Эта известь... Когда она успела пристать?
В памяти Чэнь Линя всплыло, как палец [Паяца] только что задел кончик его носа. Должно быть, именно тогда тот применил какой-то трюк?!
Он тут же опустил обе руки в лужу, зачерпнул пригоршню чистой воды, плеснул на лицо и попытался смыть белое пятно.
Но сколько бы он ни старался, белая известь словно вросла в кончик носа — она не смывалась ни на йоту. Более того, по мере того как физические и ментальные силы Чэнь Линя стремительно таяли, пятно извести постепенно разрасталось...
Он всё больше становился похож на «Паяца».
Крепко нахмурившись и сделав несколько тщетных попыток смыть известь водой, Чэнь Линь просто протянул руку к подбородку, вцепился в кожу на лице и с силой содрал её!
Тр-р-р!
Когда содранная кожа с пятном извести упала на землю, под ней оказалась другая кожа... с точно таким же белым пятном на носу...
Чэнь Линь хмурился всё сильнее. Он безумно сдирал с себя лица, менял личины, но кого бы он ни принял, белое пятно, будто въевшееся до самых костей, не исчезало. Лишь когда Чэнь Линь содрал очередную кожу, его пальцы коснулись гладкой поверхности.
Он больше не мог использовать [Безликого].
И не только [Безликого] — [Багряный Твист] и [Суд] также не откликались. По мере того как ментальная энергия высохла, а белая известь на носу обрела окончательную форму, его навыки оказались заблокированы, и он полностью превратился в обычного человека.
Даже несмотря на то что он покинул Пик Паяца, сила [Паяца] продолжала действовать. Возможно, эта известь была меткой для выслеживания? Стоит [Паяцу] вырваться из рук [K♣], как он снова с легкостью найдет его?
— Проклятье... ха-ха-ха-ха...
Чэнь Линь, шатаясь, поднялся с земли и, едва держась на обессилевших ногах, побрел к бледным зарослям цветов.
Он знал, что находится на грани, но ни при каких обстоятельствах не мог потерять сознание в Сером Пределе. Кто знает, не придет ли к упавшему в обморок дерзкое бедствие, чтобы полакомиться им, или не догонит ли его вырвавшийся [Паяц]?
Но... где же Домен Хунчэнь?
Чэнь Линь с трудом ступил в заросли цветов, но так и не смог найти путь в домен. Как и говорила [K♣]... в Домен Хунчэнь не войдешь просто так, когда захочешь.
Картинка в его глазах расплывалась и тянулась полосами, точно в черно-белом кино с выпавшими кадрами, а сознание окончательно погружалось в туман.
Легкий ветерок бесшумно колыхал цветочный океан. Алая мантия с трудом двигалась среди бушующих волн, словно скиталец, потерявшийся в пьянящих зарослях. Его шаги становились все тяжелее, пока он наконец не оступился и не рухнул в бушующие волны цветов.
— ...Хунчэнь... — его потрескавшиеся губы чуть шевельнулись, и он окончательно лишился чувств.
Серый мир погрузился в мертвую тишину. Лишь бледные букеты покачивались на ветру, да алое пятнышко красовалось среди белых волн, точно одинокий мученик.
Ф-фу-у-у
С порывом свежего ветра обрывки лепестков взмыли в небо.
Внезапно бесшумно, точно призрак, возле лежавшего алого силуэта возникла фигура, стоя среди раскачивающихся цветов и кружащих лепестков.
Эта фигура посмотрела на Чэнь Линя, и в ее глазах промелькнула сложная гамма эмоций...
Раздался беспомощный вздох.
Развевающиеся на ветру полы белого халата слегка задели алую мантию, и в следующее мгновение фигура Чэнь Линя бесследно исчезла.
Серый мир вновь погрузился в мертвую тишину.
— Хм?
В Домене Хунчэнь, в каком-то глухом городишке, фигура в театральном одеянии медленно подняла голову и посмотрела куда-то вдаль.
Заходящее солнце постепенно погружалось за горизонт. Среди поросшей сорняками пустоши одиноко возвышалась недостроенная, скромная сцена. Сейчас возле нее, обливаясь потом, хлопотали несколько человек с бревнами и молотками в руках.
На них был нанесен сценический грим и одеты театральный костюмы, они стучали по подмосткам, словно проверяя, выдержит ли конструкция шаг человека. Их одежда и лица были покрыты пылью, но они время от времени переговаривались, смеялись и посматривали куда-то вдаль.
В стороне заката виднелась изумрудно-зеленая роща и дома, из труб которых струился тонкий дымок.
Спустя некоторое время один из них подошел к фигуре в театральном одеянии и после краткой паузы произнес:
— Учитель, подвинь задницу, ты сел на наши доски.
— Вовсе нет, — ответила фигура в сценическом костюме, даже не шелохнувшись. — Твой учитель сидит не на досках, а на театральной сцене.
— ...Учитель, прямо сейчас это доски. Сценой они станут только завтра.
— Твой учитель не сходит со сцены.
— ... — Человек вздохнул, развернулся, принес маленький табурет и сказал: — Учитель, сядь тут.
— Ха-ха, молодец, ученик! Ты самый заботливый.
— А ты разве не говорил, что не сойдешь со сцены?
— Хм! Где твой учитель, там и сцена.
Фигура не спеша сдвинула зад с досок, перебралась на табуреточку и расслабленно откинулась, обмахиваясь веером в сумерках и неотрывно глядя в некотором направлении.
— Учитель, на что ты смотришь?
— На человека.
— На кого?
— На Шестого.
— На младшего брата??
Услышав эти слова, глаза остальных вспыхнули. Они тут же бросили работу и обступили его:
— Младший брат добрался до Домена Хунчэнь? Когда мы пойдем его встречать?
— Хм, почему я не замечал, чтобы вы так обо мне пеклись в обычные дни? — Учитель стал махать веером чуть быстрее. — А как услышали про Шестого, так сразу глаза заблестели?
— Ну что ты такое говоришь, Учитель... Разве мы мало о тебе заботимся?
— Разве Третий готовит еду не по твоему вкусу?
— Разве твою одежду сшила не Вторая?
— А еще...
— Ладно-ладно, я знаю, что вы хотите его найти... Но пока не время.
— Почему?
— Как я вас учил? — Фигура указала пальцем на недостроенную сцену. — Раз подмостки уже возводят, пока не доиграем, куда собрались сбегать?
Все немного приуныли, но тут же добавили:
— Но у нас ведь всего три представления. За три дня управимся, верно? Тогда-то можно будет пойти?
— Но разве Вторая старшая сестра не отправилась в Домен Авроры? Они что, не вернулись вместе?
— В Домене Хунчэнь столько городков, в каком именно наш младший брат?
— ...
Человек в театральном костюме, обмахиваясь веером, неспешно изрек:
— Вы главное отыграйте эти несколько спектаклей, а об остальном ваш учитель позаботится сам... Если я увижу, что в эти дни вы играете спустя рукава, по возвращении вам мало не покажется.
Переглянувшись, ученики поняли, что переубедить его не удастся, и со вздохом вернулись к недостроенной сцене, продолжить работу.
Когда они ушли, в угасающих вечерних сумерках осталась лишь одна фигура. Ее тень под лучами заходящего солнца медленно вытягивалась...
Улыбка на его губах постепенно угасла, а взгляд, устремленный вдаль, стал темным и глубоким, точно бездна.
— Кто же ты... на самом деле?