Рассвет.
Чжао И медленно открыл глаза, лежа на старом, потрепанном диване.
Он скользнул взглядом по настенным часам и медленно, с огромным трудом сел. Древний каркас дивана отозвался натужным скрипом. К тому моменту, как Чжао И выпрямился, его лоб уже покрылся крупными каплями пота.
Сбросив рубаху, он подошел к узкому ростовому зеркалу. В отражении была видна ужасающая, глубокая рваная рана от плети, протянувшаяся через всю его спину. Разодранная плоть даже не думала затягиваться; напротив, иссиня-черные руны проклятия вокруг раны въедались всё глубже в живую ткань.
Чжао И слегка прикоснулся к ране пальцем и болезненно поморщился. В этот момент за дверью раздался звонкий, чистый голос Линь-эр:
— Брат Чжао И, ты уже проснулся?
Чжао И быстро натянул одежду обратно и открыл дверь. Линь-эр уже полностью оделась и стояла на пороге, выжидающе глядя на него своими большими глазами.
— Что-то случилось? — Чжао И постарался, чтобы его голос звучал как можно мягче.
— Брат Чжао И, ты же сам говорил, что сегодня нужно пойти на судебное заседание и встать пораньше? Я уже готова!
— Хорошо, подожди меня минутку. Я переоденусь и выйду.
Чжао И закрыл дверь и быстро сменил одежду, накинув сверху старое серое ватное пальто. Он уже собирался выйти, как вдруг его взгляд упал на приоткрытый ящик стола, и парень замер на месте.
Он прищурился, в его глазах заметались мрачные искры, а внутри разгорелась яростная борьба.
Спустя мгновение он глубоко вздохнул, вытащил из ящика какой-то предмет и молниеносно сунул его в глубокий карман пальто...
Это был короткий нож, лезвие которого зловеще блеснуло холодным стальным светом.
Сделав это, Чжао И как ни в чем не бывало распахнул дверь, с улыбкой взял Лин-эр за руку и мягко произнес:
— Ну всё, идем.
Остальные выжившие жители Третьего района уже были в полной боевой готовности. Кто-то держал свернутые транспаранты, кто-то сжимал рупоры. Завидев спустившихся Чжао И и девочку, они быстро пересчитали людей и шумной, многоголосой толпой двинулись в сторону здания суда.
— А это вам зачем? — недоуменно спросил Чжао И, кивая на их снаряжение.
— Если эти ублюдки на суде снова посмеют клеветать на командира Хань Мэна, мы врубим рупоры и перекричим их всех! Посмотрим, чья глотка окажется сильнее!
— Вот именно! Как они смеют выворачивать правду наизнанку? Думают, раз наш район уничтожен, за Хань Мэна и заступиться некому?!
— Сяо И, у нас всё продумано. Даже если приставы начнут вышвыривать нас по одному, мы будем кричать по очереди. Хоть какой-то шум, да поднимем...
Соседи наперебой делились планами. Чжао И лишь горько и беспомощно улыбался в ответ. Его правая рука, глубоко засунутая в карман, коснулась ледяного металла рукояти, и взгляд парня стал пугающе тяжелым.
Пешком преодолев несколько кварталов, они наконец подошли к величественному зданию суда. Привычно пройдя процедуру регистрации, люди уже собирались войти в зал заседаний для публики, как вдруг их одного за другим начали грубо останавливать.
— Рупоры и громкоговорители являются запрещенными предметами. Вход с ними строго воспрещен, — ледяной тон Стража в один миг сокрушил все надежды жителей Третьего района.
— Но... как же так? Какая же это запрещенка...
— Вот именно, рупором ведь человека не убьешь! Мы обещаем молчать, честно!
— Да кто вам сказал, что это рупор? Это мой зимний шарф! Не верите — глядите, я сейчас его на шею намотаю...
Но Стражи порядка уже прекрасно знали эту компанию в лицо. Сколько бы жители ни спорили и ни пытались схитрить, охрана оставалась непреклонной: проносить звукоусилители внутрь запрещено.
Не видя иного выхода, людям пришлось подчиниться и оставить свои рупоры в камере хранения у входа. Однако сразу за этим последовал жесточайший, тотальный обыск. Страж порядка ловким движением извлек из-под куртки одного из мужчин свернутый транспарант и выдал многозначительное: «Ну, кто бы сомневался».
— Транспаранты и плакаты тоже под запретом.
— Чего?! Но на прошлом заседании таких правил не было!
— А ты сам как думаешь, ради кого эти правила ввели именно сегодня?
Толпа лишь бессильно замолчала.
Наблюдая за этим на входе, Чжао И помрачнел еще сильнее. Он не ожидал, что меры безопасности окажутся настолько жесткими. Его пальцы в кармане до побеления суставов сжали холодную рукоять ножа, а сам он не проронил ни слова.
— Сяо И, что с тобой? Ты сам не свой, — заметив его состояние, к нему подошел Сюй Чунго.
Чжао И ничего не ответил. Он лишь на долю секунды приоткрыл карман, демонстрируя Сюй Чунго тускло блеснувшее навершие ножа, после чего мгновенно спрятал оружие обратно.
Разглядев предмет, Сюй Чунго изменился в лице. Он тут же схватил Чжао И за локоть, резко оттащил в безлюдный угол и яростно зашептал:
— Ты зачем нож притащил?!
— Если этот неблагодарный пес, Старик Дин, сегодня снова посмеет раскрыть свою пасть на суде, я прямо там перережу ему глотку! — в глазах Чжао И вспыхнула дикая, первобытная решимость. — Без ключевого свидетеля они не смогут вынести Хань Мэну обвинительный приговор...
— Безумец!!! — Сюй Чунго резким движением залез к нему в карман, выхватил нож и, убедившись, что на них никто не смотрит, со всей силы вогнал лезвие глубоко в землю цветочной клумбы у подножия лестницы.
— Сяо И, я знаю, что ты верен долгу и хочешь покарать предателя Третьего района... Но если ты убьешь его, то погубишь и себя! А как же Лин-эр?! Ты подумал о ней? Ты — единственный близкий человек, который у нее остался!
Чжао И открыл было рот, собираясь возразить, но Сюй Чунго жестко оборвал его:
— И даже не вздумай говорить, что мы присмотрим за ней! Для этой девочки ты — незаменимый старший брат, точно так же, как твой отец был всем для тебя... Она уже потеряла бабушку! Ты действительно хочешь заставить этого ребенка пережить весь этот адский кошмар снова?!
Чжао И замер как вкопанный. Он долго стоял неподвижно, после чего медленно и покорно опустил голову.
Сюй Чунго глубоко вздохнул, крепко взял парня за плечо и повел к дверям суда. Сдав оставшиеся плакаты и беспрепятственно пройдя через рамку металлоискателя, вся группа скрылась за массивными дверями.
Вскоре после того, как они вошли внутрь, на каменные ступени неторопливо ступил человек в длинном коричневом пальто. Он направился прямиком к дежурному Стражу, регистрирующему посетителей. На его лице читалась смесь искреннего недоумения и легкой тревоги.
— Простите, тут такое дело...
— Журналист Линь? — Страж уже видел Чэнь Линя ранее. Заметив, что парень выглядит взволнованным, он с любопытством спросил: — Что-то случилось?
— Я только что обходил здание с обратной стороны и заметил... кажется, там на земле без чувств лежит какой-то человек.
— Что?
Охранник опешил. Он тут же кликнул нескольких сослуживцев, и они поспешили к черному ходу. Действительно, на обледенелой земле пластом лежал невысокий смуглый мужчина, не подавая признаков жизни.
— Ба, да это же наш главный свидетель, Старик Дин! — удивленно воскликнул один из Стражей, разглядев знакомое лицо.
— Старик Дин?!
Другой охранник просиял и со всех ног бросился в здание. Спустя пару минут из дверей торопливым шагом вышел Фан Личан, полы его черного плаща развевались на ходу.
— Нашли его?! Где он?!
— Да чёрт его знает, валяется прямо тут... Может, от голода в обморок упал?
— Может, стоит отправить его в лазарет на осмотр?
— Некогда, заседание начинается с минуты на минуту! — Фан Личан лично убедился, что перед ним Старик Дин, и, проверив пульс, понял, что его жизни ничего не угрожает. В его душе воцарился неописуемый восторг. Теперь мозаика была полностью собрана, и у стороны защиты не оставалось ни единого шанса. В сегодняшнем вердикте суда он был уверен на все сто процентов!
Он тут же жестко скомандовал:
— С ним всё в порядке. Живо приведите этого старого хрыча в чувство и тащите в зал, пускай готовится давать показания!
Бросив это, прокурор спешно развернулся и зашагал к служебному входу для судебных служащих.
У главного входа Чэнь Линь внимательно наблюдал за этой сценой, и уголки его губ непроизвольно поползли вверх.
Привычным жестом пройдя досмотр, он с фотоаппаратом в руках проследовал в зал заседаний и занял свое прежнее место в секторе для прессы и публики. Вокруг него снова сгрудились выжившие обитатели Третьего района; не хватало лишь Вэнь Шилиня, который из-за срочных редакционных дел не мог присутствовать лично.
Когда все присутствующие заняли свои места, из судейских дверей степенным шагом вышел верховный судья Гу Юань. Сидящий в первом ряду Чэнь Линь слегка поправил указательным пальцем очки в полуободковой оправе и едва слышно прошептал самому себе:
— Ну что ж... спектакль начинается.