На теле Чэнь Линя было по меньшей мере семь-восемь ножевых ранений, а на плече чернело пулевое отверстие... Его лицо покрывали грязь и запекшаяся кровь. Крупные капли пота катились по бледным щекам, одна за другой падая на бесплодную, сухую землю.
Вэнь Шилинь застыл как вкопанный. Он тупо уставился на его неестественно вывернутую левую руку, и в его глазах отразилось глубокое потрясение.
— Твоя рука...
— Та железная деталь не могла расковырять замок, но смогла раздробить мне кости, — Чэнь Линь вымученно, бледно улыбнулся. — Но всё в порядке... Я доберусь до доктора Чу, для него подобные раны — сущий пустяк.
Вэнь Шилинь посмотрел на Чэнь Линя на редкость сложным взглядом. Он ведь тоже держал в руках ту самую деталь, но ему и в голову не пришло намеренно сломать собственное запястье, чтобы освободиться. Точнее, он просто не посмел бы даже подумать о таком варварстве... Чэнь Линь же, едва заполучив металлическую болванку, без малейших колебаний пошел на этот шаг.
Если бы это был единственный способ выжить, Вэнь Шилинь, пожалуй, тоже без раздумий искалечил бы себя, но в тот момент его разум просто не додумался до такой безумной идеи. Именно безумная решимость Чэнь Линя, или вернее сказать, его доведенный до абсолюта холодный расчет, вытащила их обоих с того света.
— Как именно мы умудрились вырваться? — не удержался от вопроса репортер.
— Нас заперли на каком-то складе. Как только мы выскочили за дверь, на шум начали сбегаться люди, так что я просто рванул туда, где их было меньше всего... И в итоге вывел нас через черный ход.
Пока Чэнь Линь говорил, из его переносицы медленно выползла призрачная, невидимая змея. Она бесшумно обвилась вокруг ничего не подозревающего Вэнь Шилиня, словно капля за каплей высасывая из него что-то неосязаемое.
Вэнь Шилинь ненадолго задумался, после чего согласно кивнул:
— Это было по-настоящему на волосок от смерти... На этот раз я кругом обязан вам, господин Линь Янь.
— Я тоже делал это, чтобы спасти собственную шкуру.
Чэнь Линь опустил взгляд на свои кровоточащие раны и сипло произнес:
— Господин Вэнь, на этом и распрощаемся... Мне нужно срочно разыскать доктора Чу.
Вэнь Шилинь хотел было предложить пойти вместе, но вовремя вспомнил, что вся эта каша заварилась исключительно из-за него. Если он продолжит таскаться за Чэнь Линем, то лишь снова подвергнет парня опасности со стороны своих врагов. Помолчав немного, он со сложным выражением лица ответил:
— Хорошо... Тогда я не стану навязываться. Ты спас мне жизнь, и при первой же возможности я обязательно верну этот долг.
Чэнь Линь безразлично махнул рукой и ковыляющей, рваной походкой направился прочь. Его коричневое пальто, густо пропитанное кровью, медленно скрылось на горизонте пустынной дороги.
Вэнь Шилинь уже собирался пойти в противоположную сторону, как вдруг его взгляд зацепился за землю, где только что стоял Чэнь Линь. В луже крови лежала помятая, испачканная папка для документов... Должно быть, Чэнь Линь прятал её за пазухой, и во время ожесточенной схватки она просто вывалилась наружу.
У Вэнь Шилиня не возникло ни малейшего подозрения, почему папка упала именно здесь, как не возникло и тени недоверия к словам парня.
Ведь [Питон Разума] в этот самый момент восседал у него на голове, непрерывным потоком поглощая любые зарождающиеся «сомнения».
Вэнь Шилинь наклонился, подобрал папку и хотел было окликнуть Чэнь Линя, но того уже и след простыл... Тот был настолько тяжело ранен, что вряд ли сейчас вообще помнил о каких-то бумагах для трудоустройства.
Репортеру оставалось лишь забрать испачканную папку с собой. Он бережно стер с нее следы грязи и крови, решив вернуть владельцу при следующей встрече. В этот момент сквозь прореху в разошедшемся нижнем шве папки выскользнуло несколько листков бумаги.
Вэнь Шилинь опустил взгляд и увидел, что большая часть листов содержала личные данные и резюме Чэнь Линя. Однако, когда он поднял самый последний, одиноко отлетевший листок, его брови невольно поползли к переносице.
— Это еще что такое?..
Это была фотография. С нее смотрел тихий, утонченный мальчик лет пятнадцати-шестнадцати. А на обороте снимка виднелась въедливая, написанная с явной болью надпись:
«Кто украл твоё сердце?»
В глазах Вэнь Шилиня вспыхнуло острое недоумение. В то же мгновение затаившийся на его голове Сердечный Удав широко разинул пасть, и все ранее поглощенные им сомнения бурным, неудержимым потоком хлынули обратно в разум репортера.
Вэнь Шилинь ошеломленно уставился на фотографию в своих руках. Одолевавшие его вопросы достигли небывалого пика... Даже когда он расследовал самые грязные и опасные тайны верхушки города, он никогда не испытывал подобного всепоглощающего любопытства.
Кто этот мальчик? Почему его снимок лежит среди документов Линь Яня? Что значит «кто украл твоё сердце»? Связано ли это как-то с его попытками устроиться в больницу?
Вэнь Шилиню нестерпимо захотелось броситься вдогонку и силой остановить Чэнь Линя, чтобы выспросить всё, но в последний момент он все же сдержал порыв... Тем не менее, это загадочное чувство мучительно скребло душу, не давая покоя.
Он покрутил головой и, пошатываясь от усталости, побрел в противоположную сторону.
Когда Вэнь Шилинь ушел достаточно далеко, окровавленный силуэт неторопливо зашагал обратно по гравию и вернулся на прежнее место. Пронизывающий ледяной ветер растрепал его волосы, а уголки губ слегка приподнялись в довольной улыбке.
Чэнь Линь небрежно взмахнул рукой, и его неестественно вывернутое, сломанное запястье само по себе со щелчком встало на место. Пятна крови на одежде начали блекнуть и исчезать прямо на глазах под воздействием скрытой силы, возвращая пальто первозданный, безупречно чистый вид...
Он спокойно стоял посреди пустоши, целый и невредимый, словно переломанные кости и глубокие ножевые раны были всего лишь качественной иллюзией.
Тоскливый вой ветра проносился над бескрайней пустошью, отдаваясь гулким эхом внутри заброшенного склада.
Чэнь Линь снова толкнул тяжелые двери здания и не спеша вошел внутрь, засунув руки в карманы, словно элегантный актер, возвращающийся на подмостки сцены после антракта. Утробный грохот работающих механизмов полностью поглотил скрип петель и тихий стук его шагов, послужив идеальным музыкальным аккомпанементом.
— Отпустите меня! Живо отпустите!
— Я правда человек начальника Таньсинь! Всё, что я сказал — чистая правда! Почему вы игнорируете меня?!
— Вы не имеете права убивать меня... Я выполнил задание Организации! Вы не можете вот так просто от меня избавиться!
— ...
А Чэн с натянутым на голову черным мешком сидел намертво прикованный к огромному станку в самом центре помещения. Оглушительный рев работающей машины едва не разрывал ему барабанные перепонки, так что, как бы яростно он ни кричал, грохот полностью заглушал его надрывный голос.
Чэнь Линь остановился прямо перед ним. В его глазах промелькнула издевательская, хищная усмешка. Он резко выкинул руку вперед, мертвой хваткой вцепился А Чэну в горло и с силой впечатал его спиной в металлический корпус станка.
Яростные вопли ассистента тут же оборвались.
Кожа на лице Чэнь Линя плавно отслоилась и соскользнула, открывая совершенно незнакомый облик сурового мужчины средних лет. Раздался его леденящий, хриплый голос:
— ...Ну что, пошевелил мозгами?
— О чем пошевелил?! — затрясся всем телом А Чэн, задыхаясь. — Я... я сказал чистую правду! Если не верите, можете лично спросить у начальника Таньсинь...
— Я уже отправил человека проверить. Они ничего от тебя не получали.
А Чэн опешил:
— Нет, этого не может быть...
В то же самое время с лица Чэнь Линя слой за слоем продолжали опадать куски кожи, сменяясь одна за другой, точно таинственные, фальшивые маски. В пространстве один за другим зазвучали совершенно разные голоса:
— Босс, этот ублюдок лжет. Он вообще не имеет отношения к ведомству Таньсинь.
— Точно... Просто цепляется за жизнь и несет первую попавшуюся чушь. Небось и место тайника из головы выдумал, чтобы потянуть время.
— Босс, с тем репортером и вторым парнем уже покончено, концы в воду. Что делать с этим?
— А сам как думаешь? Зачем нам этот лишний балласт?
— ...
Из-за оглушительного, вибрирующего гула оборудования А Чэн физически не мог разобрать, откуда именно исходят эти звуки. Окруженный со всех сторон этой невидимой, многоголосой толпой, сочащейся неприкрытой жаждой крови, он задрожал от первобытного ужаса.