Я ждал двух сообщений.
Первое уже появилось: воспоминания Кваннёля наконец разблокировались.
Второе должно было сообщить о прохождении сорок девятого этажа.
Но система молчала. Значит, монстры ещё остались.
Будто только и ждали гибели гиганта, они начали заполнять площадь со всех сторон.
Каждая тварь выглядела так, словно с ней не справился бы даже игрок SSS-ранга. На деле же они валились от меча Чунсика, как соломенные чучела.
Вид грозный, а на поверку — пшик.
«А может, дело не в них. Может, это наши слишком сильные».
Я покосился на Капитана. Без него мы бы не продвигались так легко. Он сражался с моими призванными почти на равных и без труда подстраивался под их темп.
*Фух!*
Прямо передо мной возник монстр с наполовину содранным лицом.
— Ну и рожа у тебя.
Только бы ночью не приснился.
Первую линию держали Чунсик и Капитан. Тех, кто прорывался между ними, встречал Кваннёль. За ним стояла Сиа. Только миновав всех четверых, можно было добраться до меня.
— Ты как вообще сюда пролез?
*Кья-а-ак!*
Разговаривать с ним было бессмысленно.
Кисть монстра отлетела в сторону. Глаза подоспевшего Чунсика полыхнули красным.
— Как ты посмел показать господину эту грязную морду?!
— Убей... меня...
— Как пожелаешь.
Меч Чунсика налился алым светом. Чунсик за мгновение изрубил монстра на части, и те начали растворяться в мане.
Разорванное лицо вернулось к прежнему виду. На миг проступили человеческие черты. Маг лежал с закрытыми глазами и выглядел умиротворённым.
Кваннёль подошёл ближе и остановился перед ним.
Будто почувствовав его присутствие, монстр — нет, маг — приоткрыл глаза. Они встретились взглядами.
— Благодарю вас.
— Ты...
— Владыка Башни магов... Прошу, позаботьтесь о нас.
— Ты каждое утро приходил ко мне в кабинет. Теперь я помню. Всегда улыбался и спрашивал, хорошо ли я спал, не голоден ли...
Кваннёль протянул руку к его лицу, но пальцы прошли сквозь магический свет.
— Вы рассказывали, что случилось в Башне за ночь. Докладывали обо всём — и о важном, и о незначительном. Я ослеп от желания завоевать Авалон и перестал замечать вас. А ты... вы все продолжали заботиться обо мне. Этому глупому владыке Башни магов пришлось перейти в другой мир, чтобы наконец понять...
Он опустил голову.
— ...насколько вы были мне дороги.
И как много они делали ради него.
Последние слова прозвучали тихим, далёким эхом.
С возвращением памяти оживали не только события.
Вместе с ними возвращались прежние чувства и сама атмосфера тех дней, а ещё вина, сожаление и понимание того, насколько дороги ему были погибшие.
Продолжить разговор маг уже не мог.
— ...Отдыхай. Я обязательно освобожу остальных.
Дрожащей рукой Кваннёль закрыл ему глаза.
Они больше не открылись. Тело с тихим шипением окончательно растворилось.
Впервые мне стало стыдно называть этих людей монстрами.
Перед исчезновением маг улыбался. От него почти ничего не осталось, только губы, но их уголки едва заметно приподнялись.
Кваннёль долго стоял на коленях. Он водил дрожащей ладонью по полу, словно надеялся найти хоть какой-нибудь след.
Но не осталось ничего.
Так всегда бывает с прошлым. Когда спохватываешься слишком поздно, оно уже исчезло и оставило после себя одно сожаление.
— Только теперь я обо всём жалею. Как неблагородно с моей стороны...
Кваннёль смотрел на пустое место на полу.
Чёрный песок прилип к коже. Ладонь покраснела, но он не обращал внимания.
— Вам следовало проклинать меня. Ненавидеть. Почему же даже в последний миг ты ушёл с улыбкой? Ведь именно из-за меня вы стали такими. Почему?..
Чунсик подошёл, насупившись.
— Господин.
Он наклонился ко мне и зашептал:
— Может... не стоило его убивать?
— Нет. Ты всё сделал правильно, — ответил вместо меня Кваннёль.
Чунсик вздрогнул и уставился на него.
— Я пропустил этого монстра. Поэтому он добрался до господина и мог напасть...
Кваннёль посмотрел на свои руки.
— Я не смог его ударить. Просто не смог.
Память вернулась, а вместе с ней — знание о том, кем были эти люди. В решающий миг Кваннёль заколебался.
Я его понимал. Даже если близкий человек превратился в монстра, трудно поднять на него руку.
— Они страдают из-за меня. И я же должен отнять у них жизнь...
Мои призванные часто говорили, что я дал им второй шанс.
Наверняка они понимали, что когда-нибудь придётся столкнуться с прошлым. Но никакая подготовка не делает такую встречу лёгкой.
«Что я мог сделать? Не так уж много. Только помочь Кваннёлю удержаться на ногах».
Пожалуй, сейчас этого было достаточно.
Я немного подумал и положил руку ему на плечо.
— Господин?
— По-моему, ты ошибаешься.
Кваннёль молча смотрел на меня.
— Если они страдают по твоей вине, тем более ты должен сам избавить их от этой боли. Разве не так?
— Господин...
— Это должен сделать ты, а не меч Чунсика.
— Но...
— Сделай это своими руками. Иначе потом снова будешь жалеть.
Никогда не думал, что увижу Кваннёля настолько слабым. Сейчас было не время удивляться, и всё же я не мог к этому привыкнуть.
— Поэтому тот человек и улыбался перед смертью.
— Вы... правда так думаете?
Когда-то Кваннёль был архимагом и повелевал сотнями магов. Теперь он служил мне.
— Да. Уверен.
— Я понял, господин.
Он стряхнул песок с рук и глубоко вдохнул.
Сорок девятый этаж подходил к концу. Впереди оставался только один этаж.
*Ш-ш-ш...*
В ладони Синеокого архимага собралась синяя мана.
*Тресь.*
Земля под ногами покрылась льдом. Волна холода пронеслась через весь этаж, ушла за площадь и скрылась в проходах, конца которым мы не видели.
Стены покрылись льдом и отразили наши фигуры. Кваннёль смотрел на отражение разрушенной Башни.
— Мираж.
*Шух!*
Картина во льду изменилась.
Там стояли сотни людей, а в центре — Кваннёль. Все лампы горели. Никто не был изуродован заражением. В залах не бродили чудовища, стены и потолок оставались целыми.
Во льду жила Башня, которой не коснулась катастрофа.
Мы будто заглянули в память Кваннёля.
Одни ледяные плоскости отражались в других, а те — в следующих. Возникало ощущение, что вокруг него снова собрались сотни людей.
Кваннёль смотрел на самого себя — владыку, окружённого почтительными магами. Оба стояли с одинаково суровыми лицами.
Это был мираж того, что когда-то существовало, но стало недостижимым.
Ледяную стену между прошлым и настоящим не разбил бы никто. И всё же образ Кваннёля в ней был настоящим.
Внешне между ними не было разницы, но чувства их разделяла пропасть.
— Каким же жалким я был тогда.
Кваннёль обращался к себе прежнему.
— Скоро мы встретимся. Жди меня.
Мы стояли за его спиной.
Один Пак Кваннёль стоял среди руин настоящей Башни, второй — в сияющем отражении.
Они одновременно двинулись вперёд, пересекли площадь по прямой и остановились у прохода, откуда веяло тяжёлой, гнетущей силой.
В этот момент появилось сообщение о прохождении сорок девятого этажа.
*Ш-ш-ш...*
Мана за проходом стала ещё сильнее.
Лёд освещал путь вместо ламп.
Мы шли за настоящим Кваннёлем. В отражениях за прежним владыкой следовали сотни магов.
В конце светлого коридора виднелась запертая дверь.
Чем ближе мы подходили, тем темнее становилось вокруг. Настоящее пожирало мираж.
Лёд медленно таял. Образы исчезали, словно сам мираж заставлял Кваннёля признать реальность.
Сотни людей, шедших за его отражением, растворялись один за другим. Там были юноши и девушки, пожилые женщины, вооружённые солдаты. Среди них было немало тех, кто вовсе не занимался магией.
До самого конца они улыбались, и каждая улыбка словно вбивала Кваннёлю в грудь очередной гвоздь.
Он смотрел на исчезающие фигуры, не отводя глаз.
— Я никогда вас не забуду.
Перед дверью Кваннёль положил руку на рукоять. Льда осталось так мало, что в нём отражался только он сам. Все, кто шёл следом, уже исчезли.
Мираж исчез.
Светлое прошлое растаяло, оставив после себя жестокое настоящее и одинокого Кваннёля.
Он едва слышно вздохнул.
— Я открою дверь, господин.
*Скрип.*
Кваннёль повернул ручку, но дверь не поддалась.
[Войти на 50-й этаж?]
Сообщение возникло в ту же секунду.
Я подтвердил вход. В замке что-то щёлкнуло.
Кваннёль осторожно толкнул дверь. Из щели поползла чёрная магия.
Комья тёмной грязи на стенах бились, словно сердца. Потолка почти не осталось.
— Здесь началось заражение. Это кабинет владыки Башни магов, — тихо сказал Кваннёль.
— Я изучал чёрную магию ради всех. Ради мира.
— Я сделал всё, чтобы остановить заражение. Мне лишь не хватило сил.
Один голос звучал в моей голове. Другой — рядом.
— Когда-то я и правда так думал, — сказал Кваннёль. — Я хотел победить чёрную магию и потому начал её изучать. Мне казалось, что ради спасения остальных это правильно.
Он не отрывал взгляда от темноты впереди.
— Но всё закончилось вот так. Значит, сама идея была ошибочной. Твои слова — лишь прикрытие. Ты назвал жажду силы великой целью. Ты просто хотел стать сильнее. Хватит прятаться от самого себя за красивой ложью.
— Я... хотел всех спасти.
— Тогда надо было действовать.
— Как ты смеешь мне приказывать? Наглец.
Чёрный туман, заполнявший зал, разошёлся в стороны. Перед нами появился хозяин пятидесятого этажа.
— Ты даже не понимаешь, насколько мы различны. Жалкий глупец, в котором нет ни капли благородства.
[Появилась Мыслеформа владыки Башни магов: честолюбие под маской великой цели.]
Она выглядела в точности как Кваннёль.
Только глаза оставались пустыми, а обугленное тело скрипело при каждом движении. Мыслеформа была так же изуродована, как прочие монстры.
Это был тот самый прежний Пак Кваннёль, который остался один у двери после исчезновения всех магов из миража. Теперь он предстал перед нами чудовищем.
— Чёрная магия уничтожает всё. Ты прикоснулся к ней, и она разрушила тебя.
— Знаешь ли ты, с кем говоришь? Я — владыка Башни магов.
— ...Господин.
Кваннёль, до этого не сводивший глаз с мыслеформы, вдруг поспешно повернулся ко мне.
— Я не был настолько безумным! Вы ведь знаете?
— Знаю...
— Это чёрная магия окончательно свела его с ума.
— А кто спорит?
«Почему он так нервничает? Стыдится, что его прошлое выставили напоказ?»
— Я не люблю демонстрировать силу жалким ничтожествам. Это неблагородно. Но иначе вы не поймёте разницу между нами.
До боли знакомый тон. Перед нами стоял босс, но почему-то он казался почти родным.
«Мыслеформа, тёмная версия — какая разница? Характер всё равно тот же».
— Я объясню тебе, что такое истинное благородство, — объявил Кваннёль.
— Ты — мне? Смешно. И кто кого собирается учить? Ты даже одет как нищий. Ни единой броши с драгоценными камнями, вся одежда изорвана. Я бы лучше ходил голым, чем носил такое.
— Что?! Ты смеешь говорить, что наряд, который лично заказал для меня господин, недостаточно благороден?! Этого я не прощу!
— Как неблагородно орать.
— Заткнись! Мыслеформа рассуждает о благородстве!
— Характер у тебя страшнее развалин этой Башни.
Я устало вздохнул.
Один идиот.
Нет, теперь их двое.