Сказав это, Чэнь Линь направился к следующему человеку. Женщина с ребенком на руках осталась сидеть как вкопанная. В ее некогда пустых глазах будто забрезжил слабый огонек надежды, и она начала неудержимо дрожать всем телом.
Да… Стоит им лишь попасть в город Авроры, и ее дитя обязательно выживет!
Слова Чэнь Линя подействовали на нее как мощный стимулятор, вдохнув в измученное тело новые силы. В ее глазах постепенно разгорался осмысленный блеск… Вернее, неистовая жажда добраться до города Авроры.
— Твой муж сгорел в пламени, но ты осталась в живых, — Чэнь Линь подошел к следующему беженцу.
Это была женщина годов двадцати восьми или двадцати девяти, с обожженной до неузнаваемости половиной лица. Она сжалась в комок и сидела неподвижно, точно каменное изваяние.
— Он знал, что ты беременна?
Услышав этот вопрос, она резко вскинула голову, ошеломленно уставившись на Чэнь Линя.
— Я? Нет… Нет, это ошибка, я не…
— Мои глаза никогда не ошибаются, — сухо ответил Чэнь Линь. — Ты носишь во чреве его плоть и кровь. Он мертв, но ты осталась как сосуд для вашей общей надежды…
С этими словами Чэнь Линь двинулся дальше, оставив женщину завороженно сидеть на полу. Из ее глаз хлынули слезы. Закрыв руками обожженное лицо, она то ли беззвучно рыдала, то ли безумно улыбалась.
Чэнь Линь продолжал идти сквозь толпу. Его голос звучал ровно, но всего пары фраз хватало, чтобы пробудить к жизни очередную обреченную душу. Словно выбившиеся из сил утопающие, которые уже приготовились пойти на дно, но внезапно увидели спасательный круг, эти люди принялись яростно барахтаться, пытаясь выбраться из трясины отчаяния.
Это стремление было во сто крат сильнее того, что они испытывали, когда только поднялись на борт. Лишь те, кто лично погружался на самое дно безысходности, способны по-настоящему оценить, насколько драгоценен этот миг надежды… Тягостная, удушливая атмосфера в вагоне постепенно рассеивалась, уступая место невиданной прежде, яростной жажде жизни.
Чэнь Линь в своем алом пальто замер посреди толпы. Он снова задал тот же вопрос:
— Скажите мне… вы хотите жить?
— Да!
— Вы хотите остаться в живых?! — рявкнул Чэнь Линь.
— Да!!! Мы хотим жить!!!
Громовой выкрик Чэнь Линя окончательно взорвал эмоции людей. Былая скорбь и подавленность в мгновение ока превратились в горючее, раздувшее пожар первобытного стремления уцелеть. Их взгляды вспыхнули подобно факелам.
Уголки губ Чэнь Линя поползли вверх. Он небрежным жестом швырнул переговорное устройство прямо в толпу.
Затем развернулся и зашагал обратно в кабину машиниста.
— Заставьте город Авроры… услышать ваш крик.
Город Авроры. Крепостная стена.
— Господин офицер, поезд по-прежнему не сбавляет ход, — Страж опустил бинокль и повернулся к Офицеру с пятью нашивками.
Офицер нахмурился еще сильнее. Вскинув рупор, он вновь заговорил:
— Это последнее предупреждение… Остановитесь или будете уничтожены.
Ту-дух! Ту-дух! Ту-дух…
Состав летел по бескрайней ледяной равнине, даже не думая притормаживать. Угольно-черный локомотив, точно стальная стрела, был нацелен прямо в сердце города Авроры!
Глаза Офицера с пятью нашивками слегка сузились. Он обернулся, на оборонительную платформу уже поднялись еще двое Офицеров его ранга. Полы их плащей с пятью серебряными полосами яростно полоскались на ветру, уподобляя их грозным божествам в черном, вставшим на защиту этих врат.
Троица обменялась короткими кивками и приготовилась отдать приказ к атаке, как вдруг сквозь завывания далекого бурана прорвался чужеродный, неожиданный звук.
— Не надо… Пожалуйста, не убивайте нас…
Стоило раздаться этому женскому голосу, как все присутствующие опешили.
Стражи в полном недоумении переглядывались. В глазах каждого читалась абсолютная растерянность.
— Что за чертовщина? Чэнь Линь ведь мужчина, это не он… Кто тогда говорит?
— Неужели в поезде есть кто-то еще?!
Пока Стражи терялись в догадках, голос из динамиков зазвучал вновь:
— Почему… Почему вы непременно хотите нас бросить? — Женский голос заметно дрожал от подступающих слез. — Мы с таким трудом вырвались из ада третьего района… Моего отца сожрало бедствие, моего мужа застрелили ваши Стражи… У меня остался только мой ребенок…
— Если не хотите пускать меня, ладно, пусть так! Но я умоляю вас, заберите хотя бы моего малыша… Он еще совсем кроха, он ни в чем не виноват! Я просто хочу, чтобы он выжил!
Голос оборвался, сменившись недолгим шорохом, переговорное устройство явно перехватил кто-то другой. Новый голос звучал хрипло и надрывно:
— Город Авроры, вы ведь слушаете, верно? Я обычный плотник из третьего района. Мой отец, мой дед — все поколения нашей семьи занимались плотницким ремеслом… Мы вкладывали душу, проливали пот и кровь, создавая мебель и утварь, которую отправляли к вам в цитадель. Мы поколениями отдавали городу Авроры всю свою молодость без остатка… И теперь я хочу обменять все это на один-единственный шанс. Я хочу войти в город.
— Пожалуйста… Умоляю вас! Я ношу под сердцем дитя моего погибшего мужа, я не хочу, чтобы мой неродившийся кроха сгинул вместе со мной в пасти какого-нибудь чудовища! Мне плевать, что будет со мной… Но ради всего святого, впустите нас в город…
— Здесь, с нами, раненый ребенок, у него страшные ожоги! Взамен на то, что мы когда-то верно служили городу Авроры, отворите ворота… Я не знаю, за какие грехи вы так возненавидели и предали наши семь районов, но дети ни в чем не виноваты!
— Больно… Как же больно… Добейте меня! Пожалуйста, просто застрелите меня!!!
— Папа… Мы умрем?
— …
Десятки совершенно разных голосов один за другим неслись из летящего на всех парах поезда. Старики и дети, мужчины и женщины. Кто-то кричал в ярости, кто-то рыдал от безысходности, кто-то взывал к здравому смыслу, а кто-то молил о пощаде… Их стенания переплетались в единый, оглушительный поток, становясь все отчетливее и громче. Это был погребальный звон угасающих жизней, бьющий в самые двери цитадели!
На крепостной стене воцарилось гробовое молчание. Стражи никак не ожидали, что внутри этого обугленного состава находится столько живых людей… Никто и подумать не мог, что сейчас, когда земли за пределами цитадели превратились в смертоносные угодья Серого мира, у этих несчастных хватит сил добраться до врат города Авроры.
Через что им пришлось пройти? Какую бездну ужаса они узрели своими глазами? Ни одна живая душа внутри безопасных стен не знала ответа и не смела даже вообразить подобное… Все они слишком долго прятались за этой исполинской преградой, надежно укрытые от ледяного бурана, способного лишать жизни.
Под аккомпанемент этого нескончаемого, рвущего душу крика Стражи и Офицеры опустили оружие. Они растерянно переглядывались, совершенно не понимая, как им теперь поступить.
В следующую секунду до их ушей донесся яростный ропот, поднимающийся прямо из глубин города Авроры за их спинами. Толпа протестующих на улицах начала взрываться ответными гневными выкриками. Этот гул лавиной катился по кварталам, и предчувствие грандиозного хаоса стремительно сгущалось над цитаделью.
В то же самое время на площади Голубей, на заброшенной деревянной скамье, куда никто не обращал внимания.
Седовласый Гу Юань нахмурился и бросил взгляд в сторону оборонительных укреплений. Затем, словно почувствовав нечто зловещее, он резко повернулся к человеку, сидевшему рядом…
Мужчина в черном плаще мелко, прерывисто дрожал. Подобно скованному титану, который вопреки всему пытается сбросить с себя тяжесть навалившейся горы, он медленно, с невероятным упрямством сантиметр за сантиметром поднимал голову. Его глаза были до предела залиты багровой кровью.
— Гу Юань!!! — Голос Хань Мэна походил на звериный рык. — Предупреждаю вас… Если город Авроры посмеет тронуть этих людей, я подниму против него мятеж!!!