Эта внезапная, жуткая сцена заставила умы всех присутствующих превратиться в чистый лист.
С тех пор как погас свет, всё происходящее перед их глазами раз за разом сокрушало их восприятие реальности, так что их разум буквально отключился. Но когда раздался этот адский аккомпанемент — «барабанный удар» разбиваемой о чужой череп скрипки — они наконец с трудом пришли в себя, и самая первобытная, непреодолимая паника затопила их сердца!
— Псих... это псих из Клуба Сумерек!!!
— Прокурором завладела Пиковая Шестерка!!! Бежим!!!
— Я не хочу умирать... Не хочу умирать!!!
От этих истошных криков Старик Дин вздрогнул всем телом. Несколько репортеров вокруг него, пересилив сковавший конечности ужас, кое-как вскочили на ноги и рванули прямо к дверям. Однако сам старик, как ни пытался сдвинуться с места, так и не смог найти сил; между ног разлилось внезапное тепло — от пережитого страха он потерял контроль над собой и обмочился на месте.
В этот же миг Старик Дин увидел, как зловещий силуэт со скрипкой в руках снова исчез, чтобы призраком настигнуть каждого из беглецов. Он коршуном пикировал на несчастных, одного за другим, с глухим стуком впечатывая их в пол.
Один за другим гремели тяжелые удары. Всего за несколько секунд Старик Дин остался единственным в зале, кто всё еще находился в сознании.
Алая кровь бесшумно растекалась по изысканному паркету. Человек медленно шагал среди корчащихся и стонущих, точно раздавленные черви, людей. Легким движением руки он перевернул стол, уставленный свечами. Колышущееся пламя мгновенно охватило кружащие в воздухе черновики статей, и банкетный зал заполнился сонмом огненных бабочек, рожденных из клеветы и фальшивок!
Скрип... Скрип...
Человек снова прижал к подбородку разбитую наполовину окровавленную скрипку. Смычок вновь извлек из струн жуткую, хаотичную мелодию. С каждым его шагом раздавался хруст ломаемых костей — он умышленно наступал на кисти репортеров, заставляя их испускать пронзительные, полные дикой боли вопли.
В вихре огненных бабочек и багровых отражений первобытная эстетика насилия переплелась с гротескной акустикой безумного концерта, достигнув своего абсолютного апогея.
К середине этой безумной пьесы у всех присутствующих журналистов руки были превращены в месиво — отныне они до конца дней своих не смогут написать ни единого слова. Невыносимая боль погрузила их в беспамятство... И под застывшим от ужаса взглядом Старика Дина фигура, изящно играющая на скрипке, пересекла зал и остановилась прямо перед ним.
Дзынь!
Одна из струн с противным визгом лопнула, и жуткая мелодия оборвалась на полуслове.
Искры догорающих огненных бабочек растворились в лужах крови, и ярко освещенные участки зала снова начали медленно погружаться во мрак. Старик Дин видел, как лицо стоящего перед ним человека постепенно скрывается в тени, а из темноты донесся вопрос, будто бы пришедший из самой преисподней:
— ...Ну как, я хорошо сыграл?
Старик Дин не мог вымолвить и слова. Его зубы неистово колотились друг о друга. Все вокруг лежали не шевелясь, будто забитый скот. Он отчетливо понимал: следующая очередь — его...
Возможно, в этот миг на грани жизни и смерти у него сработали скрытые резервы организма. Старик Дин дико взвизгнул, неведомая сила заставила его вскочить, и он, спотыкаясь и перебирая всеми четырьмя конечностями, рванул в сторону темного коридора, не смея оглянуться.
На этот раз Чэнь Линь не стал его останавливать.
Он лишь смотрел вслед убегающему Старику Дину, а на его губах играла насмешливая ухмылка. Он не собирался даровать этому ничтожеству столь легкую смерть, ведь у старика оставалась еще одна, последняя крупица полезности.
Чэнь Линь легким движением сорвал с себя личину Фан Личана. Неторопливо перешагивая через лужи застывающей крови, он подошел к столику у дверей, взял оставленный там фотоаппарат и, повернувшись к разгромленному залу, усыпанному окровавленными картами с Пиковой Шестеркой, нажал на спуск.
Щелк!
Ослепительная вспышка магния на краткий миг залила мертвенным светом темный зал.
Затем Чэнь Линь без лишней спешки вытащил всех потерявших сознание людей наружу, загрузив их в те самые тележки, на которых недавно привозили «блюда». Окинув напоследок взглядом опустевший зал, он элегантным, легким движением прикрыл за ними тяжелые двери.
Отель «Мэйли», боковой вход.
Группа местных бандитов сидела на корточках на ледяном ветру, дрожа от холода.
— Босс, зачем нас пригнали сюда посреди ночи? Что за дельце намечается?
— Да уж... В такой час даже собаки десятый сон видят!
— Это ведь элитный отель, а? Тот, кого нам приказано обработать, часом не какая-нибудь важная шишка?
— ...
Несколько парней потирали онемевшие от мороза руки, засыпая главаря вопросами. Главарь банды сидел на большом валуне, посасывая потухшую сигарету, и точно так же, нахмурившись, разглядывал погруженное во тьму здание отеля.
— Сидите тихо и не вякайте. Сегодня мы никого бить не будем!
— Не будем? А зачем мы тогда здесь?
Главарь хотел было что-то ответить, как вдруг из боковой двери отеля медленно вышла фигура в форме официанта, толкающая перед собой несколько тележек... Мужчина пригляделся, с усилием вглядываясь в темноту, и мгновенно оживился, узнав в нем того самого репортера, Линь Яня.
— Хозяин! Как вы и велели, я собрал всех парней! — подскочил к нему главарь.
— Хорошо, — бесстрастно отозвался Чэнь Линь. — Забирайте тех, кто лежит в этих тележках, увозите к себе и надежно свяжите. Если заметите, что кто-то начинает приходить в себя — сразу глушите ударом дубины по башке. Завтра утром, ровно в семь часов, отпустите их всех до единого. Запомнили?
Главарь банды на секунду опешил. Он крутился в этом деле уже много лет, но впервые сталкивался с похищением, где было столько странных условий... Надо же, даже точное время освобождения рассчитано поминутно!
Чэнь Линь небрежно достал из-за пазухи пачку банкнот и протянул главарю:
— Здесь плата за прошлые поиски и за сегодняшнее дело. Держи. И сделай так, чтобы твои люди держали язык за зубами.
Увидев сумму на банкнотах, главарь вылупил глаза. Он сглотнул и, заикаясь, произнес:
— Х-хозяин... за такую плевую работу это слишком много...
— Сдачи не надо.
Чэнь Линь махнул рукой, а его глаза слегка сузились, когда он посмотрел в ту сторону, куда убежал Старик Дин.
— Приступайте. Мне нужно разобраться еще кое с чем...
Его силуэт постепенно растаял в темноте ночной улицы.
Главарь банды смотрел вслед уходящему Чэнь Линю, а в его голове набатом стучала одна-единственная мысль:
«Вот это куш!»
Подошедший сбоку подручный скосил глаза на сумму и тоже ошалело вытаращился:
— Босс... этот тип швыряется деньгами направо и налево... Мы реально можем их взять?
— Взять? Да обязательно! С чего бы нам отказываться?
— Но вы же сами говорили, что на улицах надо чтить кодекс чести: лишнего не брать, чужого не трогать...
— То когда мы сами плату с кого-то трясем! А тут хозяин самолично на чай накинул, это вообще другое дело, усек?!
С важным видом главарь припрятал банкноты за пазуху и повернулся к тележкам. Он подошел ближе и сорвал покрывавшие их скатерти... При виде десяти скрюченных, изуродованных и окровавленных тел, набитых туда как сельди в бочку, его сердце екнуло.
— Мама дорогая... Что это за человек вообще? Откуда у него такая лютая жестокость? — пробормотал ошарашенный подручный.
— Меньше знаешь — крепче спишь! — главарь отвесил ему звонкий подзатыльник. — А ну за работу, живо! Чтобы всё было исполнено в лучшем виде. Раз хозяин сказал, что они не должны просыпаться — значит, ни одна тварь не должна открыть глаза! Спать сегодня никто не будет. Стойте над ними с дубинами наготове: чуть кто шевельнется или мычать начнет — сразу пару раз пропишите по кумполу, ясно?!
— Ясно, босс!!!