Разрыв постепенно затянулся, оставив проход, в который без труда мог пролезть взрослый человек.
— Нам туда, верно?
— Верно. Эй, тупоголовый мечник.
Чунсик бросил на Кваннёля недобрый взгляд и пошёл первым.
— Господин мой, держитесь за мной.
Пока я шагал следом, невольно вспомнилось детство. Будто снова увязался за старшими ребятами исследовать заброшенный дом или тёмный переулок, куда взрослые строго-настрого запрещали соваться.
Кроме сияния, исходившего от меча Чунсика, здесь не было ни единого источника света. От этого сходство становилось ещё сильнее.
Мы долго брели по тёмному коридору, держась за светлым пятном впереди, пока путь не вывел нас к знакомому месту.
— ...Это же...
— Вы знаете это место, господин мой?
Чунсик покосился на меня.
Я молча кивнул. Лицо у меня, видимо, стало таким, что он тут же посерьёзнел и спросил уже тише:
— Позволите узнать, что это за место?
Высокое белое здание, которое на двадцать втором, двадцать третьем, двадцать четвёртом и даже двадцать пятом этажах маячило вдали, словно мираж, теперь стояло прямо перед нами.
На крыше зеленел крест, сбоку висела вывеска. Даже скрытый маршрут выстроил декорации из моей памяти. Я до последнего надеялся, что этого не случится.
— Господин, нам нужно войти. В эту больницу «Хэсон».
— Господин мой, какое отношение это место имеет к вам?
Я застыл, будто меня прибили к земле. Чунсик и Кваннёль заговорили почти одновременно.
— Здесь умерла моя мама.
И в ту же секунду всё вокруг дрогнуло.
*Шорох!*
[Вы вошли на скрытый маршрут 25-го этажа Авалона.]
[Появился Мэйр, кошмар, который помнит тело.]
[Разгадайте механику, чтобы уничтожить босса.]
— ...Так вот он какой, настоящий двадцать пятый этаж.
Я отмахнулся от сообщений и двинулся вперёд.
Стоило увидеть босса, и все прежние странности сложились в одну картину. Стало ясно, почему с двадцать первого этажа Авалон использовал воспоминания вошедших и почему чудовища принимали облик зомби.
Если существо читает человеческую память и лепит из неё врагов, мертвецы подходят лучше всего. Что может быть страшнее знакомого человека, который возвращается к тебе ходячим трупом?
Женщина-зомби, показавшаяся мне знакомой, была одной из медсестёр той больницы.
— Больница «Хэсон» — центр заклинания, охватившего все этажи, — объяснил Кваннёль. — Мэйр находится внутри. Полагаю, это он создал и само заклинание.
Как и положено бывшему архимагу, он быстро заполнял все пробелы.
— Если этажи с двадцать первого по двадцать пятый были построены на ваших воспоминаниях, то это место создано из вашего кошмара.
Услышав слово «кошмар», я невесело усмехнулся. Точнее не скажешь.
Для любого другого это было бы просто большое больничное здание. Для меня — худший кошмар всей жизни.
Именно здесь я чувствовал себя слабее и беспомощнее всего.
На огромной стоянке не было ни одной машины. Не слышалось ни голосов, ни шагов. Больницу заполняла такая тишина, что от неё мороз шёл по коже.
Авалон никогда и не притворялся местом, дружелюбным к людям.
— Господин.
Кваннёль посмотрел на меня серьёзнее, чем когда-либо.
— Да.
— Продержитесь одну минуту. Мы не хотим копаться в вашем кошмаре. Выдержите всего минуту, и мы...
Я слушал его, ступая на парковку больницы, и продолжал идти, не отвечая.
— Мы вас спас... ём...
— Госпо...
— Дер... житесь...
Голоса начали таять. Сначала стали глухими, будто я погрузился под воду, а затем исчезли совсем. Вместе с ними пропали и сами призванные.
Я остался один, но стоять на месте было нельзя. Осторожно толкнув вращающуюся дверь, я вошёл в вестибюль.
— Господин Пак Сиху!
Издалека ко мне поспешила медсестра. Та самая, точь-в-точь как зомби, которого недавно обезглавил Чунсик.
Внутри всё кишело людьми. Пациенты, медсёстры, врачи, охранники в форме — каждый куда-то спешил, кто-то звал других, кто-то спорил.
Снаружи здание казалось почти торжественно-мрачным. Здесь же стоял привычный больничный гвалт.
Всё было как в тот день.
— Чунсик? Кваннёль?
Никто не ответил. Даже ребёнок уже понял бы, что произошло.
«Нас разделили».
Сильный игрок мог бы просто проломиться через этот механизм собственной мощью. Но у тех, кто сражался через призванных, такой возможности не было.
«Надо действовать осторожно и думать прежде всего о защите».
Самым опасным было то, что я не мог пользоваться главным источником своей силы. А пока неясно, как устроен здешний механизм, рисковать тем более нельзя.
Тем временем медсестра с каменным лицом бежала прямо ко мне.
Прошла всего минута и одна секунда. Но уже сейчас всё вокруг — стены, люди, белый свет ламп — понемногу разъедало сознание.
Воспоминания о том дне превратились в острые шипы и впивались один за другим. Я собрался, прежде чем окончательно превратиться в ежа, которого сожрал собственный кошмар.
«Всё это ненастоящее. Здесь нет ничего настоящего. Значит, и бояться нечего».
Укрепившись в этой мысли, я пошёл навстречу медсестре.
— Господин Пак Сиху! Почему вы так поздно?!
Увидев меня, она сразу схватила за руку и потащила за собой. Силы в ней оказалось столько, что я едва удержался на ногах.
— Скорее! Нам надо спешить!
— Почему?
— Ваша мама хочет вас увидеть! Поторопитесь, времени почти не осталось!
— ...Что вы сказали?
Я постарался ответить как можно спокойнее, но суть уже понял.
Мэйр прятался где-то поблизости, превращал мой кошмар в явь и мучил меня им.
Значит, сейчас он пытался медленно сломать мне разум.
— Нельзя терять время, господин Сиху.
Блядь... Даже слова те же самые.
Я вспомнил последнее, что мама сказала мне перед смертью. Стоило пойти за этой медсестрой — и пришлось бы снова услышать её прощание.
А потом снова захлебнуться той же беспомощностью.
Всё происходило в последние минуты перед маминой смертью. Именно после этого дня я заперся дома и перестал выходить из комнаты.
Когда её привезли сюда, состояние уже было критическим. Обычные люди без маны не выдерживали силы Авалона. Так слегли тысячи.
— Что вы делаете?! Я же сказала, надо спешить!
Я упёрся и не позволил тащить себя дальше. Медсестра резко обернулась и заорала.
Её глаза налились алым. Но этот красный не имел ничего общего с глазами Чунсика.
В них было что-то мерзкое и зловещее. Так смотрят магические твари. Существо даже не пыталось скрыть, кто оно.
— Пошла на хуй.
*Хлоп!*
Я резко выдернул руку.
— Вам нужно идти. Иначе больше никогда её не увидите.
— Знаю.
— Вы ведь и после встречи с ней перестали есть, пить, общаться с людьми. А если сейчас не пойдёте, разве не пожалеете ещё сильнее?
Если я последую за ней, погибну. Не сразу — настолько медленно, что даже не замечу.
Мэйр будет понемногу откусывать моё сознание, пока я не останусь совершенно беззащитным. Потом покажет истинный облик и прикончит меня.
Теперь я понял здешнюю механику.
— Я не пожалею.
— Уже пожалел.
— ...
— Сам заперся в тёмной комнате и спрятал весь мир в маленьком графическом планшете.
Вот же ублюдок...
— А когда становилось особенно одиноко, что ты делал?
Он говорил так, будто знал обо мне всё.
— Оглядывался. А там...
Человек — поразительно противоречивое существо.
После маминой смерти я заперся в комнате, почти не ел и не разговаривал ни с кем. И всё равно втайне ждал, что кто-нибудь заметит, как мне тяжело. Хотя сам даже виду не подавал.
Когда одиночество становилось невыносимым, я действительно оглядывался.
— Там была тень, — продолжило существо. — Ты смотрел на неё и убеждал себя, что уже не так одинок. Вместо того чтобы пережить боль и двигаться дальше, пятился назад. Надо было бояться собственной тени. Ведь всё это время она пожирала тебя.
На губах медсестры появилась липкая улыбка. Голос изменился, а тело будто стало выше и шире.
За её спиной вытянулась знакомая тень.
Силуэт сидящего человека.
Когда одиночество подступало особенно близко, я отворачивался от яркого экрана графического планшета. Позади всегда была моя тень, обращённая только ко мне.
Пока я добровольно сидел взаперти, она оставалась единственным другом.
— Есть воспоминания, которые невозможно вытравить. Разум способен забыть, тело — никогда. Вот что такое кошмар.
Едва он договорил, мои руки и ноги начали подрагивать.
— Разве ты не хочешь увидеть мать? Ты наверняка по ней тоскуешь. Я помогу вам встретиться.
— Так это ты Мэйр.
Существо захихикало, согнулось в поясе и отвесило нарочито пышный поклон, словно распорядитель цирка.
— Какая честь. А я-то думал, ты будешь ждать меня на крыше.
— Ради сочной добычи не грех и самому спуститься. А ты прямо лоснишься.
— Больной извращенец.
Тело перестало меня слушаться. Нога сама поднялась и сделала шаг, следом двинулась рука. Я шёл к нему, как кукла на нитях.
— Я и есть твоя тень. Бойся меня сколько душе угодно.
— Знаешь, почему я не паникую, хотя остался один?
Существо нахмурилось. Видимо, спокойствие совершенно не вписывалось в его расчёт.
— Потому что минута уже прошла.
*Всплеск!*
На шее медсестры появилась тонкая красная полоса. Через миг вверх ударил фонтан крови, а её тело потеряло форму и рассыпалось в клубящуюся чёрную мглу.
Мэйр питался чужими воспоминаниями и превращался в кошмар. Вот его настоящий облик. Вот тайна двадцать пятого этажа.
— Ч-что это?..
— Познакомься. Это моя тень.
Иллюстрации отражали меня. Тень, рождённая светом графического планшета, тоже была частью меня — и одновременно законченной иллюстрацией.
— Ты верно оценил разницу в силах, разделил нас и напал на господина. За это похвалю, — заявил Чунсик.
— Чунсик, ты серьёзно сейчас разбираешь его ошибки?
Я огрызнулся, но сам невольно улыбнулся. Пусть прошло совсем немного времени, оставаться без своих призванных мне не понравилось.
Теперь Чунсик и Кваннёль снова стояли по обе стороны от меня.
— Но ты слаб, — продолжил мечник. — Видимо, тот, кто питается одними кошмарами, и сам ничтожен.
— Ты посмел назвать господина добычей. Совсем лишился рассудка, — холодно добавил Кваннёль.
Мэйр, превратившийся то ли в огромную тень, то ли в живую грозовую тучу, поспешно отпрянул.
— Почему?.. Почему твой разум не рушится?!
Он кричал так обиженно, что я не удержался от смешка.
— Ты с этими двумя поживи. Тут хочешь не хочешь — психика окрепнет.
Я показал на Чунсика и Кваннёля. Звучало как шутка, но лишь наполовину.
Иллюстрации, созданные по моему образу, исполняли то, на что я сам не решился. Они воплощали мои желания и делали то, чего мне всегда хотелось.
Поэтому телу порой приходилось тяжело, зато внутри я стал крепче.
Чунсик поклялся защищать дорогих ему людей, чего не сумел я.
Кваннёль решил безоговорочно следовать за тем, кто ему дорог, тогда как я однажды отвернулся.
Как бы сильно эти оболтусы меня ни изматывали, по-настоящему ругать их у меня не получалось.
И уже поэтому я не мог позволить этой твари себя сожрать.
— Тварь!.. Тогда сгни здесь и высохни до костей!
Мэйр взвыл, и из его глаз потекла кровь. Забавно. Похож на чёрную тучу, а кровью истекает как живой.
У любой силы есть противодействие. Стоит перехватить преимущество, и вернуть его бывает почти невозможно.
Когда мы раскрыли способность Мэйра, он оказался слабее рыцаря смерти с десятого этажа.
— Отойдите. Я сам его прикончу.
— Возьмите это, господин мой.
Чунсик протянул мне свой меч. Кваннёль тем временем следил за окрестностями, готовый пресечь последнюю попытку Мэйра отбиться.
Я оглянулся на обоих и спокойно подошёл к твари.
Высвободил ману, как учил Кваннёль, и направил её в клинок.
Поставил ноги, как показывал Чунсик, поднял оружие и вонзил его чудовищу в голову.
*Хлестнуло!*
— А-а-а-а-а-а!
Предсмертный вопль ударил по ушам, и чёрная мгла начала рассеиваться.
— Господин мой.
— Что?
— Поле постепенно разрушается, но время ещё есть. Заклинание пока не исчезло.
Я посмотрел на эскалатор в центре вестибюля.
Подняться по нему, пройти дальше — и можно было бы ещё раз поговорить с мамой. Мэйр уже погиб, но созданный им мир пока держался.
— Это последняя возможность, господин мой. Мы защитим вас.
— Как ни странно, другого такого случая у вас, скорее всего, не будет, — добавил Кваннёль.
Ужасный кошмар, созданный Мэйром.
Какая издёвка. Только внутри кошмара я мог по собственной воле ещё раз поговорить с мамой.
— Я не пойду.
— ...Что?
— Не пойду, говорю.
— Наш долг — разделять вашу печаль и радость. Позвольте и нам оплакать её вместе с вами.
Чунсик неожиданно заговорил без обычного пафоса. Я посмотрел на него и тихо усмехнулся.
— Я уже выплакал всё тогда. Сейчас со мной всё в порядке. Лучше останьтесь рядом, когда мне действительно будет тяжело.
Мне достаточно, чтобы они стояли за спиной, как тень, и не давали упасть.
Тогда я выжил благодаря своей тени. Сейчас держался благодаря им.
Кваннёль едва заметно поднял бровь. Чунсик склонил голову, затем выпрямился с самым торжественным видом.
— Клянусь перед господином в квадрате: мы будем защищать вас вечно. Доверьтесь нам и отдыхайте спокойно.
— Погоди.
— Да?
— Это ещё что за «господин в квадрате»?
— Вы господин нашего господина. Значит, господин в квадрате.
Я тихо вздохнул. Ну да. Это всё-таки Чунсик.
И всё же я слишком долго ходил с каменным лицом, а теперь наконец рассмеялся. Кто бы мог подумать, что его привычная чушь однажды пригодится.
На миг мне даже привиделось системное сообщение. Не настоящее — то, которое существовало только у меня в голове.
[Иллюстратор: Пак Сиху полностью освободился от кошмара.]
[Расположение призванных повышено на 1.]
Оказывается, завоевать расположение просто.
Надо задеть за живое. Я так и сделал — и остался доволен результатом.
— Теперь осталось найти награ...
Договорить я не успел.
*Рёв!*
— Я не умер! Я не могу умереть! Отдай мне свой кошмар!
[Появился Мэйр, кошмар, который помнит тело.]
[«Мэйр» находится в состоянии неуязвимости.]
[Неуязвимость можно снять особым предметом.]
— Да чтоб тебя. Думал, этот попрошайка уже сдох, а он снова припёрся.
Чунсик и Кваннёль тут же встали передо мной, прикрывая от Мэйра.