— Что ты собираешься делать? — подняв голову, спросил Чжао И.
— Разумеется, исполнить свой долг Офицера Правосудия.
— Долг?
— Группа Стражей во главе с Тань Мином и Цзо Туном пренебрегла человеческими жизнями, устроила массовую бойню и разграбила государственное имущество ради собственной выгоды. Я, как Офицер, обладаю всеми полномочиями для проведения тотальной зачистки правоохранительной системы Третьего сектора, — неторопливо ответил Чэнь Линь. — Ну и, само собой, после этого я временно реквизирую данный состав… Государственная собственность не должна оставаться в руках преступных элементов.
Чжао И на несколько секунд оцепенел, пытаясь осознать истинный смысл, скрытый за витиеватой формулировкой Чэнь Линя:
— То есть ты хочешь перебить их и угнать поезд?
Чэнь Линь лишь мазнул по нему холодным взглядом, оставив вопрос без ответа.
В этот момент Чжао И словно о чем-то вспомнил. Его кулаки непроизвольно сжались с такой силой, что побелели костяшки.
— Чэнь Линь… Могу я попросить тебя об одном одолжении?
— О каком?
— Там, среди них, есть один Страж… Я хочу убить его лично, — в сознании Чжао И с пугающей четкостью всплыло лицо ублюдка, который в самой гуще толпы методично нанес его отцу тринадцать ножевых ранений. Эту мразь он не забудет до гробовой доски. В его воспаленных глазах зажегся первобытный, леденящий душу огонь: — Я должен сам отомстить за отца!
Чэнь Линь пристально посмотрел на парня:
— Умышленное убийство сотрудника Ведомства — это тягчайшее преступление. У тебя кишка не тонка?
— Да к черту их законы и преступления! — глухо, сквозь зубы выругался Чжао И. — Если я окажусь настолько трусливой тварью, что не смогу даже отомстить за собственного отца, то какой вообще смысл мне оставаться в живых и бежать в этот ваш город Авроры? В конце концов, я шел наперекор бате всю свою сознательную жизнь. Подумаешь, одной провинностью больше! Когда отправлюсь на тот свет вслед за ним, пускай отвесит мне еще одну порцию хороших оплеух!
Заметив этот неистовый, бушующий в глазах Чжао И гнев, Чэнь Линь позволил едва заметной одобрительной улыбке скользнуть по своим губам. Он едва уловимо кивнул:
— Умышленное убийство Стража — это действительно тяжкий грех, тут ты прав… Вот только если не оставлять свидетелей… Кто докажет, что это сделал ты?
Услышав продолжение фразы, Чжао И на мгновение опешил. Он с легким потрясением уставился на Чэнь Линя. Из-за прищуренных, обманчиво дружелюбных глаз собеседника сейчас отчетливо проглядывала натура расчетливой, смертоносной гадюки.
Пока вокруг них с треском догорали остатки вокзальных построек, Чэнь Линь спокойно отвернулся и устремил взор вдаль, туда, где в темноте постепенно растворялись габаритные огни уходящего состава:
— Если ты твердо решил поквитаться за смерть отца, я не стану тебе препятствовать… Но при одном условии, ты должен быть в состоянии этот поезд догнать.
Как только последнее слово сорвалось с его губ, силуэт Чэнь Линя смазался, превратившись в едва различимую тень, и он на колоссальной скорости рванул прямо по шпалам вслед за эшелоном!
Благодаря пассивным эффектам [Кровавого покрова] и [Танца смерти], для Чэнь Линя не составляло никакого труда набрать темп и нагнать только-только набиравший ход паровоз. Однако для израненного Чжао И задача казалась практически невыполнимой. Лицо парня исказилось от досады. Он в последний раз опустил взгляд на безжизненное, покрытое запекшейся кровью тело дяди Чжао и тихо прошептал:
— Батя… Я обязательно пролью его кровь. И я выживу, чего бы мне это ни стоило… Не беспокойся за меня.
Поначалу Чжао И хотел забрать тело отца с собой, но в таком случае он гарантированно не смог бы нагнать состав. К тому же старик при жизни больше всего на свете боялся, что сын ввяжется в смертельную драку. Если батя увидит с того света, как Чжао И идет на безумный штурм ради мести, он и на небесах не обретет покой… Уж лучше оставить его здесь, в земле родного дома.
Огненный ковер стремительно расползался по платформе, постепенно принимая в свои объятия багровое тело. Чжао И больше не сомневался ни секунды. Собрав в кулак последние крохи жизненных сил, он сорвался с места и на пределе человеческих возможностей припустил вслед за поездом!
[Ожидания зрителей +10]
Пронизывающий до костей, ледяной ветер со свистом обтекал стальные борта эшелона, когда стремительный черный силуэт буквально ворвался внутрь тамбура головного вагона.
— Начальник Си! Вы наконец-то добрались! — при виде вошедшего лицо Цзо Туна озарилось искренней радостью. — Отлично, теперь вся наша группа в сбо…
Цзо Тун не успел договорить. Черная фигура в мгновение ока преодолела разделявшее их расстояние. Тяжелая, жесткая ладонь Си Жэньцзе мертвой хваткой сомкнулась на горле парня. Обладая колоссальной физической силой, Офицер одним движением оторвал Цзо Туна от пола и со всего размаху впечатал его спиной в стальную обшивку вагона. Раздался глухой, массивный удар!
— Кто?! — глаза Си Жэньцзе были налиты первобытной, неконтролируемой яростью. Продолжая душить хрипящего подчиненного, он обвел леденящим душу взглядом все помещение. — Кто из вас, ублюдков, отдал приказ открыть огонь по гражданским?!
Этот яростный рык мгновенно парализовал всех присутствующих. Больше двух десятков Стражей, вжавшись в сиденья, не смели даже поднять глаз и встретиться взглядом с разъяренным командиром. В вагоне повисло тяжелое, трусливое молчание.
Ту-дух… Ту-дух…
В образовавшейся мертвой тишине слышался лишь мерный стук колесных пар да завывание ветра за неплотно прикрытыми окнами.
— Вы — Стражи!!! Ваша священная обязанность — защищать этих людей! Как у вас вообще рука повернулась направить стволы на мирное население?! — пальцы Си Жэньцзе сжимались всё крепче, отчего кожа на шее Цзо Туна уже приобрела отчетливый синюшный оттенок. Последний судорожно ловил ртом воздух, а в его глазах плескался первобытный ужас.
— …Начальник Си, у нас просто не было иного выбора! — не выдержав давления, подал голос брат Цзин. — Эта толпа обезумела! Они перли напролом, как стадо диких зверей, сметая всё на своем пути! Если бы мы позволили им штурмовать вагоны, состав бы просто не сдвинулся с места. Как бы мы тогда добрались до города Авроры?
— Вы хотели спасти свои шкуры! И они хотели того же! Каждый из них просто боролся за право дышать! Так ответь мне, тварь… в чем именно заключалась их вина?!
Си Жэньцзе резко разжал пальцы, позволяя Цзо Туну кулем свалиться на пол, и в то же мгновение выхватил из кобуры штатный револьвер. Направив дуло прямо в переносицу брата Цзина, он зашелся в глухом, рокочущем яростью крике.
Брат Цзин мгновенно лишился дара речи, бледнея на глазах.
Сидящий неподалеку Страж поспешно попытался сгладить углы:
— Но ведь… Третий сектор в любом случае обречен. Границы Серого мира пали, Бедствие поглотит эти земли, и эти люди всё равно бы погибли в течение нескольких часов… Мы ведь не могли позволить их обреченности лишить нас законного шанса на выживание…
— Да, верно! Это была чистая самооборона! Мы сделали несколько предупредительных залпов, мы требовали отойти, но они нас проигнорировали…
— Вы…
Глаза Си Жэньцзе налились кровью. Он с такой дикой ненавистью всматривался в лица своих подчиненных, что едва сдерживал импульс разрядить весь барабан, пустив каждому из этих трусов по пуле в лоб.
— Командир, умоляю, остыньте немного… — Тань Мин, покрывшись крупными каплями пота, поспешно протиснулся к нему и зашептал на ухо: — Согласно директиве из города Авроры, наша первоочередная задача — доставить весь состав стражей Ведомства в целости и сохранности… Если вы перебьете их здесь, как мы обоснуем эти потери перед высшим руководством?
При этих словах зрачки Си Жэньцзе судорожно сузились. В его душе разыгралась тяжелая, мучительная борьба. Спустя долгие секунды внутреннего ада он всё же медленно опустил оружие.
Глубоко, прерывисто вздохнув, Офицер процедил сквозь зубы:
— Как только пересечем черту города Авроры, я лично спрошу с каждого из вас.
Услышав это, остальные Стражи в вагоне наконец-то смогли облегченно выдохнуть… Только сейчас многие из них заметили, что их форменные куртки со стороны спины насквозь пропитались холодным липким потом.
По мере того как паровоз набирал обороты, несчастные обыватели, что еще пытались бежать вдоль путей, окончательно скрылись в ночной дали. Стальной монстр, окутанный клубами перегретого пара, стремительно уносился вперед. Перед ним лежала лишь бесконечная черная нить железной дороги, уходящая во всепоглощающий туман.
Для пространства этого вагона тридцать человек не были критической массой. Стражи начали рассредотачиваться по местам, занимая свободные кресла. Поглядывая в окна на стремительно уплывающие назад пейзажи гибнущего сектора, они уже не могли скрыть довольных улыбок.
Это возбуждение было естественной реакцией организма на чудесное спасение из лап неминуемой смерти и предвкушением той сытой, безопасной жизни, что ждала их за стенами города Авроры. Спустя некоторое время гнетущая атмосфера, вызванная инцидентом с командиром, окончательно рассеялась, и по вагону поползли приглушенные разговоры.
— Слушай, а правда говорят, что в городе Авроры все живут в огромных каменных домах высотой в пять, а то и шесть этажей?
— Конечно правда. Там ведь население перевалило за три миллиона человек! Дома там куда монументальнее, чем наши халупы в Третьем секторе. Говорят, попадаются даже здания высотой в полтора десятка этажей, зрелище просто невероятное.
— Пятнадцать этажей?! Это же сколько ступеней каждый день топтать надо, ноги не отвалятся?
— Ха, нашел о чем переживать! Господа в таких домах пешком не ходят, там везде установлены лифты.
— Лифты? Это еще что за чудная хреновина?
— Ну, это такая автоматическая коробка для перевозки людей. Заходишь внутрь, двери закрываются — раз, и ты уже на самом верху.
— Надо же, до чего техника дошла…
— Да это еще ладно! Я вот слышал, что в городе Авроры вовсю используют электрические фонари. Ночью на улицах светло как днем, эти штуки светят ярче любого керосина. Тянутся вдоль дорог целыми цепочками, точь-в-точь как ручные звезды.
— И из-за отсутствия вредных производств, говорят, тамошний воздух на вкус кажется чуть ли не сладким…
— …
Стражи увлеченно переговаривались, делясь слухами, и в глазах каждого из них читалась искренняя, детская надежда на светлое будущее.
Си Жэньцзе в полном одиночестве сидел на самом последнем ряду кресел. Было бы ложью сказать, что внутри него не теплилось то же самое предвкушение. Однако, глядя в окно на объятые пламенем и смогом жилые кварталы Третьего сектора, он чувствовал, как его сердце сжимает невыразимая, удушающая тоска…