Третий сектор.
Чэнь Линь толкнул тяжелые двери штаба и неторопливо вышел на улицу.
Густой смог по-прежнему не рассеивался, мертвым грузом оседая на сердцах людей. Мимо то и дело проносились Стражи с носилками, на которых лежали либо бледные, окоченевшие трупы, либо истекающие кровью, изувеченные раненые. Некогда оживленный, бурлящий сектор теперь полнился лишь мучительными стонами и тревожным, приглушенным шепотом.
Облаченный в черное пальто Чэнь Линь ненадолго задержался на каменных ступенях крыльца, а затем двинулся следом за вереницей носилок к противоположной стороне улицы.
Прямо по соседству со штаб-квартирой Стражи располагалась крупнейшая лечебница Третьего сектора. Впрочем, статус «крупнейшей» был весьма условным — по своим масштабам она едва ли превосходила заурядный провинциальный медпункт.
Оба этажа здания до отказа забили стонущими пациентами. Бесчисленные белые и окровавленные брезентовые носилки плотным ковром покрывали пол; узкие проходы, где едва мог протиснуться человек, сузились до ширины ладони. Немногочисленные уцелевшие врачи, покрытые испариной, лихорадочно сновали между ранеными.
— Доктор… Доктор! Умоляю вас, посмотрите сначала моего ребенка! Он… кажется, он уже не дышит!
— Доктор! Марля и антисептики на исходе! Запасы в банке крови почти полностью исчерпаны!
— Как больно… Боже, как же больно…
— Здесь глубокое инфицирование раны… Эту конечность уже не спасти. Готовьте к ампутации.
— Доктор! У этого пациента зафиксирована остановка жизнедеятельности…
— …
Сливающийся гул из криков и плача эхом отражался от бетонных стен лечебницы. Очередь из носилок выплеснулась далеко за порог, выстроившись вдоль обочин от одного конца квартала до другого, а поток новоприбывших пострадавших даже не думал иссякать.
Сколько раненых ждало своей очереди? Две тысячи? Три? Чэнь Линь уже сбился со счета.
Он замер у самого входа — одинокое черное пятно посреди бескрайнего моря белого брезента. Его взгляд медленно скользил по этой картине преисподней, но лицо оставалось абсолютно бесстрастным, делая его похожим на забытое всеми изваяние.
Скрип...
Дверь операционной распахнулась, и оттуда вышел хирург, чьи руки были по локоть покрыты багровой кровью. Родственники раненого мгновенно хлынули внутрь, и, едва завидев на операционном столе застывшее тело, разразились истошным плачем.
Врач остался стоять у порога блока. Взирая на творящийся в залах ад, он чувствовал, как его душу затапливает бездонная, удушающая скорбь.
— Так больше продолжаться не может… — едва слышно прошептал он самому себе. — Всех тяжелораненых и тех, кто потерял слишком много крови… полностью отсекайте. Больше ими не занимаемся.
При этих словах остальные медики на секунду замерли. Они одновременно устремили на него потрясенные взгляды, пытаясь найти слова для возражения, но в итоге комната погрузилась в тяжелое, гнетущее молчание.
— Мы… мы просто оставим их умирать? — сиплым голосом переспросила одна из медсестер.
— У нас нет ни времени, ни ресурсов на их спасение, — хирург бессильно прикрыл глаза. — Что касается тех, чьи травмы средней тяжести… Соберите их вместе, кратко объясните правила дезинфекции и перевязки, а затем отправляйте домой. Пусть ищут выходы самостоятельно.
— …Поняла.
Стражи, обеспечивающие порядок на территории, среагировали незамедлительно. Они начали один за другим подхватывать еще дышащих, но обреченных тяжелораненых и выносить их за пределы лечебницы, освобождая драгоценные метры для тех, у кого оставался шанс.
Большинство из тех, кого выносили, уже находились в глубоком беспамятстве. Те же, кто сохранял крупицы сознания, мгновенно осознали — их вычеркнули из списка живых. Потоки носилок непрерывно проплывали мимо Чэнь Линя; он отчетливо видел судороги боли на их лицах и ту пустую бездну отчаяния, что застыла в их глазах.
Посреди этого первобытного хаоса граница между жизнью и смертью пролегла со стерильной четкостью. Человечество, уподобившись тяжелораненому зверю, начало хладнокровно сдирать с собственного тела гниющие куски плоти ради призрачного шанса сохранить жизнь всему организму.
Для обреченных выделили пустырь неподалеку от лечебницы. Ряды окровавленных каталок и носилок заполнили свободное пространство; над землей поплыл невнятный бред теряющих рассудок людей и прерывистые стоны, напоминающие шепот самой смерти.
Их оставили ждать развязки.
— Что вы творите?! Почему вы бросили их?!
— Моего отца привезли самым первым! По какому праву вы отказываетесь его лечить?! На каком основании?!
— Бедствия не смогли убить мою жену, а вы просто вышвырнули её подыхать на улицу?! Да какие вы после этого врачи?! Чем вы вообще отличаетесь от этих тварей Серого мира?!
— Это же чистой воды убийство!!!
— …
Родственники и близкие пострадавших, дежурившие у здания, при виде того, как их родных хладнокровно обрекают на смерть, мгновенно потеряли рассудок. Глаза людей налились кровью. Безумная толпа ринулась на штурм лечебницы, сминая санитаров и буквально втаптывая в пол тех врачей, кто еще пытался оказывать помощь. В залах вспыхнула яростная потасовка.
Оказавшийся поблизости Си Жэньцзе, который как раз обходил вверенную ему территорию, стремительно бросился в гущу событий. Вместе с подоспевшими Стражами он жестко заблокировал разъяренную толпу:
— Что вы здесь устроили?! Назад!
— По какому праву вы решаете, кому жить, а кому умирать?! — проревел один из мужчин.
— Раненых слишком много! У сектора нет необходимых медикаментов и времени! Если мы продолжим распылять ресурсы на безнадежных, в итоге погибнет абсолютно каждый!
— Но почему именно они должны стать этой жертвой?! Все мы люди! Почему вычеркнули именно их?!
— Потому что их повреждения несовместимы с возможностями нашей медицины.
— Но это же не их вина!!!
Си Жэньцзе на мгновение осекся. Вглядываясь в эти полные слез и ярости лица, Офицер отчетливо осознал — любые логические доводы сейчас бесполезны… Он мрачно махнул рукой, отдавая безмолвный приказ.
Щелк... Щелк...
Стражи синхронно вскинули табельное оружие, уперев холодные дула пистолетов прямо в зачинщиков. Лишь под воздействием сковавшего их первобытного страха толпа наконец притихла.
Пользуясь заминкой, бойцы жестко вытеснили протестующих за пределы периметра лечебницы, и внутри наконец восстановился относительный порядок.
Си Жэньцзе тяжело, надсадно выдохнул. Заметив у порога фигуру Чэнь Линя, он направился прямиком к нему.
— Тебя тоже зацепило?
— …Нет, — Чэнь Линь качнул головой. — Я цел. Просто проходил мимо, решил оценить обстановку.
— Раз ты был здесь, когда начался этот бунт, почему не помог моим парням навести порядок?
— Я думал об одной вещи.
— О какой?
Чэнь Линь не ответил. Его взгляд по-прежнему был прикован к багровому пятну пустыря, где лежали брошенные на произвол судьбы люди. Все события последних дней стремительно выстраивались в его сознании в единую, пугающе логичную цепочку: внезапное прекращение поставок сырья, экстренная остановка всех производственных линий на заводах, одномоментный разрыв всех видов связи, а затем — падение смога…
После долгого, удушливого молчания он ровным тоном произнес слова, от которых у Си Жэньцзе по спине пробежал ледяной пот:
— Скажи, а есть ли вероятность… что нас точно так же отсекли?
Офицер Стражи оцепенел, переваривая услышанное.
— Что ты имеешь в виду?..
— Все это выглядит слишком слаженно, чтобы оказаться простой чередой совпадений, — Чэнь Линь медленно перевел взгляд туда, где сквозь серую пелену угадывалось направление к городу Авроры. — Надеюсь, конечно, что это лишь моя излишняя подозрительность.
Слова Чэнь Линя заставили Си Жэньцзе нахмуриться. Он глубоко погрузился в свои мысли. Они стояли вдвоем на бетонных ступенях лечебницы, и между ними повисла звенящая тишина.
Спустя немало времени Си Жэньцзе едва слышно выговорил, словно пытаясь убедить самого себя:
— Нет, это исключено… В Семи Великих Округах сосредоточены сотни тысяч жителей, а местная промышленность обеспечивает до семидесяти процентов всех нужд обитаемых земель. Лишившись производственной базы окраин, город Авроры превратится в беспомощного калеку с ампутированными руками… Как руководство центра могло пойти на такой шаг? Вот вернется Мон-гэ, и все сразу прояснится.
Чэнь Линь одарил его коротким, пронзительным взглядом.
— А ты сам как думаешь… Если город Авроры действительно принял окончательное решение отсечь Третий сектор, то Хань Мэн… сможет ли он вообще вернуться?