Чэнь Линь медленно остановился перед зданием Аукциона.
— Господин Посланник, предметы, которые вы желаете выставить на торги, будут приняты и опишутся нашей специальной группой. Однако из-за огромного объема на оценку уйдет от двух до трех дней... Ваша комната отдыха уже готова, прошу следуйте за мной, — раздался мягкий, уважительный голос Гу Кайсяня.
Управляющий Аукционным домом, судя по всему, принимал Посланника «Золотого Общества» далеко не в первый раз. И его общение с Чэнь Линем, и заранее проведенная подготовка были выполнены безукоризненно.
Чэнь Линь скользнул взглядом по толпившимся за его спиной людям, плавно разжал пальцы и, засунув руки в карманы плаща, направился внутрь здания.
Лишь тогда сотрудники из свиты Гу Кайсяня осмелились шагнуть вперед. Накинув на золотую гору плотное черное полотно, они осторожно попытались задвинуть её в здание... Но тут выяснилось, что высота дверных проемов Аукционного дома не достигала и половины высоты этой груды сокровищ. На ходу пришлось начать разбирать гору и вносить добро по частям.
Когда Чэнь Линь и золотая гора скрылись за дверями Аукциона, зеваки вокруг стали постепенно расходиться. Цзун Вэнь помахал рукой вслед Чэнь Линю и искренне крикнул:
— Господин Посланник, завтра вечером приглашаю вас на ужин.
Лу Юаньчжэн холодно хмыкнул:
— Человек уже ушел, какой смысл ор орать?
— А что? Думаешь, Посланник — это кто-то вроде тебя? Отошел на пару шагов и ничего не слышит?
— Если и услышал, то всё равно не пойдет.
— Пойдет он или нет — это его дело, а пригласить или нет — мое. — Цзун Вэнь неторопливо подошел к Лу Юаньчжэну, похлопал его по плечу костюма и с поучающей интонацией старшего произнес: — Молодой человек, занимаясь бизнесом, не стоит слишком уж дорожить своим лицом.
— И то верно, от лица концерна «Цветочная Столица» и так уже мало что осталось, — издевательски усмехнулся Лу Юаньчжэн. — После того как выплыла наружу история с Ивовым Городком, дела у вашей «Цветочной Столицы», кажется, идут не лучшим образом?
Улыбка на лице Цзун Вэня слегка застыла, а затем медленно угасла. В его старых глазах затаился лишь змеиный холод.
— Молодой человек, не будь слишком высокомерным... Думаешь, у вашего «Динлу» нет компромата, плавающего снаружи?
Лу Юаньчжэн слегка прищурился, в упор встретив взгляд Цзун Вэня. Телохранители за их спинами одновременно прижались к оружию — атмосфера у входа на Аукцион стремительно натянулась, готовая вспыхнуть кровавой режней!
Аукционный дом, девятый этаж.
Кубики льда тихо покачивались в хрустальном бокале, издавая чистый звон. Солодовый аромат виски разносился по комнате, кружа голову.
В отражении панорамного окна прямо посреди ночного неба застыла древняя золотая маска. Она спокойно взирала на две взвинченные группировки внизу, и в её прорезях для глаз не читалось ни единой эмоции.
— Господин Посланник, весь ваш товар размещен в VIP-хранилище на верхнем этаже... Не нужно ли вам что-нибудь еще? — Гу Кайсянь стоял за его спиной, слегка согнувшись, точь-в-точь элегантный и смиренный дворецкий.
— Составь мне опись всех мелких и средних золотых изделий из этой кучи.
Услышав это, Гу Кайсянь на мгновение опешил. Ни один из предыдущих Посланников не выдвигал подобных требований, и он на секунду растерялся, однако тут же кивнул:
— Слушаюсь, обождите немного.
— Постой, — Чэнь Линь помедлил и добавил: — Принеси мне газеты. Все газеты Главного Города Хунчэнь за последние два года.
— ...Слушаюсь.
Гу Кайсянь развернулся и вышел.
Когда дверь за ним закрылась, полутемная комната погрузилась в мертвую тишину. Чэнь Линь в одиночестве стоял у окна, все так же наблюдая за двумя столкнувшимися сворами внизу, и на его лице за золотой маской проступило выражение искреннего интереса.
Впрочем, до открытой бойни дело так и не дошло. Постояв в напряженной позе, обе стороны разошлись, отчего Чэнь Линь даже ощутил легкое разочарование.
«Эх, а ведь как было бы хорошо, если б они сцепились...»
Чем хуже отношения между этими крупнейшими концернами, тем выгоднее ему. В идеале они должны быть непримиримыми врагами, жаждущими порвать глотки друг друга. Только тогда его присутствие станет для них критически важным. Лишь когда каждый концерн начнет сходить с ума, пытаясь переманить его на свою сторону, он сможет удерживать абсолютную инициативу в торговле.
Чэнь Линь отвел взгляд и медленно зашагал по роскошной просторной комнате, погруженный в глубокие раздумья.
Спустя неизвестно сколько времени Гу Кайсянь снова постучал в дверь.
Первым делом он вручил Чэнь Линю список товаров на двенадцати страницах. Там значились сотни позиций: от золотых цепочек и кубков до золотых чаш высотой в полчеловека. Против каждого пункта числился вес, проба и детальная оценка мастерства, а в конце стояла красная печать Аукционного дома Хунчэнь, подтверждающая подлинность.
Вместе со списком в комнату вкатили тележку, доверху забитую газетами. Печатное дело в Главном Городе Хунчэнь было развито на широкую ногу — крупных и мелких редакций насчитывались десятки, так что стопка газет за два года выглядела весьма внушительно.
После ухода Гу Кайсяня Чэнь Линь опустился в кожаное кресло и небрежно взял верхний номер:
«Молодая певица Тянь Цзе оказалась в центре секс-скандала! В роли главного героя...»
Чэнь Линь:
— …
С подобными заголовками Чэнь Линь был знаком не понаслышке — в Городе Авроры тоже хватало желтой прессы, привлекающей внимание дешевой популярностью за счет громких заголовков. Но выудить оттуда хоть какую-то полезную информацию было сложнее, чем достать луну с неба... Он отбросил эту газету в сторону и достал номер из пачки другого крупного издания, но едва прочитал заголовок, как его губы нервно задергались:
«Известного актера обвиняют в использовании фанаток! Неужели для поддержания потенции ему требуются медикаменты?»
«Новое поколение айдолов выходит на сцену! Всенародное голосование объявлено открытым!»
«Роман актрисы и папарацци: всё ради удаления компромата? Сегодня состоится судебное заседание!»
Чэнь Линь не выдержал, поднялся и перерыл большую часть стопки. Куда бы он ни посмотрел — повсюду были пикантные сплетни да снимки из-под полы. Ни единой строчки о жизни простых граждан или политической обстановке... И это были крупнейшие газеты Главного Города Хунчэнь!
«Не может быть... С чего вдруг такое?» — Чэнь Линь искренне не понимал.
В конце концов, он и сам успел поработать журналистом. Хотя «Газета Авроры» тоже публиковала светскую хронику, она занимала лишь крошечную колонку и служила развлечением для жителей в свободное время. Но если брать газету в целом — от международных событий до разоблачения криминала и анализа действий властей — там было всё, что полагается серьезному изданию. К тому же там работал Вэнь Шилинь, обладавший искренним чувством справедливости.
А вот СМИ Домена Хунчэнь производили впечатление чего-то невесомого и рыхлого, будто кто-то набросил шелковую вуаль на клинок общественного мнения, который должен был быть острым как бритва. Это не только ослепило всех вокруг, но и позволило тихо, без шума развернуть острие, превратив прессу в послушную игрушку.
Чэнь Линь не сдавался. Он продолжал перебирать газеты — от самых популярных изданий до захудалых листков. И наконец на самом дне, среди кипы никому не нужной ветоши, наткнулся на несколько иных заголовков:
«Падение Домена Авроры: члены [Клуба Сумерек] стали изгоями для всех»
«Статистический переучет: средние сбережения молодежи Главного Города ушли в минус?»
«Навязанные развлечения и жизни в кредит: к чему это приведет текущее поколение?»
Чэнь Линь подобрал эти несколько номеров и въедливо перечитал их. Оказалось, что последняя газета выходила больше месяца назад, после чего редакция закрылась. На последней полосе висело письмо с извинениями — мол, из-за нерентабельности издательство прекращает работу. Статьи о [Клубе Сумерек] и размышления о грозящем Домену Хунчэнь кризисе стали их последним выпуском.
Шуршащие желтые газеты валялись на мраморном полу. За панорамным окном неугасающие огни мегаполиса рассыпались, словно звезды, спустившиеся на землю и слепящие глаза.
Чэнь Линь стоял посреди разбросанных газет, сжимая в руке листок из дешевой бумаги с расплывшимся шрифтом. Он долго молчал.
А затем внезапно усмехнулся, и на его лице за золотой маской проступила ядовитая ирония:
— Действительно... развлечение до смерти...