Когда я впервые велел им не сдерживаться, то на самом деле имел в виду: «Не переусердствуйте». Но этим придуркам, у которых романтика давно выела мозг, послышалось: «Выложитесь до конца».
Впрочем, сейчас я и сам сказал это именно в таком смысле.
*Ф-ш-ш-ш!*
Багровая мана Чунсика хлынула во все стороны и стала затапливать окрестности, будто налетевший ураган окрасил мир в красный цвет.
— А слушаться приказов ты всё-таки умеешь.
За Ёну и Сиа, пожалуй, можно было не волноваться.
Сиа наверняка всё толком объяснит Джеймсу, а уж они вдвоём присмотрят за Ёну как следует.
*Тр-р-р...*
— Господин. Это Наяда.
«Это ещё кто?»
Я так и не решился спросить вслух: «Ты вообще кто такая?» Я молчал, и тот же голос через несколько секунд добавил:
— ...Синий камешек.
— А-а!
То-то голос показался знакомым.
Это же тот самый синий дух, который в каждом бою защищал нас с Ёну и плакал ледяными слезами.
Нет, как ни крути, имена у этих ребят запомнить чертовски сложно.
— Что случилось?
— Я говорю от имени всех духов.
Синий камешек отвечал на редкость серьёзно.
— Спасибо, что уберегли Ёну. В глубине души мы тоже хотели, чтобы хотя бы он покинул это поле боя.
— Мы не успели сказать об этом раньше, а потом увидели, что вы уже отправили его в безопасное место.
— Мы искренне вам благодарны.
— В следующий раз не держите такое при себе. Сразу говорите мне. Я не могу следить за всем на свете и угадывать, что у вас в головах.
Могли бы и раньше признаться. А я тут один мозги ломал.
— Ещё раз благодарим вас за заботу. В знак признательности...
— Мы покажем силу, которую никогда не решались раскрыть перед Ёну.
— И закончим этот бой ради вас!
*Кр-р-рак!*
Последние слова ещё не стихли, а земля уже заходила ходуном. Через мгновение она стала трескаться и крошиться.
Весь мир задрожал и поплыл рябью, словно изображение на старом мониторе с отвратительным разрешением. Четыре великих духа оказались настолько сильны, что искривляли даже пустое пространство. И они продолжали набирать мощь, будто понятия не имели, где находится предел.
— Они... настолько сильны?
— Ёну всегда запрещает нам поднимать силу до такого уровня.
— Большая мощь неизбежно что-нибудь разрушает, а Ёну этого не любит.
— Ради его чистоты мы держали эту силу запечатанной. Но теперь...
Дух не договорил. Да и не требовалось.
Теперь им больше незачем было сдерживаться.
*Гр-р-р-р-р...*
Тёмную ману стало теснить назад. Реман Битанка вскинул голову, не скрывая ужаса. Левиафан выглядел не лучше. Впервые за всё время в его глазах мелькнула растерянность.
— ...Не может быть.
Услышать такое от Левиафана?
Вот это действительно было невероятно.
Но сила четырёх великих духов и правда поражала воображение.
Я вдруг вспомнил очевидную вещь: Ёну был самой новой из всех созданных мной иллюстраций.
А в играх всё устроено одинаково. Неважно, персонаж это или монстр: чем ближе к последнему обновлению его выпустили, тем сильнее он по сравнению со старыми версиями. Порой до полного безобразия.
Мало того что я нарисовал Ёну уже на пятом уровне, так он ещё и с самого начала получил заметное усиление.
Пожалуй, я серьёзно его недооценивал, когда думал, что он примерно равен дуэту Чун-Кван.
Четыре камешка, каждый меньше моей ладони, разрослись до размеров трёхэтажного дома, который косо торчал неподалёку.
Они просто стояли на месте, а всё вокруг уже разваливалось.
Похоже, я и вправду неверно оценивал их боевую мощь.
Раньше мне казалось, что все четверо вместе равны одному Чунсику. Теперь же каждый из них по отдельности тянул примерно на Чунсика.
Челюсть сама просилась на землю.
— Долго мы в таком состоянии не продержимся. Нужно торопиться.
Сами духи явно спешили. Зато призванные, Левиафан и Реман Битанка только ошеломлённо глазели на них.
— Так вот она какая... истинная сила великих духов. Не зря вы вчетвером охраняли Тхэсан.
Кваннёль завис в воздухе и смотрел на них, забыв обо всём на свете.
— Эй, вы четверо!
Он внезапно ткнул в духов пальцем и заорал.
Те растерянно повернулись.
— Когда вернёмся во владения господина, у меня найдётся для вас работа!
— Какая? — спросил Красный камешек.
Кваннёль тут же пустился в объяснения:
— Я хочу заключить вашу великую силу в артефакты. Если всё получится, мы озолотимся... Кхм! То есть весь мир узнает о вашей благородной и священной мощи. А заодно ещё выше поднимется авторитет нашего господина.
Он потёр ладони и ухмыльнулся так, что сразу стало ясно: о чём бы он ни говорил, в голове у него уже звенели деньги.
— Ну как? Заманчиво?
— Если это послужит нашему истинному господину, мы согласны.
— Вот и прекрасно! С великими духами приятно иметь дело. Сразу понимают, что к чему!
Пак Кваннёль обрадовался сильнее, чем болельщик, который в девятом иннинге при двух аутах и двух страйках увидел хоум-ран последнего бьющего при загруженных базах.
— Представляю, как обрадуются мои ученики. Наверняка снова начнут превозносить меня и твердить, какой у них великий наставник.
Я вздохнул, глядя, как он носится сам не свой.
«Открыл лабораторию и окончательно превратился в торгаша».
Когда-то это был могущественный архимаг, управлявший Башней магов и помешанный на достоинстве. До чего же он докатился?
«Может, я где-то свернул не туда?»
...Точно. Я же показал ему Terra Online.
Выходит, всё-таки моя вина.
Корень всех бед — эта проклятая Terra.
Именно она загубила нормального человека. Вернее, нормального призванного.
— Значит, потом сотрудничаете с Лабораторией артефактов. Договорились?
— Мы уже согласились.
— Отлично!
*Хрясь!*
Реман Битанка, разумеется, не собирался и дальше молча слушать этот балаган.
— Как вы смеете! Болтаете, будто меня здесь нет!
В ту же секунду Левиафан, который до этого держал Чунсика на расстоянии, исчез.
— Молниеносный разрез.
Кинжал метнулся вперёд тонкой полосой света. На теле Ремана Битанки один за другим проступили смазанные следы ударов.
— Я не могу пасть здесь!
Битанка рванул рукой в пустоту. Его пальцы намертво сомкнулись на запястье невидимого Левиафана.
— Попался!
— Чёрт.
*Хр-рясь!*
На руке Битанки мгновенно выросли длинные чёрные когти. Он с размаху полоснул ими Левиафана.
— Кх...!
Тот отскочил и пошатнулся. На землю под его ногами закапала густая, почти чёрная кровь. Кончик кинжала тоже оказался сломан.
Осколок клинка глубоко засел в груди Ремана Битанки, прямо в центре артефакта. Его сила тут же стала стремительно убывать.
— Теперь он какое-то время будет почти беспомощен.
Раненый Левиафан произнёс это так буднично, словно с ним ничего не случилось. Ран на нём хватало, но, к сожалению, ни одна не оказалась смертельной.
Его с близкого расстояния полоснули острыми когтями, а он отделался несколькими струйками крови.
«Из чего этот ублюдок вообще сделан?»
— Раз слабое место открыто, медлить нельзя.
Чунсик убрал меч в ножны.
Я видел эту стойку десятки раз на дню и узнал её мгновенно.
Клинок начал медленно выходить из ножен. Движения противника будто увязли в густом воздухе, а поперёк мира проступила тонкая белая линия, делившая всё сущее пополам. Казалось, время замедлилось.
*Ф-ш-ш!*
Без лишнего размаха, почти легко, Чунсик нанёс удар чудовищной силы, прошедший сквозь врага.
— Кх... кха-а...!
Реман Битанка наконец рухнул на колени. Его тело было рассечено по диагонали, от плеча до противоположного бедра.
В глубине разреза виднелась задняя сторона артефакта, застрявшего в груди. Обычный человек с такой раной умер бы сразу.
Но Битанка уже успел отрастить отсечённую руку.
— Я уничтожу его наверняка.
Каждый бой начинался у острия меча Чунсика.
И заканчивался там же.
Он одним рывком оказался рядом и отсёк Битанке голову. Та отделилась от тела и покатилась по земле.
Обезглавленное туловище ещё стояло, когда на него обрушились новые удары.
Чёрный разрез Левиафана. Сокрушительная сила духов. И в довершение — раскалённый солнечный ветер, выжигающий всё, что уцелело между ними.
Они били так, словно хотели стереть даже последнюю пылинку, оставшуюся от врага.
К тому же Битанка уже потерял голову.
Он должен был умереть. Просто обязан.
Но тревога всё равно не отпускала.
Над полем боя вырос гигантский гриб взрыва. Его наверняка было видно даже с передовой базы.
— Ёну, должно быть, понял, что мы сняли печать.
— Получим нагоняй.
Духи сбились в кучку и дружно вздохнули.
— Не хочу слушать нотации.
— У меня есть выход, — объявил Красный камешек.
Остальные трое тут же повернулись к нему.
— Скажем, что нам приказал истинный господин.
— О-о! Какой замечательный выход!
— Недаром мы назначили тебя главным. Ума тебе не занимать.
Стоило похвалить их и сравнить с дуэтом Чун-Кван, как они тут же научились прикрываться мной, совсем как Чун-Кван.
Куски маны, а туда же.
Я недобро прищурился. Почувствовав мой взгляд, духи поспешно отвернулись.
— Не расслабляться! Бой ещё не окончен!
— Помогите им!
Чунсика накрыло взрывом целиком. Однако даже в бушующем пламени его мана ощущалась ясно и величественно.
*Ш-ш-ш...*
Он стоял внутри защитного барьера и смотрел на Кваннёля.
— Благодарю.
— Ты знал, что сейчас рванёт, и всё равно полез вперёд. В своём репертуаре, безмозглый мечник.
— А ты, всю жизнь просидевший в своей каморке, не сумел бы сделать этого даже под страхом смерти. Вот в чём разница между твоим телом и моим.
— ...Наглец.
Чун-Кван снова сцепились языками, и от этого мне стало спокойнее.
После такой атаки Реман Битанка точно погиб. От него не осталось даже тела. Для тайного злодея он был до смешного силён — и умер на удивление беспомощно.
— Левиафан, как и полагается трусливому убийце, сбежал подальше, едва всё взорвалось.
Чунсик самодовольно обращался к пустоте.
Воздух треснул. Из разлома вышел Левиафан, щеголяя густыми бровями. Он спустился на землю, не приближаясь к Чунсику.
— Хорошая работа. Битанка мёртв. С нашей встречи на приёме вы стали сильнее.
Пыль понемногу оседала, и поле боя снова проступило перед глазами.
Между Левиафаном и Чунсиком, прямо на голой земле, лежал единственный чёрный шар.
Вот почему зловещая мана не исчезла даже после смерти Ремана Битанки.
— Теперь уходите. Остальное The Black закончит без вас.
— Чего?
Я невольно расхохотался.
Он что, совсем меня за пустое место держит?
— Время сражаться между нами ещё не пришло. Отдайте шар, и мы уйдём без лишнего шума.
Левиафан крепче сжал кинжал и бросил эти слова Чунсику.
Будто Чунсик мог ответить: «Ой, конечно, забирайте!»
Пак Чунсик коротко усмехнулся.
— Не хочу.
— ...Я ожидал подобного ответа.
— Ты знаешь, какой приказ отдал наш господин?
— ...Какой?
— Он велел уничтожить артефакт. Приказ ещё не выполнен. С какой стати я должен опускать меч?
Чунсик снова принял стойку.
Рядом с ним с небес опустился Кваннёль, а великие духи выстроились в ряд.
— Это звучит как объявление войны нам.
Взгляд Левиафана мгновенно стал ледяным.
*Ш-ш-ш-ш...*
Земля, пропитанная тёмной маной, вспучилась. Из почвы один за другим полезли бесчисленные ладони.
Словно защищая Левиафана, из-под земли выбрались толпы чудовищ.
А управлял ими один человек.
Химера.
— Так ты всё это время под землёй прятался? Вот же крот поганый.
Услышав меня, Левиафан зарычал:
— Пак Сиху. Ты действительно намерен сражаться с нами? Немедленно отзови своих людей.
— Что за чушь? Это вы отступайте. Мы разобьём шар и тоже уйдём.
— ...Ты не слышал, о чём мы говорили с Битанкой?
— В начале года проходил медосмотр. Сказали, слух у меня охренительный.
Они, похоже, не шутили. Но отдать эту штуку The Black я всё равно не мог.
Лучше уж снова скрестить оружие.
— ...Похоже, к согласию мы не придём.
Левиафан взял по кинжалу в каждую руку и приготовился к бою.
«Вот же... А я надеялся, что они просто свалят».
Эти ублюдки ни разу в жизни не поступили так, как мне хотелось.
Я думал, всё закончится после смерти Ремана Битанки. Оказалось, настоящий бой только начинается.
«Ну и морока — хранить детскую чистоту».