Раннее утро.
Вэнь Шилинь с огромными темными кругами под глазами и крайне изнуренным видом толкнул дверь редакции.
Прошлой ночью ради сбора улик о торговле человеческими органами, которой промышляла торговая палата «Созвездие», и подготовки черновика разоблачающей статьи он не сомкнул глаз ни на минуту. Будь он на пять-шесть лет моложе, одна бессонная ночь прошла бы для него бесследно, но теперь, когда возраст приближался к среднему, выносливость уже начинала подводить.
Едва он дотащил себя до рабочего места и приготовился к сегодняшней писанине, как перед его столом выросла чья-то фигура.
— Господин Вэнь, вы выглядите неважно.
Вэнь Шилинь поднял взгляд и, увидев Чэнь Линя, устало улыбнулся:
— Жить можно, просто спать охота... Сейчас бахну побольше воды и приду в норму.
Не успел он договорить, как Чэнь Линь опустил на его стол чашку с исходящим паром горячим кофе. Насыщенный аромат мгновенно ударил в нос, отчего глаза Вэнь Шилиня слегка блеснули.
Он посмотрев на загадочно улыбающегося юношу со сложным выражением лица:
— Кофе нынче недешевый, зря ты так потратился.
За долгие годы работы журналистом Вэнь Шилинь так и не скопил приличного состояния. Кофе считался напитком для зажиточных слоев общества, и в обычные дни он ни за что бы не позволил себе подобную роскошь. Жест Чэнь Линя, вне всяких сомнений, глубоко его тронул.
— Пустяки, — Чэнь Линь усмехнулся и непринужденно присел напротив, после чего сразу перешел к делу: — Кстати, я слышал, что сегодня состоится суд над Хань Мэном, тем Стражем из Третьего округа, помните его? Вам что-нибудь известно об этом?
— Знаю, вчера вывесили официальное уведомление, — Вэнь Шилинь сделал глоток кофе и кивнул. — А что? Ты тоже заинтересовался этим делом?
— Когда тот поезд прорывался под купол, я был на станции и видел всё своими глазами. Этот Страж произвел на меня сильное впечатление.
— Вот оно что... И как он тебе?
Чэнь Линь ненадолго задумался:
— С чисто человеческой точки зрения, я считаю, что он поступил правильно. По крайней мере, он спас последних выживших из Третьего округа.
— Твоя правда, — Вэнь Шилинь словно вспомнил о чем-то безрадостном и тяжело вздохнул. — Однако он прилюдно нарушил прямой приказ командования, устроил напал на Стражей и самовольно открыл ворота, чтобы впустить беженцев... Смертная казнь ему, скорее всего, не грозит, но лет тридцать-пятьдесят или пожизненный срок он точно схлопочет.
— Настолько сурово? — Чэнь Линь непроизвольно нахмурился.
— Это всего лишь мои догадки. Конечный вердикт будет зависеть от линии защиты на процессе и, что более важно, от настроений высшего руководства Стражей.
Чэнь Линь погрузился в размышления.
Тогда у ворот Хань Мэн, не колеблясь, пошел против Стражей города Авроры ради спасения Чэнь Линя и остальных беженцев. Чэнь Линь, разумеется, помнил об этом долге чести, но в нынешнем положении он мало чем мог помочь... В конце концов, Черная тюрьма в штаб-квартире Стражей и подземелья торговой палаты «Созвездие» — это объекты принципиально разного уровня защищенности. С его скромным вторым рангом пытаться устроить побег под носом у надзирателей шестого, а то и седьмого ранга — чистой воды безумие.
«Хорошо хоть, что до смертной казни не дойдет. Пока он жив, способ вытащить его всегда найдется...» — рассудил про себя Чэнь Линь.
— Если тебе так интересен этот процесс, почему бы тебе самому не сходить в Высший трибунал на открытые слушания? — вдруг предложил Вэнь Шилинь.
Чэнь Линь опешил:
— Туда пускают посторонних?
— Конечно. Все судебные процессы в городе Авроры публичны, на них может присутствовать любой желающий, даже обычный обыватель... Не говоря уже о том, что ты — штатный журналист.
Вэнь Шилинь бросил взгляд на настенные часы:
— Как раз скоро начнется заседание. Пошли, я провожу тебя. Освоишься с процедурой, и в следующий раз, если какое-то дело привлечет твое внимание, сможешь ходить один.
Не давая Чэнь Линю вставить ни слова, Вэнь Шилинь поднялся со стула, закинул на плечо ремень фотоаппарата, прихватил рабочий блокнот и направился к выходу.
Видя это, Чэнь Линь поспешно последовал за ним.
Здание Высшего трибунала города Авроры располагалось относительно недалеко от редакции — спустя двадцать минут неторопливой ходьбы они уже стояли у парадного входа.
У массивных дверей уже толпился народ. Шумиха вокруг прорвавшегося в город поезда еще не до конца утихла, так что дело Хань Мэна вызвало немалый общественный резонанс. Люди один за другим регистрировали свои данные у смотрителей и проходили внутрь, занимая места в зале для публики.
К великому удивлению Чэнь Линя, среди толпы он внезапно приметил старого знакомого.
В уединенном углу у входа кучковалась группка репортеров с камерами, судя по всему, представлявших разные издательства. В самом центре этой компании стоял Чжоу Шуцин, который о чем-то задумчиво размышлял, попутно делая пометки в блокноте.
В этот момент он почувствовал, как кто-то легонько похлопал его по плечу сзади.
Он в недоумении обернулся и, наткнувшись взглядом на приветливое, улыбающееся лицо Чэнь Линя, едва не подпрыгнул на месте от ужаса. Мертвенно побледнев, репортер испуганно отшатнулся на два шага назад.
— Ты... Ты что здесь забыл?!
— Пришел послушать процесс, — Чэнь Линь окинул ленивым взглядом стоящих рядом с Чжоу Шуцином людей, и его брови поползли вверх: — А вот что здесь делаешь ты?..
— Я... — Чжоу Шуцин судорожно сглотнул слюну. — Я тоже пришел на слушания. Как представитель «Ежедневной газетой Авроры».
— Оу? И с каких это пор тебе доверяют представлять «Ежедневную газету Авроры»?
Стоило Чэнь Линю прищуриться, как по спине Чжоу Шуцина пробежал леденящий пот. Он беспомощно хватал ртом воздух, но из его горла не донеслось ни звука.
— Линь Янь, я записал нас, можем проходить, — как раз вовремя подошел Вэнь Шилинь. Заметив Чжоу Шуцина, он удивленно приподнял бровь: — Надо же, и ты тут. Ну и кто на этот раз отвалил тебе деньжат за очередную порцию лживых статеек?
Лицо Чжоу Шуцина мгновенно вспыхнуло до самых ушей. Преодолевая стыд, он огрызнулся:
— Вэнь Шилинь, что за собачью чушь ты несешь?!
Чэнь Линя словно осенило. Он уставился на Чжоу Шуцина, его лицо вмиг заледенело, а во взгляде засквозила едва уловимая, но отчетливая жажда убийства, намертво сковавшая трусливого журналиста.
— Дружище Чжоу... — вкрадчиво протянул Чэнь Линь. — Ты ведь прекрасно знаешь, как сильно я презираю создателей фальшивых сенсаций. Если ты и сегодня вздумаешь провернуть какую-нибудь грязную махинацию, поверь, одним банальным ударом в челюсть ты уже не отделаешься...
Чэнь Линь сделал полшага вперед, склонившись к самому уху Чжоу Шуцина. Его замораживающий до костей шепот проник глубоко в сознание несчастного:
— Хочешь провернуть фокус? Спорим, я убью тебя прямо здесь?
Чжоу Шуцин почувствовал, будто его заживо бросили в ледяную прорубь!
Он застыл как вкопанный, его лицо стало белее мела, а сковавший разум панический ужас перед Чэнь Линем вспыхнул с новой силой. Провожая взглядом юношу, который одарил его на прощание тяжелым взором и зашагал вслед за Вэнь Шилинем в зал заседаний, Чжоу Шуцин еще долго не мог избавиться от леденящего кровь ощущения неминуемой гибели...
— Чжоу Шуцин, ты чего там застрял? — нахмурившись, окликнул его коллега из другой газеты. — Шевелись, заседание вот-вот начнется.
— А... да, иду.
Кое-как придя в себя, Чжоу Шуцин на неслушающихся, ватных ногах поплелся внутрь.
Чэнь Линь вместе с Вэнь Шилинем вошли в зал и заняли места в самом первом ряду галереи для публики.
Зал судебных заседаний поражал своими масштабами. Стены, облицованные темным мрамором, придавали помещению строгий, величественный и элегантный вид. По обеим сторонам высились огромные витражные панорамные окна, преломляющие солнечный свет на мириады разноцветных сияющих бликов, хаотично рассыпанных по центру зала.
А на самом возвышении, подобно божественному престолу среди облаков, гордо высилась массивная судейская трибуна.