От слов Чэнь Линя сердца присутствующих испуганно дрогнули.
Пока Фан Личан находился здесь, у них был хоть какой-то защитник в лице высокопоставленного чина трибунала. И пусть авторитет закона и близко не мог сравниться с леденящим ужасом, который внушал один лишь упоминая Клуба Сумерек, присутствие прокурора давало им хоть какое-то призрачное чувство безопасности. Теперь же, с уходом Фан Личана, их единственная опора испарилась.
— Господин прокурор — мастер Четвертой ступени... В схватке с этой Пиковой Шестеркой с ним ведь ничего дурного не случится, верно? — с надеждой в голосе тихо спросил один из репортеров.
— Сложно сказать, — задумчиво протянул адвокат. — Насколько мне известно, достоинство карт у членов Клуба Сумерек распределяется не по уровню их личной силы, а по времени вступления в организацию. Шестерка на карте вовсе не означает, что этот человек слаб. Как раз наоборот: это вполне может оказаться могущественный мастер, которого Клуб завербовал совсем недавно...
— В Клубе Сумерек состоят сплошь отпетые головорезы и фанатики, объявленные в розыск во всех человеческих царствах. Разве среди них вообще могут быть слабые?
— Тогда господин прокурор...
Журналисты переглянулись и разом замолчали. Они невольно покосились на разбитое панорамное окно, в которое с ревом врывался ледяной ветер, и чувство нарастающей тревоги в их душах стало почти осязаемым.
Старик Дин мало что смыслил в уровнях силы и загадочном Клубе Сумерек, но он до смерти боялся призраков. Его узкие крысиные глазки испуганно метались по кромешной тьме зала, выхватывая кружащие в воздухе игральные карты. Старик задрожал всем телом, вжал голову в плечи и тихонько попятился, прячась за спины остальных.
— Может... может, нам лучше вернуться в свои номера и дождаться возвращения господина прокурора там? — предложил адвокат.
Все присутствующие согласно закивали.
Они быстрым шагом направились к массивным главным дверям банкетного зала. Адвокат первым подошел к выходу и дернул за ручку. Дверь не поддалась. Мужчина опешил.
— Что за чертовщина? Дверь заперта?
При этих словах гостей прошиб холодный пот. По всем правилам, пока идет банкет, двери зала ни в коем случае не должны запираться снаружи. То, что они оказались намертво заблокированы именно сейчас, в такой жуткой обстановке... невольно наводило на самые зловещие мысли.
— Дайте я взгляну, — вызвался Чэнь Линь.
Он шагнул вперед, взялся за массивную ручку и несколько раз провернул ее. Механизм замка отозвался тихим, натужным скрежетом.
Хруст!
Чэнь Линь резко и с силой нажал на ручку, ломая внутренний механизм. Тяжелая створка с глухим стуком поддалась, приоткрывшись на небольшую щель... За которой зияла непроглядная, точно первозданный хаос, чернота.
Поскольку банкетный зал находился на самом верхнем этаже, сквозь огромные панорамные окна внутрь всё же проникали тусклые отблески полярного сияния и лунного света, позволяя людям хоть как-то ориентироваться в пространстве. Однако коридор за дверью тонул в абсолютной, зловещей тьме, от которой веяло могильным холодом и мертвой тишиной. От одного взгляда туда подсознательно вставали дыбом волосы.
Видя, что проход открыт и они наконец могут сбежать в относительную безопасность своих комнат, гости облегченно выдохнули и принялись наперебой хвалить парня:
— А у вас отличная хватка, репортер Чжоу!
— Да уж, старина Чжоу, в самый нужный момент ты нас спас.
— А я уж было решил, что эта Шестерка вернулась, до смерти перепугался...
Чэнь Линь поднял повыше единственную уцелевшую свечу, бледный огонек которой выхватил из темноты кусок дверного проема, и мягко улыбнулся:
— Я пойду впереди и посвечу вам. Идите строго за мной и не отставайте.
— Хорошо-хорошо, без пробл...
Хвать!
Не успели они договорить, как из непроглядной, черной щели коридора беззвучно и молниеносно высунулась иссохшая, мертвенно-бледная костлявая рука. Она намертво вцепилась в горло Чэнь Линю. Гости даже охнуть не успели, как парня с такой силой рванули во мрак, что на месте его фигуры остался лишь смазанный остаточный силуэт — в мгновение ока он исчез за дверью!
Всё произошло настолько молниеносно, что последнее слово Чэнь Линя потонуло уже в абсолютной темноте коридора, откуда тут же раздался его истошный, леденящий душу предсмертный крик!
А вслед за ним до смерти перепуганных людей оглушил целый спектр жутких звуков: хриплый, безумный хохот, звуки яростной, но короткой борьбы, а затем... леденящий кровь хруст разрываемых сухожилий и чавкающие звуки перемалываемых человеческих костей.
Спустя секунду все звуки стихли. Скрытый во мраке коридор снова погрузился в мертвую тишину.
Кап... Кап...
В гробовом безмолвии отчетливо разносился лишь глухой звук капающей на пол жидкости. Голос репортера Чжоу смолк навсегда. В этот миг полуоткрытая дверь казалась пастью чудовищного черного зверя, который сыто, лениво и зловеще замер в ожидании новых жертв.
Люди, ставшие свидетелями этой мгновенной расправы, едва не лишились чувств от ужаса. С дикими криками они в панике бросились назад вглубь зала, толкая друг друга; несколько человек в суматохе споткнулись и кубарем покатились по полу.
В это же время из темноты коридора, скользя по залитому кровью паркету, обратно в зал выкатилась та самая свеча, которую держал Чэнь Линь...
Ее угасающий огонек на долю секунды выхватил из темноты поверхность массивной дубовой двери. Гости с ужасом увидели, что на древесине багровыми мазками проступил отчетливый контур игральной карты — Пиковой Шестерки. Как только кровь залила фитиль и свеча окончательно погасла, этот жуткий знак снова растворился в непроглядном мраке.
Стоявший ближе всех к двери Старик Дин рухнул на колени, его зубы отбивали чечетку, а изо рта вырывался лишь бессвязный, сиплый лепет:
— Призрак... За две-две-дверью... Призрак!!!
— Это Пиковая Шестерка! — лицо адвоката стало белым как полотно, голос сорвался на крик. — Он здесь!!! Он пришел за нами!!!
— А как же прокурор, который побежал ловить его на улицу? Он что, тоже...
Никто не посмел озвучить ответ на этот вопрос. Раз Пиковая Шестерка бесчинствовал прямо здесь, это означало лишь одно: либо Фан Личан погнался за пустышкой, либо... прокурора уже не было в живых. Сердца людей камнем ухнули в бездну отчаяния.
Скрип...
В этот самый момент за их спинами внезапно раздался резкий, леденящий душу звук скрипичной струны.
Все застыли как вкопанные. Превозмогая сковавший тело ужас, люди медленно, как в кошмарном сне, повернули головы назад.
Там, на окутанной полумраком сцене в кольце бледных восковых свечей, в полном одиночестве высился чей-то силуэт. Человек аккуратно прижимал подбородком старинную скрипку, а в его правой руке покоился длинный смычок. Он стоял в горделивой, величественной позе маэстро, приготовившегося начать свой великий концерт.
При виде этой фигуры зрачки присутствующих сузились до размеров игольного ушка. В слабом, колеблющемся свете свечей они не могли разобрать черт лица незнакомца. Но ведь все выжившие гости, за исключением утащенного в темноту репортера, сейчас испуганной кучкой сгрудились у дверей...
Кто же тогда стоял на сцене?
В удушающей, гробовой тишине зала губы незнакомца на сцене медленно расползлись в довольной улыбке, и до гостей донесся его низкий, бархатистый голос:
— «Ария на струне соль». Посвящается вам, господа.
В следующий миг смычок в его руке взмыл вверх, точно дирижерская палочка, и с невероятной скоростью заплятал по струнам. Звуки сменяли друг друга: то они напоминали бешеный натиск тропического ливня, то журчание горного ручья... Он вел себя как величайший виртуоз, самозабвенно и с неистовой страстью исполняющий шедевр в блеске золотого концертного зала!
Ледяной ветер с воем врывался в разбитое панорамное окно, подхватывая разложенные на столах черновики газетных статей. Тысячи листков с лживыми обвинениями и сфабрикованными фактами взмыли в воздух, точно безумные бумажные танцоры, кружась в диком вихре под аккомпанемент этого яростного исполнения!
Но все присутствующие стояли с открытыми ртами, парализованные ужасом.
Вместо божественной музыки их уши раздирал чудовищный, оглушительный скрежет ржавой пилы! Звук был таким, словно кто-то с силой скреб острыми ногтями по школьной доске. Этот хаотичный, безумный, лишенный малейшего ритма и гармонии визг струн не просто резал барабанные перепонки — он в щепки разносил их и без того хрупкую, парализованную страхом ментальную защиту.
Погруженный во мрак зал, сочащийся кровью коридор, кольцо бледных мертвенных свечей и безумный исполнитель в центре, с упоением рождающий этот адский, раздирающий уши шум...
Эта ужасающая, гротескная картина окончательно растоптала остатки их здравого смысла. Один из репортеров первым пришел в себя. Осознав, что на сцене с высокой долей вероятности стоит сама Пиковая Шестерка, он с диким воплем рванулся прочь, на четвереньках пытаясь уползти в темный коридор!
Однако не успел он сделать и трех шагов, как над головами застывших людей пронесся резкий порыв ветра.
В то же мгновение безумная игра на скрипке оборвалась. Ей на смену пришел оглушительный, глухой и тяжелый удар.
Бах!!!
Корпус скрипки со свистом обрушился прямо на затылок бегущего журналиста. Во все стороны брызнули фонтаны крови.
Теплая, липкая багровая жижа обильно окропила лакированное дерево инструмента и лицо стоявшего перед ними человека. «Фан Личан» слегка приподнял подбородок. Сверху вниз он безумным, леденящим взглядом посмотрел на распростертого в луже крови репортера, и уголки его губ непроизвольно поползли вверх:
— Уходить посреди представления... строго запрещено.