Техника «Убийства солнца и луны» была подобна спящему вулкану: пока не активирована — ничего не происходит, но стоит ей вырваться на свободу — небеса содрогаются. Однако для самого практикующего от нее не было никакой пользы: ее нельзя было использовать для закалки тела, да и в обычных тренировках не попрактикуешь. Чтобы освоить ее в совершенстве, оставалось лишь мысленно моделировать ее применение в глубинах разума.
Р-р-р!
Спустя всего несколько десятков вздохов после побега Гу Чэньша из малого сада донесся яростный рев. Судя по всему, принц династии Давэй вернулся, обнаружил пропажу всех восемнадцати командных флажков и теперь был готов рвать и метать.
«Бежать дальше нельзя. Я серьезно ранен, далеко не уйду. Лучше спрятаться в пространстве алтаря и подлечиться», — Гу Чэньша нырнул в укромный угол храма и переместился в жертвенное пространство.
Теперь это место больше походило на сокровищницу: золото, драгоценности, броня, пилюли, флажки и... труп.
Но Гу Чэньша было не до богатств. Он залпом проглотил с десяток капель Небесной росы и активировал «Закалку солнцем и луной», чтобы растворить ее целительную силу. Тотчас же по телу разлилось благодатное тепло и освежающая прохлада, стремительно затягивая раны.
Небесная роса не только увеличивала силу, но и обладала невероятными целебными свойствами и способностью нейтрализовать яды. Если дать ее умирающему, она может поддерживать в нем жизнь, пока не иссякнет ее действие. Теоретически, обладая достаточным запасом Небесной росы, можно оттягивать смерть почти бесконечно.
Вот только получить ее можно было лишь через жертвоприношение небесам, а эта привилегия издревле принадлежала лишь Императорам. В мире смертных о ней ходили лишь легенды.
Сочетание «Искусства Императорской Канона» и Небесной росы было идеальным.
Спустя целый час Гу Чэньша наконец открыл глаза. Раны полностью затянулись, он был полон сил. Однако он не спешил возвращаться. Что там, снаружи, он не знал. Если храм сейчас кишит взбешенными мастерами секты и варварами, выход обернется верной смертью.
«Посмотрим, что там у этого демона», — Гу Чэньша перевел взгляд на парящий в воздухе кровавый шар и, зажегши тысячелистник, начал ритуал.
Спустя мгновение над алтарем материализовалась сотня капель Небесной росы.
«Отлично! Этот демон оказался на том же уровне, что и Хэйша Бяньфу». Он поспешно собрал капли в горлянку и, пересчитав свои запасы, обнаружил, что у него уже почти двести капель.
Затем он принялся обыскивать труп и вскоре нашел императорский указ.
«Снова указ династии Давэй о даровании графского титула. Да что они задумали, разводя тут такую активность? И, надо же, этого ублюдка звали Книжник Инь-Ян. Вспомнил! Лун Юйюнь рассказывала о нем. Это зловещий еретик, практикующий гнусные техники "сбора Инь для восполнения Ян". Кажется, императорский двор когда-то уничтожил его секту». Гу Чэньша был доволен. Порывшись еще, он нашел свиток в розовой обложке, испещренный рисунками совокупляющихся пар — это оказалось пособие по той самой технике, «Искусство Радости Инь-Ян».
Помимо этого, он нашел пурпурно-золотой флакон с тремя розовыми пилюлями неизвестного назначения, но явно крайне ценными, раз старый извращенец хранил их так бережно.
«Убил Хэйша Бяньфу, теперь вот Книжника Инь-Ян... Избавился от двух старых чудовищ. С такими заслугами, даже если провинция Банань падет, мне вряд ли грозит суровое наказание». Гу Чэньша собирался принести указ в жертву, но вдруг заметил нечто странное. Восемнадцать флажков излучали ауру, превосходящую ту, что исходила от документа.
«Неужели эти флажки — нечто вроде меча имперского посланника или ритуальных артефактов для жертвоприношения небесам?» Гу Чэньша был потрясен. Его чутье на ауру Сына Неба подсказывало, что эти предметы гораздо ценнее указа.
Только священные предметы для императорских ритуалов могли обладать такой концентрированной аурой. Династия Великий Юн хранила подобные сокровища в Императорском Храме Предков, извлекая их лишь для церемоний жертвоприношения, после чего они возвращались обратно в сокровищницу.
Это были воистину священные артефакты.
«Но эти флажки явно обладают невероятной магической силой. Не жалко ли пускать их в расход? Ладно, сначала пожертвую указ, посмотрим, что это даст». Он поджег свиток и, сконцентрировав волю, связался с Небесным Дао.
Указ сгорел, его аура влилась в алтарь. Новых техник Гу Чэньша не получил, зато заметил нечто иное: стены пространства алтаря словно уплотнились. Сквозь них, как сквозь густой туман, стали проступать размытые очертания реального мира. Разглядеть что-то конкретное было невозможно, но само ощущение было поразительным.
«Не хватает ауры Сына Неба, — мгновенно смекнул Гу Чэньша. — Возможность видеть реальный мир из этого пространства бесценна! Плевать на флажки, даже если они божественные артефакты!»
Без колебаний он бросил все восемнадцать флажков на алтарь и начал ритуал.
Грохот!
Весь алтарь содрогнулся, словно потрясенный колоссальным вливанием ауры Сына Неба. Пространство пришло в движение, начав расширяться. Полупрозрачные стены превратились в кристально чистые хрустальные барьеры, сквозь которые Гу Чэньша мог четко видеть всё, что происходит снаружи.
Он по-прежнему находился в укромном углу храма. Мимо то и дело проходили культисты, он даже мог слышать их шаги.
Теперь он словно находился внутри невидимого хрустального шара: он видел всех, а его — никто, ведь они находились в разных измерениях.
Обнаружить его мог лишь тот, кто постиг глубочайшие тайны уровня Дао, способный разгадать загадки пространства-времени, разорвать пустоту и создать собственное пещерное измерение.
Но это требовало как минимум тридцатой трансформации Дао. Мастера такого уровня были практически богами.
«А? Флажки всё еще здесь!» — Гу Чэньша с удивлением обнаружил их на алтаре после ритуала. Они лишь утратили свою подавляющую ауру величия — ауру Сына Неба, поглощенную алтарем.
«Предыдущие указы были из обычных материалов, поэтому при резонансе энергий сгорали дотла. А эти флажки сделаны из чего-то особенного, вот и уцелели. К тому же я приносил в жертву не сами артефакты, а заключенную в них ауру Сына Неба». Догадавшись в чем дело, Гу Чэньша обрадовался.
Это означало, что флажки всё еще сохранили свои свойства по сбору духовной энергии. Утрата ауры Сына Неба никак не сказалась на их функциях как артефактов.
«Охрана снаружи еще не снята, придется подождать». Теперь, когда он мог наблюдать за происходящим из укрытия, он чувствовал себя прозревшим слепцом. Это новообретенное преимущество пробудило в нем желание провернуть еще одно дельце.
Из пространства алтаря можно было легко планировать идеальные атаки из засады — это делало его практически неуязвимым.
«Жаль только, что пространством нельзя управлять для перемещения», — Гу Чэньша быстро выявил и слабое место. По логике, пространство Небесного Жертвенного Талисмана должно было быть всемогущим, а значит, и дрейфовать в пространстве-времени для него не составило бы труда. Очевидно, всё еще не хватало ауры Сына Неба.
Если бы он мог перемещать алтарь, всё стало бы намного проще. Он мог бы подкрасться к эксперту вплотную и внезапно атаковать. Или даже телепортироваться прямо внутрь врага и разорвать его изнутри.
Представьте: ничего не подозревающий враг, и вдруг у него в животе материализуется Гу Чэньша, применяющий «Убийство солнца и луны». Беднягу просто разорвет на куски.
В древних летописях описывались бессмертные, владеющие техникой «изменения размеров»: позволив дракону проглотить себя, они увеличивались в его желудке и разрывали зверя на части.
Но пока что пространство алтаря служило лишь укрытием. Где Гу Чэньша входил в него, там же и выходил.
Впрочем, и этого было достаточно, чтобы стать самым страшным ассасином в мире.
Поэтому он решил задержаться здесь и продолжить убивать старых демонов и варварских командиров. Разумеется, принца династии Давэй следовало обходить десятой дорогой. Его культивация была слишком пугающей — вероятно, он находился на третьей трансформации Дао или выше. Против такого даже «Убийство солнца и луны» было бессильно. Если он промахнется, враг убьет его быстрее, чем он успеет подумать о возвращении в алтарь.
В конце концов, Гу Чэньша был лишь великим мастером боевых искусств. Убийство Хэйша Бяньфу и Книжника Инь-Ян уже было пределом его возможностей.
Помимо культистов, храм патрулировали и варварские воины.
Но Гу Чэньша они не интересовали. Хочешь победить — бей по генералам.
«Кроме Хэйша Бяньфу и Книжника Инь-Ян, среди главарей мятежников должны быть Даос Ста Ядов и Владыка культа Кровавой Души. Они оба эксперты первой-второй трансформации Дао. Если я устраню их, варвары могут запаниковать и отступить из уездов. Правда, если я в одиночку перебью всех этих монстров, это вызовет слишком много вопросов. Придворные чиновники и Император начнут копать под меня».
Дождавшись, пока патруль скроется за углом, Гу Чэньша вышел из алтаря и двинулся дальше.
В этот раз всё было гораздо проще. Он крался по темным углам, а услышав шаги, тут же нырял в пространство алтаря, выходя, когда путь был свободен. Это было даже эффективнее невидимости.
Вскоре он подобрался к самому сердцу храмового комплекса.
Это был огромный круглый зал, из которого веяло таким леденящим холодом, что Гу Чэньша не решился подойти близко. То, что он увидел внутри, заставило его содрогнуться.
Из зала непрерывно выплывали пузыри, которые не лопались в воздухе. Внутри каждого пузыря была заключена странная пилюля. Пилюли бешено вращались, терлись о стенки пузырей, и вдруг вспыхивали ревущим пламенем, высвобождая чистейшую лекарственную эссенцию. Эта эссенция сливалась с пузырями, после чего они втягивались обратно в зал.
«Шестая трансформация Дао — "Высвобождение ци"... Нет, способность так свободно управлять врожденной гань-ци — выпускать ее и втягивать обратно — это уже седьмая трансформация: "Небесное Восхождение"!» Гу Чэньша понял, что пузыри — это врожденная гань-ци, выпущенная из человеческого тела. Мастер шестой трансформации Дао может выпустить гань-ци наружу, но она рассеивается в пространстве. Лишь достигнув седьмой трансформации, практик обретает полный контроль над ней, заставляя циркулировать вне тела, что позволяет ему левитировать и даже летать.
«Нужно уходить. С этим мне не справиться», — он тихо попятился, боясь даже оглянуться.
Он не был уверен, что сможет убить эксперта третьей трансформации Дао с его «Медной кожей и железными костями», а тут перед ним мастер седьмой трансформации!
В Южных горах он видел, как Лоу Чунсяо похожими пузырями захватывал варваров.
Такой монстр мог убить его сотню раз в мгновение ока. Разрыв в силе был колоссальным, и никакие артефакты или удача не могли его компенсировать.
Ему оставалось лишь уйти как можно дальше. Неудивительно, что 3-й принц не решался послать армию на штурм — при наличии такого эксперта это было бы самоубийством.
К счастью, мастер был поглощен критическим моментом культивации, иначе скрытность «Трансформации солнца и луны» могла бы и не спасти Гу Чэньша.
Этот эксперт очищал свою врожденную гань-ци, используя ее для сжигания ценных трав и впитывания их свойств, делая свою ауру еще более могущественной и изменчивой.
Гань-ци, доведенная до совершенства, могла быть и твердой, и мягкой. Она могла принимать форму облака, иглы, стены и даже энергетического клона человека.