«Похоже, тот факт, что я тщательно осматривал место происшествия и собирал осколки обшивки, был зафиксирован и передан руководству дежурившими там Стражами... Признаю, когда я предъявлял журналистское удостоверение, мой тон был излишне резким. Но разве докопаться до истины — это не прямой долг репортера? Сегодня ко мне с обыском нагрянули Стражи. К счастью, я успел надежно спрятать результаты проверки регистрационных номеров, собранные осколки и прочие зацепки. Они ничего не нашли...»
«Они явно до смерти боятся того, под что я копаю. И чем сильнее их страх, тем очевиднее: за кулисами этого дела кроется грандиозная тайна... Однако они действуют слишком осторожно. На этом моменте все мои ниточки оборвались, а расследование зашло в глухой тупик...»
«Я знаю, что делать дальше! Раз грузовик, доверху набитый тринитротолуолом, взлетел на воздух посреди пути, значит, необходимый груз так и не был доставлен в тот день. Если я продолжу караулить по ночам, то, возможно, снова наткнусь на процесс транспортировки? Но прежний маршрут полностью уничтожен взрывом и сейчас находится на реконструкции. Какую же дорогу они выберут взамен?»
«Я исследовал все улицы Западного района. Дорог, способных пропустить по ширине тяжелый грузовик, не так уж много. К тому же сумятица с маршрутом предыдущей взорвавшейся машины указывает на то, что транспорт шел со стороны Семи больших округов... А это значит, они неизбежно пройдут через Западные городские ворота».
«Пошел третий день моей засады. За все три дня под покровом ночи не проехало ни единого автомобиля».
«Десятый день засады. По-прежнему глухо... Неужели я ошибся?»
«Шестнадцатый день засады. Наконец-то я засёк новый грузовик! Судя по всему, они опасались, что после того взрыва к делу привлекут лишнее внимание, поэтому выждали больше двух недель в качестве безопасного буфера... Однако они явно недооценили мое терпение».
«Заметно, что этот грузовик модернизировали: системы безопасности стали на порядок надежнее, но скорость транспортировки снизилась... Я тайно следовал за машиной вплоть до самой охраняемой военной зоны в самом центре города Авроры. Проникнуть туда я не смог — ведь это база «Аврора», колыбель самого города и всего нашего домена, а также самое строго охраняемое место во всей Авроре».
«Я запечатлел на камеру момент въезда грузовика на территорию базы «Аврора», а также заснял его номера. Как я и думал, этот автомобиль тоже числится на балансе ведомства Стражей...»
«Двадцать третий день засады. Я выследил еще один грузовик, перевозивший точно такой же тринитротолуол. Сколько же этой дряни они планируют доставить на базу «Аврора»? По моим скромным расчетам, скопившегося там тротилового эквивалента уже сейчас достаточно, чтобы поднять на воздух добрую половину города Авроры!»
«На этот раз я подготовился заранее. Возле пропускного пункта базы «Аврора» я заблаговременно оставил свое [Чудесное перо] и блокнот. Они не подвели моих ожиданий и полностью зафиксировали разговор между водителем грузовика и дежурным офицером Стражей... Словесной шелухи хватало, ценного было мало, за исключением четырех слов, ставших ключевыми... «Рука искупления».
«...»
На этом рукопись резко обрывалась. Финальные слова — «Рука искупления» — были жирно обведены несколько раз, словно автор, сидя за столом в глубоком недоумении, раз за разом черкал по ним чернилами, тщетно пытаясь уловить скрытый смысл.
— Стражи завозят на базу «Аврора» взрывчатку в промышленных масштабах? — Чэнь Линь крепко нахмурился. — И это они называют «Рукой искупления»? Что, черт возьми, они замышляют?
Дальнейшая хронология событий стала для Чэнь Линя предельно ясна... Тайное расследование Вэнь Шилиня в конечном счете всё-таки вскрылось. Все вещественные доказательства, включая фотографии, осколки обшивки и выписки по номерам, были украдены А-Чэном и переданы Стражам. Уцелела лишь эта наскоро набросанная рукопись. Однако подобный черновик, содержащий исключительно догадки и сухие наблюдения без единой твердой улики, не имел никакой юридической или журналистской ценности. Опубликуй он это сейчас — едва ли хоть кто-то поверил бы на слово.
Но надо отдать должное — в плане проведения расследований у Вэнь Шилиня было поистине ангельское терпение... Караулить в засаде каждую ночь на протяжении двадцати трех дней подряд? Ни один нормальный человек не стал бы тратить на это столько времени и сил.
Чэнь Линь аккуратно припрятал рукопись и направился к выходу из дома.
Двор в ночной тишине спал привычным безмятежным сном. Обмотанный бинтами Цзянь Чаншэн лежал в комнате, вытянувшись аки безжизненный труп и не подавая признаков активности. Чу Муюнь же меланхолично восседал на большом валуне у кромки пруда, задумчиво созерцая рябь лунного света на водной глади.
— На что засмотрелся? — поинтересовался подошедший Чэнь Линь.
— Читаю весточку.
— Весточку?
— Серый Король только что прислал сообщение, — Чу Муюнь указал пальцем на дрожащее в воде отражение луны. — Впрочем, оно уже растаяло...
Чэнь Линь с удивлением посмотрел на блики в пруду, затем перевел взгляд на сияющую в небе полную луну и невольно восхитился:
— Мистические методы Серого Короля воистину поражают... И что же он передал?
— Велел принять этого придурка Цзянь Чаншэна в наш Клуб Сумерек.
— А?
Чэнь Линь на мгновение остолбенел. Но вспомнив, как в поместье этот парень преобразился в таинственного и могущественного мастера [Божественного пути Войны] и на равных бился с багровым бумажным чудовищем, он быстро пришел к выводу, что решение Серого Короля вполне логично... Приняв Цзянь Чаншэна в Клуб Сумерек, они получат еще одного такого же монстра, как и он сам. Похоже, Клуб Сумерек питал особую слабость к вербовке всяких эксцентричных и странных личностей. Начиная с самого Чэнь Линя.
— Что ж... вполне закономерно, — кивнул Чэнь Линь.
Чу Муюнь пожал плечами, поднялся со своего валуна и направился прямиком в дом.
— Пошли, разбудим этого бедолагу... Он, наверное, и представить себе не может, что лег спать обычным бродягой, а проснется официальным сотрудником при должности, — Чу Муюнь сделал короткую паузу. — Хотя, конечно, эта наша «должность» мало чем отличается от повестки на тот свет от самого Владыки преисподней...
Чу Муюнь уверенно зашагал в комнату. Крепко спавший Цзянь Чаншэн даже не шелохнулся при их приближении, продолжая тихонько посапывать... Заметив это, лекарь без лишней спешки вытянул указательный палец и с силой ткнул прямо в одну из свежих рваных ран парня.
— Ааа-а-а!!! — с диким воплем Цзянь Чаншэн пулей подскочил на кровати.
— Ах ты, живодер недоделанный! Да сколько ты еще будешь надо мной издеваться?! — вскипел Цзянь Чаншэн, яростно вылупив свой единственный открытый глаз. — Ты же сам сказал, что я могу немного поспать! Какого хрена ты теперь тычешь мне прямо в хребет?!
Тут его взгляд упал на Чэнь Линя, стоявшего плечом к плечу с Чу Муюнем. Парень осекся и подозрительно прищурился:
— Вы... знакомы?
Чэнь Линь лишь загадочно улыбнулся, не проронив ни слова.
Чу Муюнь с абсолютно каменным лицом посмотрел на раненого и размеренно произнес:
— Цзянь Чаншэн, от лица Клуба Сумерек поздравляю тебя с успешным прохождением испытания... Впрочем, судя по твоему тону, ты не слишком-то ценишь предоставленный шанс?
Цзянь Чаншэн мгновенно впал в ступор.
— Ты... да ты... ты... — парень вытаращился на врача в полнейшем шоке. — Ты из Клуба Сумерек?!
— Именно так. И в одном ты абсолютно прав... я действительно бываю «живодером», — Чу Муюнь хладнокровно извлек из кармана игральную карту и небрежно бросил ее на стол. На глянцевой лицевой стороне отчетливо проступил крупный символ черной пиковой масти.
[Семерка Пик].
Лицо Цзянь Чаншэна вмиг позеленело. Вспомнив, как всего пару секунд назад он самозабвенно крыл Чу Муюня последними словами, парень покрылся крупным холодным потом... Он послушно и смирно умостился на краю кровати, а под слоями бинтов проступило подобие крайне неловкой улыбки:
— Ну... это... старший Чу, вышло недоразумение, чистое недоразумение...