— Ух ты... — Чэнь Линь прищурился, не сводя глаз со сцены.
Неизвестно, казалось ли ему или так было на самом деле, но в его взоре железные колесницы, устремившиеся к Гао Чуну, будто бы безумно искажались. То среди них мелькнёт тень белого журавля, то силуэт старика, то образ юноши в чёрном головном платке... Словно два совершенно разных представления накладывались друг на друга у него на глазах. Но стоило ему пристально всмотреться, как всё наваждение рассеивалось... и железные колесницы снова становились обычными колесницами.
«Что за чертовщина?» — недоумение Чэнь Линя с каждой секундой становилось всё сильнее. С самого начала представления он чувствовал: что-то не так, но никак не мог сформулировать, что именно... На этом спектакле явно происходило нечто грандиозное, но сила, стоящая за этим, похоже, превосходила его нынешнее понимание.
«Врагам разгром учиним, коней с ног сшибая,
Смеюсь над спесью вашей, ничтожные псы!»
Увидев несущиеся на него железные колесницы, Гао Чун и не думал отступать. Крепко сжав в руке позолоченное копьё с тигриной головой, он издал громкий клич и бросился навстречу! Сделав широкий шаг, он молниеносно вонзил остриё копья в основание одной из колесниц и с невероятной силой поддел её вверх!
Бум!!
Раздался оглушительный грохот, подобный раскату грома!
— Ты тоже слышишь пение?
При этих словах сердце Старца Хэ ушло в пятки. Вспомнив, что только что произошло с [Запечатлетелем ], он стал смертельно серьёзен:
— Что именно ты слышишь?
Боец в платке побледнел. Он нервно озирался по сторонам, будто таинственный голос раздавался у самого его уха:
— Кажется... что-то про то, что... нас разгромят и «сшибут с ног вместе с конями»?
Завывание ветра эхом отдавалось вокруг них. Старец Хэ, парящий над стаей журавлей, леденел взором:
— Какая дерзость! Я посмотрю, кто в Домене Хунчэнь осмелился на подобную наглость!
Едва Старец Хэ закончил фразу, как его тело пошатнулось. Озадаченно насупившись, он взглянул вниз и обнаружил, что несущий его белый журавль дрожит мелкой дрожью, будто узрел нечто неизмеримо ужасающее, а изнутри его тела доносится отвратительный скрип и скрежет!
— С-старец Хэ...
— Что ещё?!
— Мы... мы будто превращаемся в колесницы?
— Что за глупости? — опешил Старец Хэ.
Не успел Старец Хэ осмыслить сказанное, как из небытия вырвался оглушительный взрыв. Призрачный силуэт копья, огромного, точно подпирающий небо столб, пробил занавес пространства и, точно смертоносный клинок из иного мира, смахнул всё на своём пути!
Зрачки Старца Хэ сузились до пределов!
Бум!!
В следующее мгновение туча белых журавлей с грохотом разлетелась вдребезги, осыпавшись в воздухе брызгами чернил. Лишь молниеносная реакция Старца Хэ спасла его: он мгновенно заставил своего журавля уклониться от сокрушительного удара. А вот стоящему рядом бойцу в платке повезло куда меньше.
Хоть он и летел на журавле, управлять им не мог. В эту роковую секунду ему оставалось лишь судорожно защищаться... Однако прежде чем он успел выхватить из-за пазухи кисть, ослепительный отблеск копья насквозь пробил его грудь!
Бедняга так и не понял, что произошло. Лишь звонкий, пронзительный оперный мотив прозвучал в его оглушённых ушах напоследок:
«...Спешу разрушить я разбойничье гнездо,
Как пять Владык Иного Мира за душой явлюсь!»
Мир перед его глазами поглотила тьма. Изувеченное тело и брызги чернил разрушились в воздухе и исчезли без следа ещё до того, как успели упасть на землю...
Старец Хэ остался в полном одиночестве на спине единственного уцелевшего журавля. Покрывшись холодным потом под пустым небосводом, он смотрел на растворившуюся в воздухе тень копья, и дыбом вставали волоски на его коже!
Если предыдущий удар, убивший [Запечатлителя], ещё можно было списать на то, что тот пытался отследить врага и тем самым выдал свои координаты, то как объяснить происходящее сейчас? Они просто летели в небе — и удар из небытия едва не истребил их всех! Это могло означать лишь одно: враг полностью контролирует каждое их движение!
Но... но как, чёрт возьми, ему это удаётся?!
До сих пор Старец Хэ не ощутил ни малейшего намёка на слежку. Перед появлением копья не было абсолютно никаких предпосылок... А это значило, что кем бы ни был этот таинственный нападающий, его сила заведомо превосходила его собственную.
Но ведь даже в масштабах всего Домена Хунчэнь людей, превосходящих его по силе, можно было пересчитать по пальцам!
«Неужели это ловушка? А [6♥] — всего лишь наживка?» — мысли в голове Старца Хэ неслись с бешеной скоростью. — «И его настоящая цель — я?!»
Не колеблясь ни секунды, Старец Хэ направил своего журавля в противоположную сторону и устремился прочь! Теперь он окончательно отказался от мысли уничтожить Чэнь Линя. В конце концов, собственная жизнь дороже всего, а оставаться здесь, не зная противника в лицо — верная смерть.
Однако не успел он пролететь и пары сотен метров, как в его уши внезапно ворвался оперный речитатив:
«А-а-ах, ну и лют же южный варвар!
Побил всё наше войско, устлал трупами землю,
и нет никого, кто посмел бы с ним схватиться!
Воины мои! Отступаем на юго-запад!»
Старец Хэ застыл на месте как вкопанный.
Пение... Он тоже услышал пение?!
— Неужели [Театральный Путь]? — пробормотал Старец Хэ себе под нос. — Но я никогда не слышал, чтобы на [Театральном Пути] были такие чудовищно сильные мастера... Разве этот путь не канул в небытие уже давным-давно?
До сих пор и [Запечатлетель], и боец в платке, услышав пение, тут же становились мишенью для копья и погибали. В каком-то смысле это пение было «предзнаменованием смерти». И теперь он сам услышал тот же голос...
Но самое страшное: направление, куда он только что рванул, было ровно на юго-запад!
Спина Старца Хэ снова покрылась липким холодным потом. Он понял, что враг уже взял его на прицел, и пришпорил журавля, прибавляя ходу! Кем бы ни был противник, способность разить на таком огромном расстоянии наверняка обусловлена свойствами его домена или личной территории. А у любого домена есть границы. Стоит вырваться за их пределы — и он окажется в безопасности!
Но по мере того как Старец Хэ удалялся, оперный голос не то что не утихал — он звучал всё более и более отчётливо!
Бум!
Когда Гао Чун одним движением копья сшиб первую железную колесницу, с его острия сорвалось несколько капель чёрных чернил, окропив пол прямо перед подмостками.
Сидевший в первом ряду Чэнь Линь ошеломлённо уставился на упавшие капли.
«Это... чернила?»
Осенённый догадкой, Чэнь Линь перевёл взгляд на бездыханное тело в углу сцены.
«Так это люди из [Свитка Бренного Мира]?»
Ещё мгновение назад он недоумевал, кого именно закололи копьём прямо на сцене, но теперь в его голове сложилась чёткая картина... Кто ещё в изолированном [Кругом] Ивовом Городке мог сражаться с помощью чернил, кроме ищеек [Свитка Бренного Мира], явившихся по его душу?
Вот только эти «мастера» даже не успели увидеть его в лицо, как нелепо погибли прямо на подмостках театра.
«Они... защищают меня?»
Чэнь Линь ошеломлённо поднял взгляд на сцену. Статная фигура в белых одеждах и серебряных доспехах возвышалась в самом центре подмостков, подобно непобедимому богу войны!