Чэнь Линь слегка кивнул и переступил порог.
Все присутствующие на этом банкете были ему прекрасно знакомы: прокурор, адвокат, те самые девять репортеров, что сидели сегодня на скамье прессы, и... Взгляд Чэнь Линя остановился на низкорослом, смуглом старике в серой ватной куртке, чье лицо с бегающими крысиными глазками так и лучилось плутовством.
Это была самая неблагодарная тварь из всего Третьего района — свидетель Старик Дин.
В данный момент Старик Дин стоял у самого края сцены. Его узкие глаза намертво прилипли к выступавшей в вечернем платье красавице-скрипачке. Этот похотливый, грязный взгляд, точно нож мясника, мысленно сдирал с нее одежду, скользя от обнаженной белоснежной кожи всё глубже под ткань...
В одной руке он держал бокал с красным вином, а на его губах играла блаженная ухмылка — старик явно пребывал на седьмом небе от счастья.
Чэнь Линь помнил его. Старик Дин был обычным жителем улицы, соседней с Морозной. Никакой приличной работы у него никогда не было, и семья жила исключительно на гроши, которые его жена зарабатывала на фабрике. В их квартале он был постоянной мишенью для пересудов и сплетен местных кумушек.
Чэнь Линь отчетливо помнил, как спасал его. Старик плелся в самом хвосте толпы беженцев, кряхтя и охая так, словно собирался вот-вот испустить дух. Тогда Чэнь Линь, которому нужно было набрать достаточно зрителей для своего представления, не стал долго раздумывать и просто затащил его в поезд. Кто бы мог подумать, что, оказавшись в Авроре, этот старый хрыч станет единственным предателем из всего Третьего района...
— Ну как, хороша? — подойдя к Старику Дину, небрежно спросил прокурор Фан Личан.
— Хороша, еще как хороша! — Старик Дин облизнулся. — У нас в Третьем районе таких расфуфыренных девок в жизни не сыщешь... Всё-таки Аврора — великое место, сущий рай на земле!
Почувствовав исходившую от старика неприкрытую похоть, Фан Личан брезгливо поморщился. Теперь он понимал, почему остальные гости обходили этого типа стороной. Стоять рядом с подобным ничтожеством — значит опускаться до его уровня.
Фан Личан бросил на него косой взгляд:
— Красивых женщин полно везде. А вот «Арию на струне соль» в таком захолустье, как Семь главных районов, ты точно никогда бы не услышал...
— Господин прокурор абсолютно правы! Я в своем Третьем районе о таком и слыхом не слыхивал, до чего же изысканная музыка! — Старик Дин принялся неуклюже льстить, усердно хлопая в ладоши, но его глаза при этом даже не подумали сдвинуться с обнаженных, так и слепящих белизной бедер скрипачки.
Фан Личан глубоко вздохнул. Напоминая себе, что этот старик — ключевой свидетель на предстоящем процессе, он постарался сохранить максимально спокойный тон:
— Если на суде ты покажешь себя с лучшей стороны, деньгами мы тебя не обделим. К тому времени сможешь позволить себе столько женщин, сколько твоей душе угодно...
— Мне нужна она! Только она!!! — Старик Дин мгновенно завелся от возбуждения и ткнул пальцем в сторону сцены. — Пусть она придет ко мне и... э-э, научит меня этой вашей мелодии! Я тоже хочу на скрипке играть!
Лицо Фан Личана позеленело от злости. Не говоря больше ни слова, он резко развернулся и зашагал прочь — у него не было ни малейшего желания тратить время на эту похотливую свинью.
Увидев, что прокурор ушел, Старик Дин поскреб свой лысеющий лоб с редкими прядями волос и снова уставился на скрипачку. В этот самый момент за его спиной раздался негромкий голос:
— Господин Дин, мне вот кое-что любопытно.
Старик обернулся и увидел перед собой молодого репортера в куртке кофейного цвета.
— Чего тебе любопытно?
— Если мне не изменяет память, не удержи подсудимый Хань Мэн ворота ценой собственной жизни, вы бы никогда не попали в Аврору, — вкрадчиво произнес Чэнь Линь. — Скажите, когда вы будете выступать в суде с лжесвидетельством, ваша совесть не будет вас мучать?
— Совесть? И сколько за нее дают на базаре? Поможет она мне на новой бабе жениться или на скрипке выучиться? — презрительно фыркнул Старик Дин. — Я этого вашего Хань Мэна не умолял ворота держать. Он сам так решил, при чем тут вообще я?
В самой глубине зрачков Чэнь Линя на мгновение блеснула лютая, леденящая душу жажда убийства.
Однако уже в следующий миг она растворилась в мягкой, радушной улыбке, словно весеннее дуновение:
— Что ж, я вас понял.
Чэнь Линь развернулся и пошел прочь.
— Чжоу Шуцин, ты закончил свою заметку? — Чэнь Линя окликнул один из репортеров. Несколько сотрудников мелких газет сгрудились в кучку, оживленно что-то обсуждая.
— Я сегодня немного припозднился, так что еще в процессе.
— А мы свои черновики уже сдали прокурору на проверку. Ну и черепаха же ты! — подколол его другой журналист. — Смешать с грязью эту Пиковую Шестерку в статьях — отличная тема для сенсации! Прошляпишь такую тему — потом ночью локти кусать будешь от злости.
Чэнь Линь приподнял бровь, и в его голове мгновенно созрел план:
— К слову говоря... а кто-нибудь из вас видел эту Пиковую Шестерку вживую?
Этот вопрос заставил репортеров и стоявшего рядом адвоката разом замолкнуть.
— Да откуда? Это в принципе невозможно... Да и вообще, пес его знает, существует ли вообще такой человек в Клубе Сумерек, — задумался один из журналистов. — Скорее всего, после недавнего появления Червонной Шестерки кто-то просто решил взять себе имя Пиковой Шестерки, чтобы нагнать страху на людей. Кто бы мог его видеть?
— А вот я слышал о Пиковой Шестерке парочку любопытных слухов, — протянул Чэнь Линь.
— М-м?
Журналистское любопытство взяло верх. Стоило Чэнь Линю закинуть удочку, как все тут же оживились:
— Каких еще слухов?
— Говорят, эта Пиковая Шестерка способна менять свой облик как перчатки. То предстанет дряхлым стариком, то невинным ребенком, а то и писаной красавицей...
Уловив слово «красавица», Старик Дин мгновенно навострил уши и тут же вклинился в их круг:
— Какая еще красавица? Где она?
При виде бесцеремонно влезшего в разговор старика на лицах присутствующих отразилось явное отвращение, но вслух никто ничего не сказал. Один из репортеров с недоумением заметил:
— Погоди, но это же один в один описание Червонной Шестерки! Разве не про него говорили, что он мастер перевоплощений?
— Нет, тут совсем другое. У этой Пиковой Шестерки, кажется, вообще нет плотской оболочки. Он словно призрак — вселяется в чужие тела, — заговорщически понизил голос Чэнь Линь. — Ходят слухи, что он невероятно жесток и злопамятен... Каждый, кто его видел, умирал в страшных муках.
— Призрак? Да ну, бред какой-то, неужели всё настолько жутко?
— А разве в Клубе Сумерек бывают нормальные люди? Там каждый первый со своими причудами, так что это еще цветочки...
— И то верно. Тот чудила, Червонная Шестерка, который сам себя сжег, был куда безумнее. Я лично присутствовал на месте событий. Его предсмертная улыбочка... до сих пор в кошмарах снится.
— ...
Журналисты принялись наперебой делиться байками. Старик Дин послушал их немного и, поняв, что никаких красоток здесь не предвидится, разочарованно поплелся обратно к сцене...
В этот момент финальный аккорд скрипки затих, и прокурор Фан Личан неторопливым шагом поднялся на сцену.
Присутствующие послушно смолкли.
— Я ознакомился с вашими черновиками статей. Должен признать, написано превосходно.
Голос Фан Личана эхом разносился по роскошному залу. Пока он говорил, около десятка офицеров выкатили к подножию сцены сервировочные тележки. Блюда, скрытые под начищенными до блеска серебряными клошами, источали манящий пар, и у гостей мгновенно загорелись глаза.
— ...В знак благодарности за ваше содействие торговая палата «Созвездие» и я лично организовали этот вечер. Мы пригласили лучших шеф-поваров Авроры, чтобы они приготовили для вас изысканные яства. Теперь, когда с аперитивом покончено, самое время перейти к дегустации...
— Этим банкетом мы досрочно отметим нашу победу. Желаю каждому из вас стремительного карьерного взлета в Авроре и исполнения всех желаний!
Договорив, Фан Личан высоко поднял свой бокал. Гости в зале дружно последовали его примеру и осушили свои фужеры до дна.
После нескольких порций вина на щеках прокурора проступил легкий румянец. Настроение у него было великолепным, и он широким жестом скомандовал прислуге:
— Подавайте блюда!
Яркий свет ламп бликовал на серебряных крышках блюд, отражая полные нетерпения и предвкушения лица присутствующих. Официанты начали медленно поднимать колпаки, и в зале послышался дружный голодный стук сглатываемой слюны.
Однако в следующее же мгновение все застыли как вкопанные.
На белоснежных, изысканно сервированных тарелках не было и следа ароматных деликатесов. Вместо еды на каждой из них высились аккуратные, сложенные горкой стопки игральных карт...
Главное блюдо сегодняшнего дня — Пиковая Шестерка.