В мгновение ока шаги Нин Жуюя стремительно изменились, весь его силуэт вытянулся в остаточное изображение, и он словно испарился на месте.
Чэнь Линь промахнулся кулаком; в его глазах мелькнуло замешательство — даже его озаренным светло-голубым светом зрачкам было трудно уловить прошлые движения Нин Жуюя.
В следующий миг со стороны затылка обрушился свистящий порыв ветра от удара ладонью!
Чэнь Линь практически на одном инстинкте рванул вперед. Острая, как клинок, аура чиркнула по его волосам, и он, кубарем прокатившись по земле на полуоборота, наконец зафиксировал положение и оглянулся.
— Какая быстрая реакция, — полы одежд Нин Жуюя развивались, а взгляд, направленный на Чэнь Линя, выражал крайнее изумление. — Такой ужасающий боевой инстинкт... Младший Брат, ты точно идешь по [Театральному Пути]?
Чэнь Линь слегка обомлел.
Хм... Если говорить в строгом смысле, то он действительно не принадлежал [Театральному Пути].
Тогда, в Домене Авроры, сразу три звезды Божественных Путей протянули Чэнь Линю оливковую ветвь, и первой из них проявился [Путь Войны]... А то, что в итоге он ступил на [Театральный Путь], произошло чисто случайно.
В свое время Хань Мэн говорил, что [Путь Войны] требует пробуждения через убийства: слабакам в плане таланта не помогло бы, даже если бы они вырезали сотни и тысячи людей, а вот Чэнь Линь тогда убил всего одного человека, как тут же привлек взор [Пути Войны]...
У него, Чэнь Линя, возможно, и отсутствовал талант к театральному искусству, но что касалось [Пути Войны], его одаренность здесь определенно была высшего уровня в мире!
Чэнь Линь был силен именно в бою, однако для [Театрального Пути] сражение вовсе не являлось ключевым аспектом. Его высший боевой талант [Пути Войны] на фоне адептов [Театрального Пути] того же ранга производил эффект полнейшего подавления.
— Возможно, — с улыбкой отозвался Чэнь Линь.
Нин Жуюй ошеломленно посмотрел на Чэнь Линя, а затем тоже расплылся в улыбке:
— Я так и знал! Талант нашего Младшего Брата непременно превосходит всех на свете... Давай! Продолжим бой!
Алая и белая фигуры молниеносно столкнулись вновь!
Возможно, из-за того, что предыдущие уроки слишком сильно его подавляли, сейчас Чэнь Линь напоминал сорвавшегося с цепи дикого зверя. Запечатленный в его разуме [Танец Резни] раскрывался во всей своей красе, а в сочетании с опытом бесчисленных сражений на грани жизни и смерти в Домене Авроры, с каждой секундой боя он становился всё свирепее!
Нин Жуюй же постоянно поддерживал свой уровень сил наравне с Чэнь Линем. Белоснежные одежды гипнотически порхали по рингу. Он атаковал нечасто, но каждый его выпад с аптекарской точностью бил в уязвимые места Чэнь Линя, заставляя того моментально перестраиваться и уходить в глухую защиту.
Нин Жуюй выступал идеальным спарринг-партнером: неторопливый и выверенный, он давал Чэнь Линю возможность вовсю дать волю своему боевому гению.
Мучительные часы «урока», казавшиеся Чэнь Линю ранее непреодолимыми, пролетели в пылу битвы как одно мгновение. Когда он пришел в себя, солнце уже клонилось к закату.
Тускло-желтый свет заходящего солнца заливал ринг, будто покрывая его тонким слоем позолоты.
Нин Жуюй стоял на краю ринга в безупречно чистых белых одеждах. Посмотрев на Чэнь Линя, чьи глаза горели, словно два факела, он с мягкой улыбкой произнес:
— На сегодня урок окончен, Младший Брат. У тебя и вправду невероятный талант.
Чэнь Линь глубоко вдохнул и медленно выдохнул, будто вместе с воздухом выплеснул всю тяжесть и застоявшуюся тоску последних дней.
После чего он искренне и с уважением поклонился Нин Жуюю:
— Благодарю, Старший Брат.
— Не за что, это долг старшего, — Нин Жуюй сделал небольшую паузу. — Впрочем, при случае тебе стоит подобрать под себя подходящее оружие. Биться постоянно голыми руками против сильных врагов — значит заведомо ставить себя в невыгодное положение.
«Оружие...»
Чэнь Линь только сейчас осознал, что до сих пор толком не пользовался оружием... За исключением огнестрельного, конечно.
В паре с навыком [Зал Суда] пистолет отлично показывал себя на дальней дистанции, но стоило сойтись в ближнем бою, как слабости такого подхода сразу выходили наружу.
— Я понял, — легким кивком отозвался Чэнь Линь.
Заходящее солнце вытягивало их тени. Нин Жуюй слегка взмахнул рукой, и окружающая декорация снова согнулась и сложилась, в конце концов схлопнувшись обратно в узкую коробочку для дисков...
— Пошли, — Нин Жуюй убрал диск и с улыбкой посмотрел на Чэнь Линя. — Пора ужинать... Сегодня не забудь захватить большую пиалу.
Время ужина.
Луань Мэй, Вэньжэнь Ю и [Мо] с глубокой задумчивостью взирали на сияющего Нин Жуюя.
— Старший Брат, можно мне еще добавки? — молча умяв пиалу риса, Чэнь Линь обратился к Вэньжэнь Ю.
— ...Можно.
— Спасибо.
Чэнь Линь поднялся и ушел на кухню за рисом.
Воспользовавшись его отсутствием, [Мо] приоткрыл рот и шёпотом поинтересовался:
— Старший Брат... ну как всё прошло сегодня?
— Великолепно! Просто отлично! — расплылся в улыбке Нин Жуюй. — Недаром Наставник сам выделил его. Талант нашего Младшего Брата просто ужасает...
— Ты серьезно?
— А похоже, что я шучу?
— ...
[Мо] и остальные переглянулись, и их фигуры, казалось, деревенели еще сильнее.
Когда Чэнь Линь вернулся с полной миской, все тут же свернули тему. Взглянув на пустовавшее место, Нин Жуюй с легкой тревогой спросил:
— Наставник, Пятый не приходит на ужин уже три дня подряд...
— Хм? А что такое?
Нин Жуюй слегка посомневался, но всё же произнес:
— Это наказание... не слишком ли оно суровое? Если можно, то я готов понести наказание за Пятого.
— Наказание? Да кто его наказывал? — Алый Король удивленно вскинул брови.
Нин Жуюй обомлел:
— Разве это не вы его наказали? Иначе с характером Пятого разве стал бы он пропускать еду...
— Ты слишком много думаешь. Он просто погряз в делах в последнее время, — беспечно махнул рукой юноша, попутно вытащив прямо у него из-под носа кусок тушеной свинины.
— А чем он занят?
— Не лезь в детские дела.
Нин Жуюй:
— ...
Справившись с двумя большими пиалами риса, Чэнь Линь попрощался со старшими братьями и отправился к себе отдыхать.
Нин Жуюй тоже приподнялся, собиравшись уйти, как вдруг [Мо] схватил его за рукав и силой вернул на место...
— Ты чего?
Дождавшись, пока Чэнь Линь уйдет достаточно далеко, [Мо] со вздохом облегчения переглянулся с Луань Мэй и Вэньжэнь Ю, а затем серьезно обратился к Наставнику:
— Наставник... касательно ситуации с Младшим Братом нам нужно серьезно поговорить.
Звезды молча мерцали на ночном небе. Чэнь Линь толкнул дверь и вошел в дом.
Словно вспомнил о чем-то, он бросил беглый взгляд в сторону входа, а затем с невозмутимым видом умылся и лег в кровать... Наигранно зевнув пару раз, парень прикрыл глаза.
Минута шла за минутой. Из комнаты Чэнь Линя вскоре донеслось легкое похрапывание, а внутри и снаружи дома царила мертвая тишина.
Спустя еще два часа из темного двора наконец-то воровато высунулась чья-то голова...
В туманном звездном свете показалась кругленькая головка. Силуэт ловко перемахнул через ограду и бесшумно приземлился посреди двора.
За спиной фигура тащила исполинский букет длиной более трех метров — тот походил на сверхгабаритный зонт из подсолнухов и раскачивался из стороны в сторону при каждом шаге. На фоне этого гигантского букета сам низкорослый визитер казался даже ниже стебля.
Сведя маленькие глазки-бусинки, крадучись, он подобрался к порогу и уже собирался опустить букет, как вдруг из комнаты раздался голос:
— Наконец-то я тебя дождался.
— И-и-и-я-а-а!!! — от неожиданности фигура подпрыгнула и, словно испуганный кролик, со свистом бросилась наутек!
В то же мгновение дверь дома распахнулась, и следом за ним рванул алый силуэт!