Стоило этому скрежещущему звуку сорваться с уст существа, как у Цзянь Чаншэна по коже побежали мурашки, а на голове зашевелились волосы.
Надвигалась ночь, и появление говорящего бумажного человечка посреди глухого, безлюдного леса могло до смерти напугать кого угодно. Если бы Цзянь Чаншэн не прошел через множество суровых испытаний и не обладал стальной волей, он бы наверняка лишился рассудка от ужаса здесь и сейчас.
Он без малейших колебаний рванул вон из собачьей конуры и со всех ног припустил прочь от жуткой бумажной фигуры. На бегу парень выхватил короткий клинок, резко полоснул себя по ладони, и наружу брызнула алая кровь. Размашистым взмахом руки он послал вперед несколько капель багровой влаги, и в следующее мгновение его силуэт бесследно растаял в воздухе.
Цзянь Чаншэн не был дураком. Бумажная кукла не могла ожить сама по себе — ею гарантированно кто-то управлял. И совершить подобное мог только обладатель Божественного Пути, причем это определенно был не Путь [Бога Войны].
Появление в городе Авроры столь специфического адепта, который к тому же целенаправленно охотился за ним, мгновенно выдавало личность заказчика... Те самые Чужеземцы, которых наняла торговая палата «Созвездие»! Но разве Лю Чэнь не утверждал, что их не собираются пускать в ход?!
Цзянь Чаншэн мысленно костерил Лю Чэня на чем свет стоит, искренне жалея, что прикончил этого ублюдка слишком быстро и безболезненно. Теперь, анализируя ситуацию, он понял: та странная птица, которую он заметил на обратном пути, явно была засланным шпионом... Иначе как этот враг смог столь точно вычислить его, если за всю дорогу парень не встретил ни единой живой души?
Сделав два последовательных рывка с помощью [Кровавого Волчка], Цзянь Чаншэн за считанные секунды преодолел несколько сотен метров. Прежний бумажный человечек скрылся из виду, однако беглец и не думал сбавлять темп. Он прекрасно осознавал, насколько опасны и коварны Чужеземцы на службе семьи Янь. Надеяться оторваться от такого преследователя обычным бегством было верхом наивности.
Словно в подтверждение его мрачных мыслей, в следующее мгновение Цзянь Чаншэн почувствовал, как его плечи внезапно отяжелели. Ощущение было такое, будто ему на спину кто-то запрыгнул.
Зрачки парня сузились. Он чисто рефлекторно повернул голову назад... и обмер.
Неизвестно когда, но то самое раскрашенное бумажное лицо уже плотно прильнуло к его спине, безжизненно и пугающе уставившись на него в упор. В момент, когда их взгляды пересеклись, сердце Цзянь Чаншэна, казалось, пропустило удар. Он понятия не имел, как эта чертова кукла умудрилась мгновенно нагнать его на таком огромном расстоянии... Впрочем, времени на размышления у него не оставалось.
Бумажный человечек слегка приподнял плоскую руку и невесомо похлопал его по плечу. В ту же секунду из глубины тела Цзянь Чаншэна раздался глухой, похожий на далекий раскат грома звук, и вся левая половина его туловища мгновенно потеряла чувствительность!
Он даже не успел почувствовать боли: потеряв равновесие, парень на полной скорости с размаху впечатался головой в землю.
В момент его падения бумажная фигура, сидевшая на спине, плавно, словно сорвавшийся воздушный змей, взмыла в воздух. Она зацепилась и повисла вниз головой на кончике ветки одного из ближайших деревьев. Ее ничтожный вес лишь едва-едва согнул тонкий сук.
— Ты еще кто такой?! — преодолевая онемение, Цзянь Чаншэн с трудом поднялся на ноги. Его глаза налились яростной кровью.
Почувствовав, что хозяин получил тяжелое ранение, способность [Кровавый Покров] активировалась на полную мощность. Потоки нескончаемой силы хлынули в его вены, а лесную глушь заполнила удушливая, концентрированная жажда убийства.
Бумажный человечек не собирался отвечать. Он лишь молча раскачивался вниз головой на ветке под порывами ледяного ветра, напоминая кем-то забытый старый новогодний плакат.
Стиснув зубы, Цзянь Чаншэн мощно оттолкнулся от земли и живым снарядом взмыл вверх, целясь прямо в куклу! Раз уж даже с помощью скрытности сбежать не удалось, у него не оставалось иного выбора, кроме как принять открытый бой. Парень намертво перехватил короткий клинок, и холодный отблеск стали с немыслимой скоростью полоснул прямо перед лицом бумажного врага.
Однако в долю секунды, когда лезвие должно было раскроить плоскую голову, фигурка слегка дрогнула и растворилась в воздухе... Нет, это нельзя было назвать обычным исчезновением. Цзянь Чаншэн собственными глазами увидел, как противник буквально разобрался по линиям сгиба. Словно невидимая рука в миг распустила оригами на несколько испещренных складками плоских бумажных полос.
Эти полоски мгновенно превратились в гибких длинных змей и, скользнув по руке с зажатым клинком, в мгновение ока обвили всё его тело!
Цзянь Чаншэн опешил. Он никогда не предполагал, что столкнется с чем-то подобным — увиденное полностью шло вразрез с его привычным пониманием поединка. Прямолинейные адепты [Пути Война], привыкшие к честной и жестокой рубке лицом к лицу, отродясь не сталкивались с существованием столь противоестественных и иллюзорных техник... Ну, если не считать недавней стычки с Чэнь Линем.
Парень чисто инстинктивно попытался взмахнуть мечом, чтобы разрезать сковавшие его путы, но несколько бумажных лент мгновенно сплелись в прочные цепи, намертво зафиксировав его руки и ноги. Еще одна полоса мертвой хваткой захлестнула его шею и резко вздернула всё его тело вверх, подвесив к толстой ветке дерева.
Цзянь Чаншэн принялся неистово брыкаться. Его чудовищная физическая сила, способная скручивать в бараний рог стальные арматурины, сейчас оказалась абсолютно бесполезной против тонких бумажных лент. Петля на шее затягивалась всё туже, оставляя глубокие багровые борозды, а в легких начал стремительно заканчиваться кислород.
Но в этот момент сквозь пелену угасающего сознания он увидел, как из предзакатного полумрака чащи медленно выступает сгорбленная фигура.
Это был худощавый, мертвенно-бледный мужчина с сильно выдающимся горбом за спиной. Он заметно прихрамывал на одну ногу и выглядел как истощенный беженец, страдающий от врожденного недоедания. Прямо на ходу он лениво крутил в пальцах обычный бумажный листок для заметок, ловко и профессионально складывая его: за долю секунды бумага в его руках превращалась то в человеческий силуэт, то в летящего журавлика, то в изящный цветок...
Он слегка приподнял свои тяжелые, полуприкрытые веки и безучастно посмотрел на запутанного в петле Цзянь Чаншэна. В его глазах не было ни капли эмоций — лишь абсолютная, пугающая пустота.
— Этого... нужно взять живым... — тихо пробормотал он.
Стоило его голосу затихнуть, как державшая парня за горло бумажная петля сама собой ослабла. Цзянь Чаншэн мешком рухнул с высоты, тяжело распластавшись на сырой земле. Его лицо приобрело нездоровый синюшный оттенок, он судорожно, с хрипом хватал ртом воздух. Юноша бешено уставился на бледного горбуна, отчаянно пытаясь подняться и продолжить битво, но сковавшие его конечности бумажные змеи держали намертво.
Бледный мужчина даже не удостоил его взглядом. Он легким движением расправил зажатый в пальцах листок, и в ту же секунду прямо из лесной почвы под ними начали стремительно прорастать бесчисленные бумажные страницы. Будто ожив, они принялись со всех сторон обвивать и наслаиваться на тело Цзянь Чаншэна, постепенно формируя подобие белоснежного бумажного гроба, заживо замуровывающего его внутри.
Увидев эту жуткую картину, Цзянь Чаншэн, кажется, осознал нечто ужасное, и в его широко распахнутых глазах застыл первобытный ужас:
— Домен... Ты... на четвертой ступени?!
Сгорбленный мужчина сделал последнее движение пальцами, сложив маленький листок в компактный прямоугольный брусок, и тело Цзянь Чаншэна окончательно растворилось в бумажной массе. В итоге на земле остался лежать лишь крошечный белый бумажный человечек, который какое-то время судорожно и мелко подрагивал.
Бледный горбун медленно опустился на корточки, извлек из-за пазухи ручку с красными чернилами и аккуратно поставил две точки на месте глаз плоской фигурки. Бумажный человечек тут же замер, перестав подавать какие-либо признаки жизни. Лес погрузился в гробовую тишину.
Мужчина протянул руку, подобрал невесомую фигурку и закрепил ее на своем уродливом горбу. Посреди глухой, погруженной во тьму чащи он бесшумно зашагал в противоположную сторону, напоминая мрачного гробовщика, направляющегося на чьи-то похороны.
— Осталось еще двое... На этот раз пленные не нужны, — едва слышно прошептал он себе под нос.