Разместив людей на постоялом дворе и приказав им снять доспехи, как следует отмыться и отдохнуть, Гу Чэньша, прихватив с собой Имина и пятерку Лю Юя, отправился на прогулку.
Пограничный рынок поражал своими масштабами. Даже с наступлением ночи жизнь здесь кипела: улицы были ярко освещены, торговые караваны прибывали один за другим, туда-сюда сновали наемники и мастера боевых искусств, охраняющие грузы. В тавернах и борделях стоял несмолкаемый гул, веселье не стихало ни на минуту. Местная атмосфера разительно отличалась от столичной — она была более живой, горячей и первобытной.
Крепкий алкоголь, красивые женщины, риск, деньги и дикость — всё это смешалось в плавильном котле пограничного рынка.
Прогуливаясь по оживленным улицам, Гу Чэньша чувствовал небывалую легкость. Он вспомнил, как еще полгода назад сидел взаперти в тесной комнатке императорского дворца, глотая обиды и пряча свои таланты. Тогда он засыпал с чувством безнадежности, но продолжал тайком штудировать книги и тренироваться, хотя результаты были плачевными.
А затем в его руках оказался Жертвенный Талисман. Обретя силу медведя, волка и питона, он начал практиковать Искусство Императорской Канона и взлетел до уровня великого мастера боевых искусств. Получив титул герцога, право на собственный двор и отправившись в Сяньчжоу, он начал свой путь к величию: убил четырех старых демонов и варварского маршала, раздобыл Небесную росу, собрал верных людей и даже сумел подчинить себе варварского посланника. Его удача была невероятной, а развитие — стремительным.
Но чем больше он получал, тем осторожнее становился. Он постоянно анализировал свои поступки, проверяя, достоин ли он владеть Жертвенным Талисманом.
Божественный артефакт достается лишь тому, кто обладает истинной добродетелью.
«Вроде бы я не натворил ничего дурного. Спас десять тысяч жителей, рубил демонов, убивал варваров. Правда, методы, которыми я добыл Меч Рассечения Законов и Амулет Кражи Сердца, не назовешь кристально чистыми, но ведь люди из клана Чэнь сами на меня напали — это была самооборона. Да и Чэнь Цзяньфэна я отпустил. В общем и целом, моя совесть чиста», — размышлял Гу Чэньша. С детства он усвоил главное правило самосовершенствования: трижды в день анализировать свои поступки. Только так можно взрастить в себе великую добродетель и стать достойным человеком.
Осмысливая каждый свой шаг, исправляя ошибки, он укреплял свою уверенность. Его ци и кровь пришли в движение, сливаясь в гармоничный поток, словно инь и ян, день и ночь, солнце и луна.
— Хозяин, здесь неподходящее место для прорыва. Если вас прервут, вы рискуете получить искажение ци и навсегда лишиться возможности развиваться, — голос Имина вырвал его из транса.
— Я что, чуть не прорвался? — Гу Чэньша заморгал. — Похоже, я слишком увлекся. Не ожидал, что душевное спокойствие вызовет такой сильный резонанс и изменение магнитного поля. Спасибо, что вовремя остановил. Это могло бы плохо кончиться.
Прорыв — дело деликатное, требующее абсолютной концентрации. Рынок, полный сомнительных личностей, был худшим местом для этого.
— Не стоит пытаться прорваться с первого раза. Лучше двигаться шаг за шагом, пробовать, изучать, и лишь после множества попыток довести дело до конца. Это как в Академии Небесного Мастерства — ни одно изобретение не рождается без тысячи экспериментов. Поспешный прорыв часто приводит к нестабильности, — посоветовал Имин.
— Понимаю. Управлять великим государством — всё равно что жарить мелкую рыбешку. В обычное время нужно тренироваться с упорством и неистовостью, но в ключевые моменты необходимы терпение и мягкость весеннего дождя, — Гу Чэньша уловил суть.
Переход от смертного к уровню Дао — это врата между земным и небесным. Спешка здесь неуместна. Чем дольше практик стоит на пороге, прислушиваясь к резонансу души и духовной энергии, тем прочнее будет его фундамент.
— Ваши выводы абсолютно верны, хозяин. Вы закладываете мощный фундамент Дао, — одобрительно кивнул Имин. — На самом деле, над уровнем великого мастера боевых искусств есть еще так называемый «ментальный барьер». Преодолев его, практик закладывает фундамент Дао. И чем он крепче, тем выше будут будущие достижения. Из всех, кого я видел, самый прочный фундамент у Лоу Байюэ. Она могла бы прорваться на уровень Дао еще пять лет назад, но сделала это лишь недавно. Можете себе представить, сколько энергии она накопила за это время!
— Пять лет?! Она сдерживала себя целых пять лет?! — Гу Чэньша был потрясен, но, немного подумав, понял, что в этом есть логика. Скорее всего, это была рекомендация самого Небесного Талисмана. — Раз уж отец передал ей Великую Технику Истребления Богов, он наверняка давал ей и другие тайные наставления. Интересно, зачем он велел ей сблизиться со мной? В этом есть какой-то скрытый смысл.
— Хозяин, за нами наблюдают, — внезапно Имин посмотрел вдаль.
По главной улице двигался огромный караван из десятков экипажей. В центре выделялась роскошная карета, вырезанная из железно-ароматного дерева. Эта древесина была прочной как железо и источала нежный аромат орхидеи, а стоила целое состояние даже за небольшой кусок. Колеса были обтянуты толстой кожей, делая ход кареты абсолютно бесшумным и плавным.
Карета была огромной, в нее была запряжена пятерка лошадей.
Караван охраняли сотни воинов в темно-зеленых доспехах, которые выглядели не как металл, а как полированный нефрит.
Несмотря на пеструю публику пограничного рынка, где грабежи и разборки были обычным делом, никто не смел даже косо посмотреть в сторону этого каравана. Подобная демонстрация богатства в таком месте означала либо полнейшую глупость, либо абсолютную уверенность в своей силе.
— В этом караване есть мастера уровня Дао, — Имин закрыл глаза, прощупывая пространство. — И не один. В первой, седьмой, пятнадцатой, двадцать четвертой и тридцать шестой каретах. Но самая сильная — в центральной карете. Это женщина. Ее культивация превосходит даже Лоу Байюэ, хотя в реальном бою она, возможно, ей и уступит.
— Насколько сильна Лоу Байюэ в реальном бою? Сейчас она на второй трансформации Дао — «Сила девяти быков и двух тигров». Сможет ли она одолеть мастера третьей трансформации — «Медной кожи и железных костей»?
— Великая Техника Истребления Богов славится как сильнейшее атакующее искусство. В свое время наш варварский Бог Небесного Волка жестоко поплатился, столкнувшись с ней — его божественное царство было разрушено, и лишь вмешательство Бога Маха спасло его от окончательной гибели. Я знаю это из божественных откровений, — Имин нахмурился, вспоминая. — Конечно, Лоу Байюэ не раскрыла и десятитысячной доли истинной мощи этой техники, но недооценивать ее нельзя. Она точно способна раздавить мастера третьей трансформации и даже сражаться на равных с экспертом четвертой.
«Интересно, как Великая Техника Истребления Богов выглядит на фоне моей Трансформации убийства солнца и луны? — задумался Гу Чэньша. — Моя техника позволила мне убить мастера второй трансформации Дао, будучи простым смертным. Будет возможность — с удовольствием сравню. Возможно, это даст мне новое понимание Искусства Императорской Канона».
Небесный Талисман наверняка был знаком с Искусством Императорской Канона, поэтому и создал свою технику. Если Канон назначал богов, то Император их истреблял.
— Кстати, что это за благородный дом? Шесть мастеров уровня Дао в одном караване! Такое по карману лишь тысячелетним кланам, — Гу Чэньша с любопытством разглядывал процессию. — Имин, ты много повидал. Есть идеи?
— Стиль явно заморский. Доспехи воинов сделаны из Кровавого Нефрита. При длительном ношении такой нефрит впитывает ци и кровь владельца, становясь всё более «живым», а взамен возвращает ему духовную эссенцию, укрепляя меридианы, — пояснил Имин. — Если я не ошибаюсь, это караван заморского государства Драгоценного Нефрита.
— Драгоценный Нефрит? Это тот островной архипелаг, славящийся своими нефритовыми копями? Он гораздо больше Острова Драконьего Меча и довольно богат. Правда, в последнее время им приходится несладко из-за флота первого брата — он заставляет их платить огромную дань, — Гу Чэньша нахмурился. — За эти годы первый брат обложил данью множество заморских стран, прикарманивая львиную долю сокровищ и талантов. Его влияние пугает. Видимо, Драгоценный Нефрит решил искать покровительства у других принцев, как это сделала Лун Юйюнь. Сейчас, когда все принцы собираются на заставе Чэнтянь, они наверняка хотят провести переговоры. Интересно, с кем?
Заморские страны были невероятно богаты. Остров Драконьего Меча был небольшим и не смел называть себя государством. А вот Драгоценный Нефрит имел полное право именоваться державой.
Караван скрылся во дворе роскошного постоялого двора.
Гу Чэньша не придал этому значения и продолжил прогулку.
Но тут к нему торопливо подошел какой-то мужчина и, слегка поклонившись, произнес: — Девятнадцатый принц, моя госпожа желает вас видеть. Не окажете ли честь?
— И кто же твоя госпожа? — поинтересовался Гу Чэньша.
— Вы видели ее караван совсем недавно, Ваше Высочество, — мужчина держался уверенно и почтительно.
— Веди, — Гу Чэньша не стал задавать лишних вопросов.
Мужчина снова поклонился и повел их за собой.
Они вошли в тот самый постоялый двор, который оказался огромным комплексом со сложной планировкой, внутренними садами, прудами и декоративными горками. Место было спроектировано мастером фэншуй, и здесь царила абсолютная тишина. Очевидно, что здесь принимали только высокопоставленных гостей.
— Госпожа ожидает вас во внутреннем павильоне. Но она просила, чтобы Ваше Высочество прошли туда в одиночестве, — мужчина остановился у резных дверей.
— Хозяин — барин, — Гу Чэньша пожал плечами. — Имин, Лю Юй, ждите меня здесь.
— Слушаюсь, хозяин.
— Есть, Ваше Высочество.
Гу Чэньша открыл дверь и поднялся по лестнице. Воздух в павильоне был невероятно чистым, пах весенней землей и пульсировал жизненной энергией. Всё здание было одним большим Массивом Сбора Духов, причем гораздо более мощным, чем те, что Гу Чэньша видел в варварских храмах.
Поднявшись на второй этаж, он увидел девушку, играющую на цитре. Мелодия была нежной, словно журчание ручья, но звуки не выходили за пределы комнаты. От этой музыки перед глазами вставали картины лунной ночи на морском берегу, наполняя сердце тоской и очарованием.
— Луна восходит над морем, и в этот миг мы под одним небом. Влюбленные сетуют на долгую ночь, вспоминая друг друга до рассвета, — девушка закончила играть и процитировала стихи. — Это стихи Императора Небесного Талисмана. Поистине великий правитель, Император на все времена. Наше государство Драгоценного Нефрита давно желало присоединиться к Великому Юн, но из-за козней злых чиновников, угнетающих праведных, мы не могли этого сделать. Не могли бы вы, девятнадцатый принц, донести нашу просьбу до Императора? Мы хотим стать провинцией Великого Юн и верой и правдой служить короне.
— Не имею чести знать, какая вы по счету принцесса Драгоценного Нефрита, — Гу Чэньша почтительно сложил руки.
— Я седьмая принцесса, Юй Ханьлу, — девушка подняла на него взгляд. Она была изящной, хрупкой и утонченной, вызывая непреодолимое желание защищать ее.
До этого момента Гу Чэньша встречал лишь двух выдающихся женщин: Лоу Байюэ — властную, резкую, наделенную огромными полномочиями, настоящую воительницу; и Лун Юйюнь — расчетливую, прагматичную, склонную к интригам и скрытную.
Эта же девушка казалась воплощением нежности и хрупкости — классическая благородная дева из хорошей семьи, привыкшая к тепличным условиям.
Но Имин и его собственные инстинкты подсказывали Гу Чэньша: перед ним мастер третьей, а то и четвертой трансформации Дао.
— Приветствую вас, седьмая принцесса, — Гу Чэньша отвесил еще один поклон. С детства он был обучен всем тонкостям дворцового этикета, а его недавние тренировки в самоанализе лишь отточили его манеры. — Я читал о государстве Драгоценного Нефрита в древних свитках и всегда мечтал там побывать. А вы, принцесса, прекрасны как нефритовая статуэтка, и ваша аура поистине неземная. Встреча с вами — большая честь для меня. Если у вас есть ко мне просьба, и она в моих силах, я не откажу.
— Я наслышана о ваших подвигах, девятнадцатый принц. Вы смогли пережить годы унижений и взлететь до небес. Как говорится, когда небеса возлагают на человека великую миссию, они сначала закаляют его дух и плоть, — Юй Ханьлу сделала легкий жест рукой, и служанка тут же подала чай.