ореола света керосиновой лампы, и лишь спустя долгое время хрипло заговорил:
— Я... с самого детства рос на этой базе. До тридцати лет я страстно мечтал ступить на поверхность и взглянуть на мир... К сорока-пятидесяти годам все там перестало вызывать у меня любопытство, а потом я еще тридцать лет прожил в тайной комнате... В свои восемьдесят я уже утратил смелость поднять голову к небу. Вся моя жизнь посвящена Базе «Аврора». И если умереть, то умереть я должен здесь.
Хань Мэн оцепенело смотрел на него, на мгновение не найдя, что ответить.
Неужели нашелся человек, проживший всю жизнь в этой тесной подземной базе? Хань Мэн не мог вообразить, как тот перенес эту жизнь и что поддерживало его на протяжении стольких лет.
— Не смотри на меня так, — старик опустил веки. — Лишь заточив себя под землей и не видя сияния на поверхности, можно полностью отбросить эмоции и человечность... Сотни тысяч, миллионы людей для меня — это просто сухие цифры. Лишь упростив и оцифровав всё, можно, словно машина, ежеминутно принимать решения, несущие максимальную пользу для человечества. Каждое поколение лидеров Базы «Аврора» проходило через это.
Хань Мэн умолк. Он отвел взгляд от старика. К этому лидеру, запустившему проект «Воссоздание», у него, по сути, не было личной вражды. Более того, процветание Домена Авроры на протяжении сотен лет держится именно на таких руководителях, как он.
Хань Мэн шагнул прямиком к заваленной обломками шахте подъемника.
— Что ты собираешься делать? — спросил старик.
— Вернуться на поверхность, — Хань Мэн раздавил уголь в руке и махнул ладонью вдаль: из склада прямо ему в руку прилетел пистолет. — Я еще могу сражаться.
Старик покачал головой:
— Взрывчатка уже сработала, Город Авроры превратился в руины... Все, кто мог уйти, ушли. Сейчас наверху только бедствия. С твоей 5-й ступенью ты лишь отправишься на верную смерть.
— Это все равно лучше, чем сидеть здесь и ждать смерти.
— Домен Авроры уничтожен, в мире осталось совсем мало Стражей... Ты хочешь бессмысленно пасть в Сером Пределе или дождаться того дня, когда сможешь стать защитником человечества?
Хань Мэн остановился:
— Что ты имеешь в виду?
Старик вытянул руку и указал на базу под ногами:
— Пусть Города Авроры больше нет, но на Базе «Аврора» припасов хватит для сотни людей на целое столетие... Ты можешь остаться здесь, пока твоя сила не вырастет настолько, чтобы ты смог пройти сквозь Серый Предел к следующему Домену, и только тогда уйти.
Услышав это, Хань Мэн ощутил, как в его глазах вспыхнул искристый огонек; он явно всерьез задумывался над этим предложением.
— Конечно... — старик усмехнулся. — Ты еще успеешь развлечь беседами меня, доживающего свой век старика. Я знаю немало тайн о Алой Звезде... Просидев тридцать лет в запертой комнате, я уже давно ни с кем так свободно не общался.
Погрузившись в раздумья на долгое время, Хань Мэн бросил последний взгляд на заваленную шахту подъемника и, приняв решение, тяжело вздохнул...
— Хорошо, — кивнул он. — Я своими силами доберусь до следующего Домена... И этот день наступит скоро.
В ледяном сером мире поезд, сплошь испещренный таинственными рунами, со свистом мчался над гладью Запретного Моря.
По мере того как древние письмена на составе и рельсах вспыхивали светом, ни одно бедствие не смело приблизиться к нему. Из паровозной трубы вырывались клубы пара; он нес в себе последнюю искру Города Авроры, устремляясь по прямой к следующему Домену.
В вагонах поезда сейчас царила смертельная тишина.
Будь то лучшие ученые Города Авроры или высокопоставленные чиновники — все они молча смотрели в окно на удаляющиеся мертвые руины, испытывая сложную гамму чувств... Они были выжившими из этого Домена и свидетелями его гибели.
Когда Аврора рассеялась, они по-настоящему осознали, что мир и процветание в любом из Доменов — это лишь мимолетный иллюзорный сон... Домен Авроры стал далеко не первым сгинувшим и не последним. Даже если они спаслись на сей раз, что будет в следующий?
Где же лежит будущее человечества в этом сером, мертвенном мире?
В этой давящей, тихой атмосфере женщина, сидевшая у окна, тихо открыла записную книжку.
На первых страницах блокнота тянулись ежедневные заметки журналиста и разбор различных дел, а за ними следовало подробное изложение определенного плана. Когда она перевернула последнюю страницу, перед ней предстал монолог, идущий от самого сердца:
«...Да, я не знаю, как далеко человечество сможет зайти в этой катастрофе, но я верю, что мы никогда не остановим свой шаг...»
«...Город Авроры потерпел крах, но в то же время преуспел. Наши души вместе с Авророй навечно останутся парить над небесами Домена Авроры, а наши трехсотлетние труды на благо людского рода станут факелом в великой эстафете продолжения жизни, освещая путь впереди...»
«И теперь мы передаем этот факел дальше...»
«В следующий Домен, и в Домен за ним... Пока поезд ревет паровыми гудками, пока солнце восходит на востоке, пока бумажные змеи в руках детей взмывают в небо... Настанет день, когда мы переживем эту лютую зиму.»
«И напоследок...»
«Пусть Аврора никогда не угаснет.»
Том 1: «Актер на подмостках». Конец.