— Где это мы? — Лоу Байюэ открыла глаза и задала первый вопрос.
Гу Чэньша не ответил. Он потерял слишком много крови, отдав Лоу Байюэ треть своей драконьей крови солнца и луны, и теперь чувствовал колоссальную слабость. Ему оставалось лишь горстями глотать небесную росу, чтобы восстановить жизненные силы.
Раньше, при низком уровне культивации, одной капли небесной росы хватало, чтобы полностью восстановить кровь и закалить плоть. Теперь же он поглощал её целыми порциями, превращая в драконью кровь солнца и луны.
— Это ты меня спас? — Лоу Байюэ не стала мешать ему восстанавливаться. Позадавав вопросы, она быстро поняла, что произошло.
Она проиграла Ли Ваншэну, но не теряла сознание, поэтому отчетливо помнила все детали боя. Придя в себя, она сложила всё в единую картину.
Она оглядела пространство вокруг. Здесь, словно горы, высились ящики: с пилюлями чистой ци, пилюлями возрождения пурпурной крови, пилюлями семи мудрецов и даже бочонками небесной росы.
Такое богатство повергло её в изумление. Она понятия не имела, где Гу Чэньша мог достать столько ресурсов.
Прошло много времени, прежде чем Гу Чэньша открыл глаза. Кровь и ци наконец восстановились. Если бы не небесная роса, на такое восстановление ушли бы годы.
— Невероятно, что ты обладаешь такими сокровищами, — Лоу Байюэ стояла, заложив руки за спину, и смотрела на алтарь, парящий под куполом. — Если я не ошибаюсь, это...
— Верно. Я получил эдикт алтаря небес, и теперь это пространство — пагода трансформации дракона, созданная эдиктом, — Гу Чэньша не стал скрывать правду. Он понимал, что Лоу Байюэ уже обо всем догадалась.
— Император Небесный Талисман, сын небес... — хоть Лоу Байюэ была готова к этому, подтверждение вызвало у нее сильное волнение. Она тут же покачала головой: — Нет, это невозможно. Ты не сын небес. Исторические хроники гласят, что любой сын небес, еще не получив эдикт алтаря небес, уже обладает мощнейшим талантом и рождается как святой от рождения. Разница между сыном небес и святым от рождения лишь в наличии эдикта. Твой же талант был довольно средним, и только недавно он стал чуть выше среднего. По сравнению со святым от рождения — это пропасть.
— Я немного обсуждал это с отцом, — Гу Чэньша сохранял спокойствие. — Этот эдикт принадлежит не мне. Вероятно, отец, вступив в борьбу с небесным дао, изменил мою судьбу, чтобы я смог его получить.
— Вот оно что. Я так и предполагала, — вздохнула Лоу Байюэ. — Императору больше не нужен эдикт алтаря небес, небесное дао вряд ли может ему навредить. Но ты рискнул ради меня, раскрыв секрет эдикта. Не боишься, что я проболтаюсь? Если тайна эдикта будет раскрыта, ты в мгновение ока станешь врагом номер один для всего мира. Множество старых демонов и древних бессмертных монстров попытаются тебя схватить. Твои нынешние достижения в их глазах — ничто, но эдикт — совсем другое дело. Даже слава Фа Усяня меркнет по сравнению с этой тайной.
Лоу Байюэ была права. В глазах великих мира сего Гу Чэньша пока был лишь успешным принцем, не заслуживающим серьезного внимания.
— Ничего страшного, — ответил Гу Чэньша. — Артефакт империи должен принадлежать тому, кто обладает достойной добродетелью. Добродетель — это корень, а артефакт — лишь дополнение. Зачем мне жертвовать основой ради внешней вещи? Эдикт — это всего лишь канал для торговли, не более.
— Хм? — Лоу Байюэ на мгновение замерла, а затем одобрительно кивнула: — Хорошо сказано. Сердце человека должно быть выше небес. Я тебя недооценила. Камень в грязи однажды может стать небесной звездой, сияющей вечность, а небесная звезда может упасть в грязь.
— Прекрасно сказано, — согласился Гу Чэньша. — Это мой последний секрет. Раз уж ты узнала, то скрывать больше нечего.
— Мудрецы бескорыстны. То, что у тебя нет секретов от меня — это к лучшему, — промолвила Лоу Байюэ. — Сегодня ты спас мне жизнь. Я этого не забуду и однажды отплачу. Не нужно слов благодарности. Раз уж ты владеешь эдиктом алтаря небес и практикуешь искусство императора по запечатыванию богов, а в твоих жилах течет драконья кровь солнца и луны... Неудивительно, что твоя кровь обладает невероятной жизненной силой. Она не только восстановила мое тело, но и помогла мне постичь тайны Великого искусства убийства богов, которые раньше были мне непонятны. Мое будущее теперь не имеет границ. Я поняла, почему император так хотел, чтобы мы сблизились.
— Великое искусство убийства богов и искусство императора по запечатыванию богов — одно убивает богов, другое запечатывает их. Неужели в их сочетании скрыта какая-то тайна? — Гу Чэньша понял, что сам того не ведая, помог Лоу Байюэ сделать рывок в культивации.
— Мне сложно описать это словами, но со временем я смогу совершить еще один прорыв. Закалю мозг истинным огнем самадхи, пропущу его через все тело и достигну девятой стадии дао — стеклянного нефритового тела. Тогда Ли Ваншэну будет не так просто меня убить, — Лоу Байюэ вспомнила недавний бой. — Но он действительно силен. Хоть его талант и уступает Фа Усяню, он стоит на самой вершине среди непревзойденных гениев.
— Непревзойденный гений — это и правда страшно, — Гу Чэньша вспомнил Лун Цзайфэя и скорость его прогресса.
Ли Ваншэн был элитой Гнезда Десяти Тысяч Драконов, получая ресурсы, превышающие возможности Лун Цзайфэя в тысячи раз. Неудивительно, что он достиг такой стадии.
— Кстати, Ли Ванлун — человек или демон? Если демон, то и Ли Ваншэн — демон, хоть и похож на человека.
— Ли Ванлун изначально был самой обыкновенной змеей. Благодаря удаче он шаг за шагом эволюционировал, обрел форму дракона и основал Гнездо Десяти Тысяч Драконов, став повелителем всех демонов. Он умеет принимать человеческий облик. Его сыновья, естественно, рождаются людьми, но в их венах течет демоническая кровь. Мать Ли Ваншэна, скорее всего, Трехглазый Духовный Феникс, поэтому у него на лбу был третий глаз, — Лоу Байюэ знала множество секретов.
— Я знаю, что для принятия человеческого облика демоны либо должны достичь шестнадцатой стадии дао — заимствования трупа для воскрешения, но тогда им придется пожертвовать телом и душой, что приведет к регрессу, либо достичь бессмертного тела, когда плоть может меняться по желанию, — Гу Чэньша читал много книг и знал о многих путях развития.
— Культивация Ли Ваншэна давно переросла стадию заимствования трупа, — Лоу Байюэ села и, искупавшись в свете солнца и луны, почувствовала прилив сил. — Пагода трансформации дракона — сокровище для культивации. Воспользуюсь случаем. Давай поступим так: ты расскажешь мне искусство императора по запечатыванию богов, а я — Великое искусство убийства богов. Будем честны и открыты друг с другом.
— Без проблем, — Гу Чэньша не собирался скрывать свою технику.
Он знал, что в основе боевых искусств лежит воля и понимание самого человека, а техника — лишь инструмент. Он хотел услышать принципы Великого искусства убийства богов, чтобы использовать их как основу для совершенствования своего неуклюжего меча.
Так, прямо в пространстве пагоды трансформации дракона, двое начали совместную практику. Никто не таил знаний.
Гу Чэньша подробно изложил тонкости техник очищения, трансформации, убийства и дракона солнца и луны, даже нарисовал схемы. Однако некоторые аспекты, основанные на ментальном восприятии, передать словами было невозможно.
Когда же Лоу Байюэ начала рассказывать о Великом искусстве убийства богов и Великом искусстве пожирания богов, её речь наполнилась сложными формулами и теориями. Гу Чэньша просто не понимал, о чем идет речь, и даже не мог запомнить это. Эти знания словно были из другого мира. В истории человечества никогда не было ничего подобного. Каждое слово было наполнено тайнами устройства вселенной, изменениями жизни и смерти, секретами человеческого тела и высших измерений.
Этой теории не знали ни святые, ни боги, ни даже само небесное дао.
— Я ничего не понимаю, — Гу Чэньша почувствовал, как у него начала раскалываться голова.
Огромное количество сложных формул и теорий было выше его понимания. Он не мог понять, как Лоу Байюэ смогла усвоить всё это и успешно культивировать.
Зато Лоу Байюэ легко усваивала искусство императора по запечатыванию богов. Её прогресс был в разы быстрее, чем у Гу Чэньша.
Гу Чэньша с ужасом осознал, что талант Лоу Байюэ рос по мере углубления в изучение Великого искусства убийства богов и Великого искусства пожирания богов. Она словно пробуждалась от долгого сна.
«Похоже, отец не зря так высоко ценил её. Возможно, её талант на самом деле скрывал в себе статус святого от рождения, но был чем-то подавлен? И теперь она понемногу вспоминает всё?»
Ведь до ранения талант Лоу Байюэ казался лишь талантом уровня «гений». Но стоило ей принять его кровь, как она мгновенно превратилась в «непревзойденного гения».
Гу Чэньша был знаком с талантами. Лун Цзайфэй был отличным примером «непревзойденного гения» — любые сложные техники он понимал мгновенно, усваивая их так, словно практиковался годами, сразу же записывая их в глубины своей души.
А Гу Чэньша был другим: любую технику он должен был долго обдумывать, привыкать к ней и упорно тренироваться, прежде чем овладеет ею.
С Лоу Байюэ происходило то же самое. Как только он объяснял приемы искусства императора по запечатыванию богов, она тут же постигала их суть, давая такие трактовки, которые даже не приходили в голову самому Гу Чэньша. Через пару дней её понимание этого искусства станет глубже, чем у него самого. Но поделать с этим было нечего: талант определял скорость обучения.
Это было то же самое, что и суть его неуклюжего меча. Лоу Байюэ лишь постигала основы искусства императора по запечатыванию богов, но не могла культивировать его, точно так же, как Гу Чэньша понимал принципы Великого искусства убийства богов, но не мог их применить.