Юй Ханьлу была мастером пятой трансформации Дао — «Сбор Духа в Сотне Акупунктур». Ей оставался всего шаг до формирования врожденной гань-ци и перехода от грубой физической силы к энергии. По логике вещей, она могла бы играючи справиться с тремя-пятью противниками второй стадии. Даже если бы они били ее мечами, они бы не пробили ее защиту.
Но Гу Чэньша отбросил ее одним простым ударом. Вот что значит истинный Кулак Дао. Только постигнув суть боевых искусств, идеально подходящих лично тебе, можно обрести такую мощь.
Гу Чэньша осознал это, анализируя технику Четвертого брата. Хоть тот и использовал только физическую силу, в его движениях скрывался некий высший закон, нечто невыразимое словами. В момент удара вся его жизненная энергия, дух и воля сливались в одной точке. Его кулак обретал душу, наполняясь решимостью «умереть без сожалений, если утром познал Истину».
Если бы Гу Чэньша атаковал Юй Ханьлу голыми руками, используя технику «Убийство солнца и луны», он вряд ли бы победил ее так легко.
Это не значило, что «Неуклюжий кулак» объективно сильнее «Убийства». Напротив, «Убийство» по своей природе было в разы могущественнее. Но «Неуклюжий кулак» идеально подходил именно Гу Чэньша. Он позволял ему вложить в удар всего себя: свой дух, свои идеалы, свое Дао и свою несгибаемую волю.
Это как ребенок, который не может поднять тяжелое копье — маленьким ножом он нанесет больше вреда.
К тому же, Гу Чэньша не постиг и тысячной доли истинной мощи «Убийства». Легенды гласили, что когда древний Император применял эту технику, в небесах одновременно всходили солнце и луна, а мир наполнялся абсолютной силой очищения, от которой не мог спастись ни один демон. Пока что в исполнении Гу Чэньша это была лишь сложная манипуляция энергией.
Но теперь, благодаря «Неуклюжему кулаку», он научился доводить контроль силы до абсолюта. А вот «Убийство» из-за его запредельной мощи пока не давалось ему с такой легкостью.
Конечно, он продолжит изучать формы Императорского Канона, чтобы с их помощью совершенствовать свой собственный кулак.
Хотя после этих трех дней он не прорвался на стадию «Медной кожи», его понимание боевых искусств перешло на новый уровень. С таким подходом в будущем он сможет бросить вызов истинным гениям.
— Пойду пройдусь по улицам. Посмотрю на мир, который создал отец, — сказал Гу Чэньша, когда наступили сумерки.
Слуги в поместье зажгли свечи, и всё вокруг залило мягким, радостным светом. Лун Юйюнь отлично управляла хозяйством. Эти свечи были не из дешевых — их делали из жира дикого мускусного медведя с добавлением редких благовоний. Они не только приятно пахли, но и освежали ум, отгоняли комаров и убивали микробов. Такое могли позволить себе только богатые аристократы.
Истинные же члены королевской семьи предпочитали Лунные Камни. В замке Гу Чэньша в стены были вмонтированы такие камни, и ночью там было светло как днем. Это был совершенно иной уровень роскоши.
С кухни донеслись звуки жарки и шипения масла, в небо потянулся дымок — готовился ужин. Мастера уровня Дао не нуждались в пище, но слугам и охране нужно было есть.
— Незаметно для себя я оторвался от мира смертных, — Гу Чэньша смотрел на дым с легкой меланхолией.
— Сейчас на улицах не протолкнуться. Здесь оживленнее, чем в столице, — подошла Лун Юйюнь. — В последние дни я собирала информацию. После указа о переносе столицы здесь стало в десять раз больше людей. Дела в наших торговых гильдиях идут просто блестяще. Товары сметают с полок, приходится возить их днем и ночью. Хорошо, что Академия Небесного Мастерства начала строить новые дороги.
— Я слышала, правительство собирается проложить железную дорогу от старой столицы до границы, чтобы возить грузы на железных повозках. Говорят, это удобнее водного транспорта, — с интересом заметила Юй Ханьлу. — Хотя мостить дороги железом — это как-то слишком расточительно.
— В этом и заключается гений Императора. Он шаг за шагом меняет мировоззрение всего народа, — сказала Лун Юйюнь. — Раз Ваше Высочество хочет прогуляться, мы составим вам компанию.
Они переоделись в простую одежду и вышли пешком, не став брать экипаж.
В поместье были свои кучера и роскошные кареты, готовые к выезду в любую минуту. Само поместье находилось в пригороде, но дорога была идеально ровной — из укатанного щебня и глины. Ни пылинки. Идти по ней было одно удовольствие. По бокам журчала вода в аккуратных сточных канавах, за которыми тянулись плодородные поля, огороды, сады и рыбные пруды. Стояла весна, зимние холода отступили, и всё вокруг дышало жизнью.
Пройдя пару десятков ли, они вышли на широкий проспект. Рынок был расчерчен как шахматная доска. Кругом сновали люди, царила атмосфера праздника. Зажглись уличные фонари: масляные лампы в стеклянных колпаках от ветра. За ними следили специальные смотрители, нанятые правительством из местных жителей и получающие зарплату из казны.
Магазины пестрели вывесками: шелка, одежда, закуски, нефритовые украшения, безделушки, а также мечи, луки, арбалеты и броня. Тут же теснились книжные лавки, мясные ряды, таверны, рестораны, банки и ломбарды. Но больше всего было аукционных домов. Многие диковинки из Диких Земель не имели фиксированной цены, поэтому их продавали с молотка.
— Ой, салют! Смотрите, салют! Бабах!
Вдали расцвели разноцветные огни. Стайка детей с засахаренными яблоками на палочках с визгом пронеслась по улице, за ними спешили родители.
Плюх! Маленькая девочка с косичками споткнулась, упала и громко расплакалась, потирая покрасневший лоб.
Гу Чэньша тут же подхватил ее на руки и мягко помассировал лоб. Опухоль мгновенно спала, и малышка перестала плакать. Лун Юйюнь с улыбкой вытерла ей слезы, а Юй Ханьлу купила в соседней лавке новое яблоко в карамели и вложила ей в ручку. Девочка радостно засмеялась.
Подбежали испуганные родители, рассыпаясь в благодарностях. Отец поднял с земли брошенное яблоко и аккуратно выбросил в мусорный бак у дороги.
— Сколько ей лет? — спросил Гу Чэньша.
— Шесть. Пора в школу, — ответил отец, парень лет двадцати трех в простой хлопковой одежде. Не богач, но вид имел здоровый и сытый. — Да благословят Небеса нашего Императора! Вчера приходили чиновники, сказали, что девочкам теперь тоже обязательно учиться. Правительство оплачивает трехразовое питание, выдает книги и кисти. А если будет хорошо учиться — еще и стипендию дадут! Вот это я понимаю, мудрое правление.
— Пусть учится прилежно и занимается боевыми искусствами, — Гу Чэньша ласково погладил девочку по голове. — Времена изменились. Теперь и женщины могут стать чиновниками.
— Обязательно, обязательно! Ей так повезло родиться в эту эпоху. Пару десятков лет назад, при моем деде, люди с голоду пухли, а дочерей продавали в рабство богачам. Разве могли мы мечтать о такой жизни? — отец еще раз поклонился и увел дочку.
— Подумать только, у Императора хватило смелости на такое: оплачивать учебу всех детей в империи из казны, — поразилась Юй Ханьлу. — Я слышала об этом, но думала, что это просто слухи. А они и правда начали ходить по домам.
— Если так пойдет и дальше... что будет через пару десятков лет? Дети с ранних лет получают образование и изучают боевые искусства за счет государства. Какой же мощью будет обладать эта империя?! — Лун Юйюнь тоже была в шоке.
Ху! Ху! Ху!
Мимо, чеканя шаг, пробежал патруль из сотни солдат. Все в броне, с тяжелыми мечами за спиной, крепкие как быки. Они пели строевую песню, внушая жителям чувство абсолютной безопасности. На улицах не было ни хулиганов, ни воров.
Тут и там попадались уборщики в униформе, метущие улицы. Они тоже получали жалованье от государства. Город сверкал чистотой.
— Это улица шелка и меха, она тянется на десять ли, — Лун Юйюнь играла роль гида. — А вон там квартал ресторанов. За ним — улица оружия и брони. Аптечный ряд — на другом конце города, а книжные и чайные — вон там. Бордели и игорные дома — у реки. Там сейчас настоящий Вавилон. Новые заведения роскошнее столичных! Не хочешь заглянуть?
— Меня это не интересует, — отмахнулся принц. — Но решение отца легализовать это — мудрый ход. Есть вещи, которые невозможно искоренить запретами. Лучше вытащить их из тени на свет, так будет чище.
— Посмотри на этих людей. Они искренне улыбаются. Дети счастливы, — вздохнула Юй Ханьлу. — Наше Государство Божественного Нефрита богато, но по сравнению с династией Юн мы безнадежно отстали.
«Как долго продлится эта идиллия? Это лишь мимолетная вспышка или тысячелетний мир?» — Гу Чэньша чувствовал тревогу. Он больше всего боялся, что этот Золотой Век исчезнет, как фейерверк.
— Сегодня на аукционе мясо Великого варварского быка! Стартовая цена — сто юаней за цзинь! — выкрикивали зазывалы у аукционных домов. — Не упустите свой шанс, господа!
На площади перед аукционом начали останавливаться кареты, из которых выходили богато одетые помещики.
Мясо варварских быков давно стало деликатесом на столах столичной знати, но в провинции даже богатые семьи не могли его достать. Теперь, с разрастанием войны, этого мяса стало больше, предложение увеличилось, и местные землевладельцы ринулись за покупками.
Социальная иерархия династии Юн была строгой. На самом верху находились Великие Семьи с тысячелетней историей, несущие в себе кровь богов или древних мудрецов: кланы Фа, Хэн, Сюань, Лэй, Хун, Юнь. Они переживали смены династий, правители не могли с ними справиться и относились к ним с почтением. Иногда они сами ставили или свергали императоров, контролируя судьбу империи, и имели тесные связи с бессмертными сектами.
Затем шли Малые Семьи. Это были кланы, чьи предки когда-то вознеслись и стали бессмертными. Их потомки до сих пор состояли в сектах, что обеспечивало семьям богатство, лучшие земли и постоянный приток талантов. Хоть они и уступали Великим Семьям, их влияние было огромным.
Третью ступень занимала Новая Аристократия, возвысившаяся при Императоре Небесного Талисмана. Кланы Лоу и Ши, обладая властью в правительстве и поддержкой Императора, могли давить на Малые Семьи, но до Великих им было далеко.
Эти три сословия составляли высший эшелон общества.
Ниже шли обычные дворяне и столичные богачи. Еще ниже — крупные землевладельцы в провинциях. И на самом дне "элиты" — местные помещики и деревенские богатеи.
До воцарения Императора Небесного Талисмана мясо варварского быка могли позволить себе только первые три сословия. А теперь его покупали даже обычные помещики.
Гу Чэньша молча размышлял об этой пирамиде власти, выстроенной слой за слоем.