От удара в землю во все стороны брызнули комья грязи.
Гу Чэньша убрал ладони и не стал преследовать врага. Чэнь Цзяньфэн хоть и вынашивал недобрые замыслы, всё же не был похож на варваров, приносящих невинных в жертву. К тому же в его жилах текла кровь императорской семьи Сянь — он был кровным родственником матери Гу Чэньша. Взять его живым — разумно, убивать — нет необходимости.
Если человек не был воплощением абсолютного зла, Гу Чэньша не спешил обнажать клинок.
— Ну как тебе? Ты ведь тоже изучал «Великое искусство духа», так давай обменяемся парой ударов! — с улыбкой предложил Гу Чэньша. — Только вот если ты продолжишь убегать, я не стану ждать, пока догорит палочка благовоний. Иначе как я тебя поймаю?
— Что это за боевое искусство? Это точно не «Ладонь Великого Духа»! — в панике выкрикнул Чэнь Цзяньфэн, запрыгнув на валун поодаль. Он был смертельно напуган, осознав, что Гу Чэньша даже не вложил в эти три удара всю свою силу, но и этого было достаточно, чтобы размазать его по камням. — Неужели это действительно ты убил Хэйша Бяньфу, Книжника Инь-Ян, Даоса Ста Ядов и Владыку культа Кровавой Души?!
— Твой уровень Дао достигнут не собственным трудом, а с помощью какой-то внешней силы. Он нестабилен. Твоя душа не вошла в истинный резонанс с духовной энергией, поэтому ее циркуляция в теле прерывиста и затруднена. Если бы ты достиг этого уровня сам, каждый твой вдох наполнял бы тело чистейшей энергией, медленно питая кровь, очищая организм, и каждая пора дышала бы свежестью. А ты... ты еще слишком далек от этого, — Гу Чэньша всё глубже постигал тайны уровня Дао.
Если практик прорывался на уровень Дао с помощью жертвоприношений, мощных пилюль или других внешних средств, его способность поглощать духовную энергию работала с перебоями, напоминая забитую трубу. Именно это и происходило с Чэнь Цзяньфэном.
— Хорошо. Признаю. Я недооценил тебя, — Чэнь Цзяньфэн глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Твоя культивация поражает. Но не думай, что уже победил. Волшебный Меч Рассечения Законов, явись!
Цзень!
Из-за его спины с мелодичным звоном вылетел короткий изящный меч, формой напоминающий серебряную рыбку, и завис в воздухе рядом с ним. По его лезвию то вспыхивали, то гасли таинственные руны. Мощь, исходящая от этого клинка, превосходила даже Меч Драконьей Кости.
Остров Драконьего Меча, несомненно, обладал богатым наследием, но ему было далеко до некогда могущественной империи Сянь, для уничтожения которой Великому Юн потребовались колоссальные усилия.
У династии Сянь было шесть священных мечей: первый — «Беззаконие», второй — «Конец Законов», третий — «Истребление Законов», четвертый — «Разрыв Законов», пятый — «Уничтожение Законов» и шестой — «Рассечение Законов».
Первые три меча находились в руках Великого Наставника Вэнь Хуна. Четвертый, «Разрыв Законов», принадлежал матери Гу Чэньша, принцессе Сянь, но после падения династии оказался у 7-го принца Гу Фаша.
Среди всех шести мечей «Рассечение Законов» был самым слабым, но его мощь всё равно нельзя было недооценивать. А если собрать все шесть мечей вместе, они образовывали «Формацию Мечей Мириады Законов», обладающую невероятной разрушительной силой.
— Рассеки их! — громко прокричал заклинание Чэнь Цзяньфэн.
Серебряная рыбка-меч вильнула в воздухе, превратившись в росчерк слепящего света, и молнией бросилась на Гу Чэньша. Ее скорость была такова, что она оставляла за собой шлейф звуковых ударов. Разрушительная мощь этого меча выходила далеко за рамки того, что могли выдержать смертные великие мастера, и даже эксперты первой и второй трансформации Дао не смогли бы с ним совладать.
Лишь мастер третьей трансформации — «Медной кожи и железных костей» — имел шансы выстоять против этого оружия.
В руке Гу Чэньша мгновенно материализовался зародыш «Клинка Усмирения Демонов». Не смея медлить, он применил все тонкости «Трансформации солнца и луны», осыпая нападающий меч стеной клинковых ударов.
Кланг!
При первом же столкновении Гу Чэньша почувствовал, как от меча исходит чудовищная сила, сравнимая с ударом нескольких гигантских слонов. Эта мощь намного превосходила «Силу девяти быков и двух тигров». От удара его зародыш клинка едва не вылетел из рук. Если бы не уникальная способность «Трансформации» рассеивать чужую силу, этот удар стал бы для него смертельным.
— Решил отбить Волшебный Меч Рассечения Законов обычными боевыми искусствами? А ведь я использовал лишь три десятых его силы. Становись на колени, и, возможно, я сохраню тебе жизнь, — Чэнь Цзяньфэн стоял вдалеке, наблюдая, как серебряная рыбка-меч порхает вокруг Гу Чэньша, заставляя того отступать шаг за шагом, едва справляясь с защитой.
Его взгляд помрачнел, и он вновь забормотал заклинание. Меч ускорился, оставляя за собой лишь серебристые фантомы, сплетающиеся в плотную смертоносную сеть, готовую искромсать принца на тысячу кусков.
В такой ситуации Гу Чэньша не то что приблизиться к врагу не мог — ему было неимоверно трудно даже прорвать окружение меча.
«Этот меч считается самым слабым из шести, но его мощь поражает! Хорошо еще, что Чэнь Цзяньфэн не способен раскрыть весь его потенциал, иначе мне бы пришел конец», — Гу Чэньша напряг все силы, используя «Трансформацию солнца и луны» на пределе возможностей, извиваясь, уворачиваясь и рассеивая удары со всех сторон. Но атаки меча были слишком стремительными и тяжелыми. Каждое столкновение отдавалось онемением во всем теле. Этот меч был опаснее, чем четыре старых демона вместе взятых.
Энергия, скрытая внутри клинка, казалась поистине неисчерпаемой.
Хрусть!
На поверхности зародыша «Клинка Усмирения Демонов» появилась трещина. Атаки Волшебного Меча были слишком свирепыми, а зародыш всё еще оставался лишь заготовкой, так и не став полноценным божественным оружием.
— Посмотрим, как ты запляшешь, когда твое оружие разлетится на куски! — злорадно расхохотался Чэнь Цзяньфэн.
— Истинный Дракон! — Гу Чэньша сохранял ледяное спокойствие. Стоило ему произнести команду, как его тело мгновенно облачилось в бледно-голубую Броню Истинного Дракона.
Доспехи не только обеспечили ему абсолютную защиту, но и многократно увеличили силу.
Бам!
Мощный удар кулака в броне отбросил волшебный меч, прервав его атаку.
— Броня Истинного Дракона?! — лицо Чэнь Цзяньфэна перекосило от изумления, а затем исказилось в злобной гримасе: — Думаешь, эта скорлупа тебя спасет? Раз так, я пожертвую всей духовной энергией, скопленной в мече! Пусть он потом пролежит без дела целый год, но я пробью твою броню и убью тебя!
Его руки задвигались в серии сложных печатей.
— Хватка!
Гу Чэньша, оставаясь абсолютно хладнокровным, вложил всю свою новую силу в рывок. Его руки, защищенные броней, размножились десятками фантомов и мертвой хваткой вцепились прямо в лезвие волшебного меча.
«Идиот! Решил поймать волшебный меч голыми руками?!» — внутренне возликовал Чэнь Цзяньфэн.
Но в следующее мгновение произошло немыслимое. Как только Гу Чэньша схватил меч, он сделал неуловимое движение, словно отбрасывая его в пустоту.
И Волшебный Меч Рассечения Законов просто исчез. Растворился в воздухе, не оставив ни следа.
— Что за черт... — Чэнь Цзяньфэн оцепенел. Он полностью утратил духовную связь со своим оружием.
«А сила-то у меча будь здоров», — Гу Чэньша и сам был потрясен. В тот миг, когда он схватил клинок, ему показалось, будто он поймал за хвост разъяренного дракона. Меч рвался в небеса с такой силой, что мог легко оторвать его от земли или даже разорвать на части Броню Истинного Дракона. Удержать его было физически невозможно.
Поэтому он принял единственно верное решение — швырнул меч прямо в пространство алтаря.
Это было изолированное измерение, войти в которое мог лишь он, и выйти из которого можно было только с его позволения.
Своим духовным зрением Гу Чэньша наблюдал, как меч, оказавшись внутри, попытался было начать носиться по пространству. Но стоило ему заметить сияние проекций солнца и луны над алтарем, как он издал жалобный звон, словно подданный, узревший гнев Императора. Подавленный этой божественной аурой, меч покорно опустился на алтарь.
— Где мой меч?! — Чэнь Цзяньфэн был на грани истерики. — Что ты с ним сделал?! Верни!
Гу Чэньша не удостоил его ответом. Резкий прыжок — и он уже стоял прямо перед ним.
Чэнь Цзяньфэн рефлекторно вскинул руки для защиты, но его тело вдруг онемело — Гу Чэньша метким ударом заблокировал его акупунктурные точки, и юноша мешком осел на землю. Его истинные боевые навыки сильно уступали навыкам принца, а потеря волшебного меча окончательно выбила его из колеи, превратив в легкую добычу.
Неизвестно, сколько прошло времени, но когда Чэнь Цзяньфэн пришел в себя, он обнаружил, что лежит на земле во внутреннем дворе какого-то дома в городке. Гу Чэньша вальяжно сидел в кресле неподалеку.
Пошевелившись, Чэнь Цзяньфэн понял, что его акупунктурные точки не заблокированы, и он даже не связан. Формально ничто не мешало ему сбежать. Но он тут же осознал: Гу Чэньша оставил его свободным лишь потому, что был абсолютно уверен в своей способности остановить любую попытку побега.
— Понятия не имею, каким колдовством ты забрал мой меч, но знай: как бы ты ни пытался его спрятать, любой эксперт нашего клана Чэнь найдет его и заберет обратно, — с угрозой в голосе процедил Чэнь Цзяньфэн. — Гу Чэньша, не рой себе могилу! Великий Наставник скоро выйдет из уединения. Если он захочет тебя убить, он достанет тебя даже на другом краю света. Он уже близок к постижению трансформации «Два Мира Без Границ»!
— Что? Двадцать седьмая трансформация, «Два Мира Без Границ»?! — поразился Гу Чэньша. — Способность физического тела к мгновенной телепортации сквозь пустоту?!
Он читал древние трактаты и прекрасно знал о способностях тридцати шести трансформаций Дао. Двадцать седьмая трансформация действительно называлась «Два Мира Без Границ». Она позволяла практику мгновенно разрывать ткань пространства и перемещаться к заранее выбранным координатам. К примеру, из столицы империи в Сяньчжоу можно было попасть за долю секунды.
Этот уровень могущества выходил за рамки человеческого понимания и был уделом мифических бессмертных.
Гу Чэньша знал, что Великий Наставник Вэнь Хун невероятно силен, но и подумать не мог, что настолько. Для него даже шестая трансформация Дао — «Высвобождение ци» — казалась недосягаемым чудом.
— Ну что? Подумай хорошенько, стоит ли тебе идти против нас? — Чэнь Цзяньфэн решил, что нащупал слабое место, и вцепился в него как утопающий за соломинку. — Просто верни мне меч и пойдем со мной к кронпринцу Тяньхуану. Передашь ему свою родословную Великого божественного духа, чтобы он смог связаться с богом, и мы будем квиты. Тебе не обязательно умирать. Мы найдем способ сохранить тебе жизнь.
— Да неужели? Двадцать седьмая трансформация Дао — это и впрямь могущество богов, мне такое и не снилось. Но знаешь ли ты, какого уровня достиг мой отец-император? — с усмешкой спросил Гу Чэньша.
— И какого же? — Чэнь Цзяньфэн напрягся. Сила Небесного Талисмана была величайшей загадкой империи. Все знали, что он равен по силе древним Истинным Императорам, но точных данных не было ни у кого.
— Чужое Превращение в Свободу, — спокойно произнес Гу Чэньша.
— Невозможно! Этого не может быть! Тридцать шестая, последняя трансформация... «Чужое Превращение в Свободу»! — Чэнь Цзяньфэна затрясло от ужаса, он побледнел как полотно. — «Чужое Превращение в Свободу»... Способность создавать целые миры, повелевать пространством и временем по своему желанию...
Тридцать шестая трансформация Дао была вершиной, которой не могли достичь даже большинство богов. Конечно, за ней следовали и другие, еще более непостижимые уровни, но они уже не поддавались описанию словами и в книгах не фиксировались.
Гу Чэньша был уверен, что Небесный Талисман действительно достиг этого уровня, иначе он не смог бы вселять такой панический ужас в варварских злых богов.
Согласно древним текстам, способность открыть собственное Пещерное Измерение — создать стабильное пространство в пустоте — уже приравнивала практика к богу. А «Чужое Превращение в Свободу» означало, что внутри своего Пещерного Измерения практик мог создать что угодно: черпать энергию Небес и Земли, чтобы порождать людей, предметы и целые цивилизации. Однако эта способность не производила энергию из ничего — она заимствовала ее у мира. Поэтому она и называлась «Чужое Превращение» — преобразование чужой силы в собственную свободу созидания.
Практик становился самим Небесным Дао для своего измерения.
А если кто-то мог обойтись и без заимствования у Небес, став полностью автономной сущностью, неподвластной Трем Мирам и Пяти Стихиям... это был уже совершенно иной, запредельный уровень, далеко превосходящий тридцать шестую трансформацию.