«Семья Сыма — весьма интересные люди», — размышлял Гу Чэньша, шагая по проселочной дороге.
Стояла весна 18-го года правления Императора Небесный Талисман. Прошло уже больше четырех лет с того лета 14-го года, когда он получил Небесный жертвенный талисман. Тогда он был обычным принцем, не способным даже курицу связать, а теперь манипулировал Небесным Дао, мог двигать горы и поворачивать реки вспять. Какая невероятная метаморфоза!
Империя продолжала процветать. Затворничество императора не вызвало никаких потрясений. По всей стране шло масштабное строительство. Даже сельские дороги мостили камнем и гравием. Во всех провинциях, префектурах и уездах открылись бесплатные школы, обеспечивающие учеников жильем и питанием. Отличники получали щедрые стипендии, которых хватало на безбедную жизнь. В школах преподавали литературу, боевые искусства, инженерное дело, сельское хозяйство, торговлю и даже государственное управление. Атмосфера была прогрессивной: мальчики и девочки учились вместе, и среди девушек уже появлялось немало выдающихся талантов.
«Когда отец ввел совместное обучение и обязал женщин изучать грамоту и боевые искусства, это вызвало сильное сопротивление, — вспоминал Гу Чэньша. — Но теперь, назначив У Данкун во главу кабинета министров, он подал мощный пример. Будучи женщиной, она не сможет открыто саботировать эту политику».
Гу Чэньша шел по дороге с легким сердцем. За эти полгода странствий в поисках реинкарнаций звезд его "Искусство Восполнения Небес Живыми Существами" почти достигло совершенства, а гань-ци и разум прошли глубокую очистку. Он был готов в любой момент прорваться на двенадцатую трансформацию Дао — "захват души". Его развитие за последние четыре года было стремительным, поэтому он не торопился, предпочитая накапливать опыт.
Общение с простым народом было лучшей тренировкой. Он даже начал глубже понимать принципы управления государством. Люди могут быть разрушителями природы, но в то же время они способны поддерживать её баланс, укрощать стихии и гармонизировать энергии Инь и Ян. Когда Инь и Ян в разладе, мир страдает. Роль человека — управлять этими силами и направлять процесс созидания.
Гу Чэньша неспешно шел по тропинке, наслаждаясь весенним пейзажем: заливными лугами, зеленеющей рассадой и крестьянами, трудящимися в поле. Здесь были прекрасные горы и чистые реки, место было наполнено духовной энергией, а под землей скрывались энергетические артерии, образуя естественную формацию, подобную спящему дракону. Отличное место.
Внезапно до него донеслась песня: "Горстью зеленой рассады усажено поле, Склонишься низко — и видишь небо в воде. Шесть чувств очистив, познаешь ты Дао суть, Шаг назад сделав, вперед продолжишь свой путь".
Гу Чэньша почувствовал в этих словах глубокий философский смысл. Он посмотрел в сторону поющего — это был крестьянин средних лет, сажавший рис. — Дядюшка, что это за песня? — спросил он.
— О, вы, должно быть, ученый, — крестьянин поднял голову и ответил с явным уважением, так как ученые пользовались большим почетом. — Эту песню сочинил господин, живущий у подножия вон той горы. Его зовут Чжугэ Я. У него есть немного земли и фруктовый сад, так что семья считается зажиточной. Но он не ищет государственной службы, живет тихо, управляет своим хозяйством с парой слуг. Его родители умерли, когда он был еще ребенком.
— Чжугэ Я? — Гу Чэньша никогда не слышал этого имени. Казалось, это просто образованный землевладелец, но песня была нетривиальной. Стоило навестить его.
Поблагодарив крестьянина, он направился к подножию горы. Гора была невысокой, покрытой фруктовыми деревьями. Несколько горных ручьев сливались в небольшую речку, которая питала поля у её подножия. Рассада здесь была заметно выше и гуще, чем на соседних участках — явный признак использования каких-то особых методов.
«Это 'Формация Девяти Изгибов Небесной Реки'. Извилистое русло, собирающее духовную ци... Тот, кто здесь живет, точно не простой человек», — Гу Чэньша заинтересовался еще больше.
У подножия горы стоял изящный кирпичный дом в классическом стиле. Во дворе бродили куры, утки и гуси, играли собаки и кошки. Идиллическая пасторальная картина, дарующая душе покой.
Подходя ближе, он заметил у дороги маленького мальчика-слугу. Увидев Гу Чэньша, мальчик почтительно поклонился: — Высокий гость, господин приказал мне ждать вас. Я жду здесь уже давно.
— О? Твой господин знал, что я приду? — удивился Гу Чэньша. Его визит был совершенно спонтанным, он решил зайти сюда, только услышав песню. Как кто-то мог это предвидеть?
— Прошлой ночью господин наблюдал за звездами. Он заметил отклонение эклиптики, выравнивание экватора, дрожь синего пути и вращение фиолетового пути, что отразилось на земных меридианах. Поэтому он знал, что сегодня, именно в это время, нас посетит великий человек, — мальчик говорил спокойно и уверенно, оперируя сложными астрономическими и геомантическими терминами, что еще больше поразило Гу Чэньша.
Мальчику было от силы лет семь-восемь, но его манеры и знания были феноменальными. Присмотревшись, Гу Чэньша с удивлением понял: мальчик был 'гением'! За гениев даже такие гиганты, как Врата Небес и Земли, готовы были грызть глотки. А здесь он служил мальчиком на побегушках у деревенского помещика?
Гу Чэньша не подал виду. — Что ж, веди, — сказал он.
— Прошу за мной, господин, — мальчик поклонился и пошел вперед.
Вскоре они вошли во двор. Навстречу им из дома вышел молодой человек лет двадцати четырех в белых одеждах, обмахивающийся веером из перьев. Увидев Гу Чэньша, он громко рассмеялся: — Девятнадцатый принц! Какая честь! Прошу прощения, что не встретил вас у ворот.
— Откуда вы знаете, кто я? — Гу Чэньша был потрясен. От этого молодого человека в белом веяло безграничной мудростью.
— Хоть я и живу в глуши, я слежу за мировыми событиями. Если бы я не узнал потомка дракона, я был бы слепцом, — Чжугэ Я повернулся к слуге: — Малыш, вынеси во двор чайный столик. Я хочу побеседовать с принцем Чэнь.
Слуга проворно расставил стол и заварил чай. Гу Чэньша сел, не скрывая своих сомнений. У него не было никакой информации о Чжугэ Я, что означало, что до этого момента он считался обычным ученым.
— Ваши способности к предсказанию поистине божественны. Знать заранее, что я приду, и послать слугу встречать меня... Буду откровенен, предсказать мои действия способны лишь старые монстры из бессмертных сект, — прямо сказал Гу Чэньша.
— Тут дело в другом, — Чжугэ Я легко взмахнул веером. — Принц путешествует по провинции Лан уже полгода... вы ведь ищете реинкарнации звезд, не так ли?
— Вы и это знаете? — взгляд Гу Чэньша потемнел, но затем он рассмеялся. — Так вы и есть реинкарнация звезды! Неудивительно, что вы обладаете такими способностями. Могу я узнать, какая звезда в вас воплотилась?
Тогда в Учжоу, когда пробудилась Звезда Боевых Искусств, аномалию заметили многие эксперты. Но если Чжугэ Я — реинкарнация звезды, и его пробуждение прошло совершенно незамеченным, значит, он намного сильнее того юного слуги.
— А что, если я и есть реинкарнация звезды? Что тогда? — с улыбкой спросил Чжугэ Я.
— Вы — великий талант, — Гу Чэньша огляделся. — Ваша семья обеспечена, но не сказочно богата. Получив силу звезды и невероятные способности, вы остались жить в простоте, довольствуясь малым. Это редкость.
— Я бы хотел выйти в мир и свершить великие дела, — Чжугэ Я снова взмахнул веером. — Но, глядя на нынешнюю эпоху мира и процветания, я не вижу правителя, достойного моей верности.
Эти слова прозвучали с невероятным высокомерием. В глазах Гу Чэньша вспыхнул свет. Он попытался просканировать Чжугэ Я, но увидел лишь ослепительное звездное сияние.
— Боюсь, господин Чжугэ — воплощение не одной звезды, — Гу Чэньша начал понимать. — Отсюда и ваша таинственность.
— Я — Владыка Семи Звезд, — Чжугэ Я не стал скрывать. — На шестнадцатом году правления Небесного Талисмана, когда звезды падали, земля дрожала, а тьма пожирала солнце, семь великих звезд вошли в мое тело. Я обрел просветление и за этот год постиг множество тайн, не выдав себя ни единым знаком.
— Владыка Семи Звезд! — Гу Чэньша в шоке вскочил на ноги. Потенциал Владыки Семи Звезд был равен потенциалу Фа Усяня или Вэнь Хуна — это был уровень святого от рождения! Такие люди рождаются раз в эпоху. Неудивительно, что он был так умен и неуловим.
Его нельзя было сравнивать с реинкарнацией Звезды Боевых Искусств. Владыка Семи Звезд был неуловим для старых монстров. И когда он наконец являл себя миру, он уже был могущественной силой.
— Если господин Чжугэ действительно Владыка Семи Звезд, значит, ваш талант равен таланту святого от рождения, — Гу Чэньша низко поклонился. — Управлению Цзинсянь отчаянно нужны таланты. Я не смею предлагать вам должность подчиненного, но не согласитесь ли вы стать нашим почетным советником?
Гу Чэньша был взволнован. Если этот человек присоединится к ним, сила Управления возрастет в десять раз. За всю историю семидесяти двух бессмертных сект у них не было ни одного святого от рождения. На данный момент Гу Чэньша знал только троих: Фа Усяня, Вэнь Хуна и Императора Черного и Желтого Драконов. И теперь перед ним стоял четвертый — Чжугэ Я.
Управление Цзинсянь нуждалось в сильных лидерах. И тот факт, что Чжугэ Я ждал его здесь, вселял надежду.
— Ваше Высочество, что вы думаете о магии? В чем её предназначение? — Чжугэ Я не спешил принимать предложение, задав встречный вопрос. — Небеса и земля следуют Дао, жизнь и смерть предрешены. Практика магии — это восстание против воли небес. Смертные изучают магию, обретают силу и бросают вызов Небесному Дао. Если так, то зачем небеса вообще позволили магии существовать?
Гу Чэньша понял: Чжугэ Я проверяет его идеологию, чтобы понять, достоин ли он его верности. Такого человека нельзя было подчинить силой; его можно было привлечь только общими идеалами и великой целью.
— Магия существует, чтобы восполнять изъяны мироздания. Люди используют магию для гармонизации Инь и Ян, для подавления хаоса и демонов, — спокойно ответил Гу Чэньша. — Мой Путь — 'Искусство Восполнения Небес Живыми Существами'. Его суть в том, что Небесное Дао несовершенно, и задача живых существ — восполнить этот изъян. В этом мире нет ничего абсолютного, даже само Великое Дао имеет изъяны.