Кваннёль остановился возле тела Левиафана.
— Ты мне не нравился, но всё равно... покойся с миром.
Он отвернулся от мертвеца, покрутил в руке артефакт и довольно улыбнулся.
— Работает как надо.
Эту штуку я видел впервые. Я уже хотел спросить, что это такое, но Кваннёль вдруг расплылся в улыбке до ушей и сам подошёл ко мне.
— Господин, мне удалось создать его благодаря совету, который вы когда-то дали.
...А?
Когда это я успел ему что-то посоветовать?
Я непонимающе склонил голову. Кваннёль тихо хмыкнул.
— Вы ведь сами подсказали мне в прошлый раз.
Что бы он ни говорил, я не помнил вообще ничего. Поэтому просто улыбнулся. В таких случаях улыбка — лучший выход.
Главное, что мы победили.
Остались семьдесят четвёртый этаж и семьдесят пятый, где сидел последний босс. Всего две ступени...
— Господин! Вы видели, что я сейчас сделал? Да, способность была воспроизведена артефактом, но по силе удар ничем не уступал рассечению того тупого мечника.
— ...
— До сих пор не могу налюбоваться. «О синева!» — изящная пародия на «О тьма!». И ведь меня зовут Синеоким архимагом. Какая находка!
— ...Ага.
Кваннёль разошёлся не на шутку.
Даже не помню, когда в последний раз видел, чтобы он радовался как ребёнок.
— Подвигами похвастаешься потом. Мы ещё не закончили.
— Верно, господин.
И всё же шагнуть дальше оказалось непросто. Даже Кваннёль, секунду назад сиявший от счастья, посерьёзнел.
— Господин мой, нас ждёт Бегемот.
Я кивнул. С Химерой и Левиафаном меня почти ничего не связывало. С Бегемотом всё было иначе.
Каким он встретит меня?
Я одновременно тревожился и ждал этой встречи.
И гадал, что он скажет.
С тяжёлым предчувствием я вошёл на семьдесят четвёртый этаж. Зрение сразу погасло.
Обычно в такие минуты мне хотелось, чтобы свет вернулся поскорее. Теперь же впервые возникла другая мысль: пусть лучше ничего не появится.
Но слабое сияние неумолимо разрасталось. Перед нами открылась огромная арена.
Высокая круглая стена из камня окружала площадь, словно купол, построенный для битв спартанцев. В самом центре стоял знакомый человек.
— И всё-таки ты добрался.
Одновременно с родным голосом перед глазами всплыло сообщение, которое я видеть не хотел.
* * *
[Вы вошли на 74-й этаж: Источник чёрной магии Бегемота.]
— Сиху Пак.
— Хм. Раньше меня от этого передёргивало, а сейчас даже непривычно приятно слышать.
— Вот как? Не нравилось? Тогда как мне назвать тебя в последний раз?
— Как хочешь.
Бегемот улыбнулся.
— Раз это наша последняя встреча, буду говорить так, как мне нравится.
*Ш-ш-шух!*
Чёрная мана закружилась против часовой стрелки.
— Дорога сюда наверняка вымотала вас.
Однако в поднявшейся силе почти не чувствовалось жажды убийства. Бегемот создал чёрное кресло, сел, закинул ногу на ногу и принял высокомерный вид.
Перед ним возникли стол и ещё один стул.
— Вы устали. Присядьте ненадолго.
Он указал на свободное место.
— Бегемот.
Голос Сиа прозвучал мягко, но звонко. Она подошла, сверкая глазами. Бегемот поднял голову.
— О! Вы стали ещё элегантнее, великолепнее и прекраснее. И лицо уже не такое мрачное, как раньше. Видимо, Сиху Пак хорошо о вас заботится.
— Хи-хи! То есть... Нет! Чуть не повелась.
Она вообще что творит?
Я недовольно сложил руки на груди. Сиа неловко улыбнулась мне и двинулась дальше. Встав возле пустого стула, она опёрлась ладонью о спинку и склонила голову набок.
— Нас здесь сколько? А стул всего один. Кому его делить?
— ...Д-да. Справедливо.
Похоже, такого требования Бегемот не ожидал. Он смущённо пошевелил рукой, и вокруг появились новые стулья. Стол вытянулся в обе стороны.
Бегемот окинул нас взглядом.
— Вас стало на одного больше.
На дальнем конце действительно оставался свободный стул.
Его хозяин уже стоял за спиной Бегемота, готовый в любой миг перерезать ему горло.
*Шинг.*
Кинжал Карселло поймал свет и замер у самого кадыка противника.
— Всё нормально. Оставь его.
По моему слову Карселло убрал оружие.
— Благодарю.
Бегемот двинул рукой. Он тоже был игроком и начал доставать вещи из подпространства: белый фарфоровый чайник, от которого поднимался пар, и такие же чашки.
— ...Это ещё что?
— Перед последним боем выпьем чаю.
Он поднялся, поставил перед каждым по чашке и разлил напиток.
Оказавшись перед Ёну, Бегемот замялся.
— Эм...
— А колы нет?
— Колы... нет.
— Вот и зря. Я разочарован.
— Прости, малыш. Я не догадался взять.
— Какой я вам малыш! Я Ёну!
— Хорошо. Прости, Ёну.
Последним он налил мне, после чего вернулся на место, снова закинул ногу на ногу и отпил из чашки.
— Хорошо. Тёплый.
Некоторое время он пил один. Потом посмотрел на меня и чуть склонил голову.
— Не будешь?
— С чего мне тебе верить?
— Резонно. Но я ничего туда не подмешивал. Можешь пить. Я всё-таки один из высших руководителей The Black. До такой мелкой подлости не опущусь.
Вместо ответа я посмотрел на Кваннёля. Тот сразу понял намёк и вызвался стать моим дегустатором. Отпил, прислушался к себе и осторожно проглотил.
— Похоже, всё чисто. И вкус хороший, господин.
— ...Я же сказал. Нельзя настолько не доверять людям. Тьфу.
— Осторожность ещё никому не вредила. Особенно сейчас.
Бегемот причмокнул, но всё же кивнул.
В чашке оказался горячий зелёный чай. После бесконечного напряжения один глоток словно растопил усталость внутри.
— Нравится?
— Вкусно.
— Мой любимый сорт. Часто пил его дома, когда возвращался после работы и оставался один.
— Дома?
— Знаешь кое-что?
— Что именно?
— В начале прошлого года я женился. Познакомься мы чуть раньше, я бы прислал тебе приглашение.
— Свадьба была в Америке?
— Да.
— Тогда я бы всё равно не приехал. Слишком далеко. Но деньги на подарок точно отправил бы.
— Ха-ха. И этого было бы достаточно. А ты, Сиху Пак? Как ты жил до всего этого?
Похоже, ему действительно хотелось узнать обо мне побольше. Кваннёль тем временем не сводил с него глаз и был готов пресечь любое нападение.
Бегемот заметил слежку, судя по тому, как иногда косился на Кваннёля, но делал вид, будто ничего не происходит.
Я не ответил. Его это нисколько не смутило. Вместо этого он заговорил о себе.
— Странная штука. Я ведь был женат. И ребёнок у меня был. А теперь я один.
Рука с чашкой замерла на полпути. Я поднял глаза.
— Началась вспышка. Следом пришло заражение. И случилось это именно там, где стоял наш дом. Я в тот момент зачищал Авалон. Надо же было беде выбрать такой день.
— ...Соболезную.
— Остальные из The Black и Ассоциация быстро остановили катастрофу. Но мою семью спасти не успели.
О смерти близких он говорил без всякого выражения. Голос был таким же остывшим, как чай в его чашке.
— Вообще-то этот сорт любила жена. Ты ведь знаешь, что я предпочитал вино?
— Знаю.
На приёме, который устраивал Альянс, мы даже пили вместе.
— После того дня вино перестало лезть в горло. Раньше обожал, а потом не смог сделать и глотка. Странно, правда? Чай другое дело. Он мягкий, тёплый, от него мысли успокаиваются. Поэтому теперь пью его часто.
Словно подтверждая сказанное, Бегемот одним движением допил и снова наполнил чашку горячим чаем.
— Тяжело было одному.
Он обвёл взглядом всех нас и слегка улыбнулся.
— Завидую. Вы и правда близки.
— На семьдесят третьем я узнал, что произошло с Левиафаном. Ты тоже из тех, кого глава привёл сюда похожим способом?
— Да. Только я оказался под его началом ещё раньше.
Значит...
Если где-то существует другая Земля и на ней живёт ещё один я, возможно, тот Пак Сиху призвал Бегемота.
— Тебе нужно на семьдесят пятый этаж, верно? — спокойно спросил он.
— Нужно.
Его брови едва заметно дрогнули.
— Тогда побудь здесь ещё немного. Вот так, за столом.
— Он говорит искренне, господин. Ему действительно приятно проводить с вами время, — тихо сообщил Кваннёль.
Это и без пояснений было видно по голосу, жестам и лицу Бегемота.
— Мне тоже нравится.
— Значит, и господину приятно, — отозвался Кваннёль.
Над столом повисла тяжёлая тишина. Перед нами лежала бомба с почти догоревшим фитилём. Один лишний шаг — и она взорвётся.
Но взрыва не происходило. Опасная пауза всё тянулась, удерживаясь на самой грани.
Бегемот допил вторую чашку и глубоко вдохнул.
— Теперь я хотел бы послушать тебя. Расскажешь? Твои родители живы? Наверное, гордятся знаменитым сыном и одновременно переживают из-за таких, как мы.
— Они умерли.
— ...Вот как?
В разговор вмешался Чунсик.
— Недавно я сопровождал господина на уборку родительской могилы. Там мы поприветствовали его покойных родителей.
— Этот человек был твоим первым призванным?
— Да.
— Первый всегда даётся тяжелее всего. Зато обычно именно он вырастает сильнее остальных.
Бегемот поднял взгляд на Чунсика.
— Самый острый меч Сиху Пак и его надёжнейший щит.
— Я Первый клинок господина.
— ...Понятно.
Чаепитие подходило к концу.
Бегемот вытряхнул в чашку последние капли.
— У меня осталась одна просьба.
— Говори. Я выполню.
Его взгляд мгновенно стал острым. Чунсик в ту же секунду направил меч к горлу Бегемота.
— Убей главу гильдии.
— ...На нижних этажах меня просили о том же. Что с вами всеми такое?
Один — совпадение. Но трое подряд?
Что же этот человек с ними сделал?
— Он слишком жаден до силы. Не способен вынести даже то, что уже получил, но продолжает хватать ещё и ещё. В конце концов он превратился в чудовище.
Сказано так туманно, что я ни черта не понял.
*Ш-ш-шип!*
Из тела Бегемота повалил чёрный дым. Он резко вскочил, скорчился от боли и свернулся почти в кольцо.
— Ух... Больше не могу сдерживать.
Какого хрена с ним случилось?
— Эй! Ты чего?!
— Глава наделил нас силой. Слишком мощной. Такой, которая в конце концов пожирает собственного хозяина.
— Это тёмная мана, господин, — сказал Кваннёль.
Едва он договорил, глаза Бегемота на краткий миг налились красным, а затем снова стали прежними.
— Господин мой, отойдите! Он теряет рассудок!
Чунсик и Кваннёль оттолкнули стол и заслонили меня собой.
— Я ещё... не совсем дошёл до такого состояния.
Бегемот усмехнулся. По подбородку потекла густая тёмно-красная кровь.
— Сиху Пак, слушай внимательно! Слабое место главы — сердце. Вы видели его в Иране. Чёрный артефакт... он вживлён прямо в грудь и заменяет сердце. Пронзи его — и глава быстро лишится сил!
Бегемот ударил ладонью по земле и зашатался. Он скрёб камень, пока ногти не начали ломаться.
Тёмная мана вокруг становилась всё плотнее. Из его горла вырвалось звериное рычание.
— И последнее...
Даже когда чёрная сила уже пожирала тело, он из последних сил удерживал сознание. Я невольно поразился его выдержке.
— Спасибо тебе.
Перед глазами появилось сообщение.
[Появилась душа великого чудовища «Бегемот».]