— Горячий чай, правда?
— Горячий. И остывать будто не собирается.
После этого разговор снова оборвался.
В тягучей тишине мы молча прихлёбывали чай. Кваннёль не преувеличивал: напиток оставался обжигающим, и на каждый глоток приходилось решаться.
Чуть зазеваешься — и нёбо сварится заживо.
— Господин.
— Что?
— Дайте мне вашу чашку.
Я придвинул её к нему. В ладони Кваннёля заклубилась мана.
*Ш-ш-ш...*
От вытянутой руки дохнуло холодом. Чашка начала быстро остывать.
— Теперь пить можно.
— Можно-то можно. Только ты слышал о термическом ударе?
— О чём?
*Хр-р-рясь...*
На стекле проступили трещины. Кваннёль окаменел и уставился на чашку.
— Вот о нём.
В магии наш архимаг был непревзойдённым мастером, а вот с физикой пока не ладил.
— Почему она ломается?
Какой бы дорогой ни была посуда, стекло оставалось стеклом. Оно не выдержало резкой смены температуры и треснуло.
— Ха-ха-ха! — глава Альянса прикрыла рот ладонью. — Никогда бы не подумала, что вы решите вопрос именно так.
— Именно! — тут же подхватил Кваннёль. — Пусть The Black сколько угодно беснуется и пышет жаром. Всегда можно разбить сосуд, в котором этот жар заключён!
Подогнал смысл так ловко, что я не удержался от смешка.
— Вот как? Значит, всё было задумано? — с любопытством спросила женщина.
— Разумеется!
Не поверил бы даже слепой, но глава Альянса, похоже, решила вознаградить его старания и не стала спорить.
К чести Кваннёля, последствия он устранил безупречно. Ни осколка, ни капли чая не упало на пол. Всё зависло внутри прозрачной плёнки маны.
*Шурх!*
Он сжал содержимое, словно создавал крошечную чёрную дыру, и через мгновение от разбитой чашки не осталось следа.
— Вообще-то она была дорогая, — с сожалением заметила глава Альянса.
Кваннёль снова распахнул глаза.
— Запишите на господина.
— Ах ты ж сукин сын.
Совсем совесть потерял.
— Шутка, господин! Я и сам теперь богат. Перед возвращением в Корею непременно всё возмещу.
Кваннёль уже научился разыгрывать целые сценки без чужой помощи.
— Если господин Кваннёль думает так, значит, и ваше мнение вряд ли сильно отличается, — сказала глава Альянса.
— Они сами заявили: тот, кто встанет у них на пути, станет врагом.
— Вот как...
— Мы встретились на приёме Альянса.
— Я слышала.
— Потом столкнулись в Иране.
— Об этом тоже знаю.
Она тяжело вздохнула. В зал вошли официанты и начали выставлять блюда.
Обстановка за столом была до нелепого неловкой.
«Я ведь знал, что речь пойдёт о The Black».
И всё равно легче не становилось.
Никто не разговаривал. Лишь официанты время от времени нарушали тишину, да звякали приборы и слышалось, как кто-то жуёт.
Даже Кваннёль сидел смирно. В просторном зале лишь изредка звенели приборы.
Вот сейчас бы кто-нибудь сказал хоть слово.
Словно услышав мою просьбу, глава Альянса первой нарушила молчание. Она разрезала стейк пополам и замерла.
— Они жалкие люди.
— Сначала ответь на один вопрос, — перебил Кваннёль.
Он наколол кусок мяса и, не опуская вилки, указал ею на собеседницу. Манеры у него за всё это время ни капли не улучшились.
— Ты и правда основала The Black?
— Да.
— Понятно.
Сам спросил и сам же растерялся. Кваннёль посмотрел на меня, будто передавал очередь.
Я ещё не успел ничего сказать, когда глава Альянса заговорила сама:
— Я стала игроком очень давно. Тогда самым высоким пройденным этажом был пятый.
Она впервые обратилась к прошлому.
— Не существовало ни нормальных Ассоциаций, ни привычного устройства гильдий.
Несмотря на огромный стаж, особенно сильной она не была. И всё же стояла выше всех игроков мира по одной простой причине.
— Ассоциации, Альянс, гильдии — всю эту систему создала я.
Вот почему. Она положила всему начало.
Именно за это её до сих пор уважали.
— Сначала несколько человек объединились и основали гильдию. Потом другие начали брать с нас пример. Но чем больше появлялось групп, тем нужнее становилась организация, способная следить за ними. Поэтому я вышла из гильдии и учредила Альянс.
Она говорила спокойно, однако в голосе слышалась усталость прожитых лет.
Первопроходцам всегда достаётся больше всех. Я мог лишь смутно представить, сколько ей пришлось вынести.
— Многие страны переняли нашу модель и создали собственные Ассоциации. Так возник порядок, который действует по сей день.
Она снова вздохнула.
— А гильдия, из которой я тогда ушла...
— Это и была The Black, — закончил я.
— Да. Только называлась она иначе. После моего ухода изменилось почти всё. Эти перемены начал новый глава, который занял моё место.
Я упустил одну очевидную вещь.
В последнее время у меня будто ежедневное задание появилось: хотя бы раз в сутки подумать о The Black. Но я так зациклился на самой гильдии, что ни разу толком не задумался о её главе.
— Он всегда стремился к силе и был готов на что угодно, лишь бы стать сильнее. Упрямый, воинственный, дикий человек.
Цель гильдии всегда отражает цель её главы.
— Он хочет подняться на вершину Авалона. Я уже сказала, что он любит сражения. Думаю, поэтому он так помешан на том, чтобы первым добраться до вершины.
Она выдохнула и спросила:
— Господин Сиху, вы знаете о Хозяине Башни?
Мы с Кваннёлем, мирно резавшие мясо, одновременно замерли.
Предупреждать надо. Она всё время бросала такие вопросы без подготовки.
— Я его не видел, но уверен, что он существует.
— Сон Чончхан получил силу от Хозяина Башни. Нынешняя The Black — тоже.
До сих пор у меня были лишь подозрения. После её слов сомневаться больше не приходилось.
Даже легче стало: наконец кто-то выкладывал всё начистоту.
— Их цель не в том, чтобы подняться по Авалону. Восхождение — лишь дорога. Они хотят встретиться с Хозяином Башни и убить его.
Что-то здесь не сходилось.
— Зачем убивать того, кто дал им силу?
— Вы сражались с Сон Чончханом. Наверняка и сами догадываетесь.
Я нахмурился. Вместо меня ответил Кваннёль:
— Я ненавижу чёрную магию. И тёмную ману, на которой она держится.
— В этом мы с вами согласны.
— Она позволяет за короткое время обрести огромную силу. Но это обман. Рано или поздно чёрная магия пожирает хозяина и ведёт его к гибели. Вот так...
Кваннёль поморщился и оборвал фразу.
— Вспомнил кое-что неприятное.
Глава Альянса словно ждала этих слов. На её губах появилась многозначительная улыбка.
— Я знаю об Авалоне куда больше, чем вы предполагаете. Знаю, откуда пришли ваши призванные. Знаю, что именно вы вынесли из Авалона. И ещё знаю: Башня влияет на игроков сильнее, чем принято считать.
— Влияет?
У меня была одна догадка.
Я просто рисовал. Переносил на планшет то, что представлял, — и они появлялись.
Но что, если эти образы возникли не только в моей голове?
— Авалон способен воздействовать на мысли игроков?
— Вы ведь пользовались навыками?
Я промолчал.
— И это касается не только вас. Откуда, по-вашему, взялись навыки всех существующих игроков? Мы получаем их при пробуждении, но можно ли назвать их полностью нашими? Что, если у каждого навыка была изначальная форма, а потом...
— Подождите.
— Слушаю.
— Он меняется, прежде чем достаться игроку?
— Именно. Вы игрок и наверняка замечали общую черту всех навыков. Какую?
Вопрос возник из ниоткуда, но ответ я знал.
— Они отражают прежнюю жизнь человека, его талант и то, как он видит мир.
— Верно. Основа навыка существует отдельно. При передаче она принимает форму, подходящую конкретному игроку. Вот что такое навык.
Так вот в чём дело.
Наконец куски сложились в цельную картину. Я посмотрел на нарезанный стейк.
— Допустим, вы доберётесь до сотого этажа и убьёте Хозяина Башни. Тогда ваш навык обретёт изначальную форму. А возможно...
— Я сам стану Хозяином Башни?
Она не ответила. Иногда молчание говорит яснее любых слов.
Глава Альянса чуть улыбнулась и продолжила:
— Среди тех, кто сейчас покоряет Башню, дальше всех продвинулись две стороны. Вы естественным путём приобретаете право стать Хозяином Башни. The Black пытается добиться того же насильно. Помните, я назвала их жалкими?
— Вы хотите, чтобы они добрались до вершины Авалона и убили Хозяина Башни вместо меня?
— Да.
— Ради такой ничтожной просьбы ты притащила господина через полмира?
Мана Кваннёля взметнулась.
Весь ресторан словно придавило невидимой тяжестью.
— Подождите! Вы меня неправильно поняли!
— Неправильно?
— Я говорю это ради господина Сиху!
Глава Альянса торопливо замахала руками. Только тогда Кваннёль ослабил давление.
— Второго шанса не будет. Если снова начнёшь юлить, с сегодняшнего дня Альянс станет нашим врагом.
Сам решил, сам объявил.
Но мне её слова тоже не нравились, поэтому вмешиваться я не стал.
— Никто не знает, что значит занять место Хозяина Башни. А настоящая цель The Black... Нет, настоящая цель того человека — подчинить себе Авалон. Он верит, что только так сможет принести всем мир.
Я растерянно смотрел на неё. Что на такое отвечать?
— Они используют чёрную магию. Я этого не отрицаю. Сила опасная, непредсказуемая, поэтому мы за ними следим. Но именно поэтому The Black так одержима своей задачей. Они хотят унаследовать Башню и уничтожить Авалон, чтобы другие по незнанию не прикоснулись к чёрной магии. Даже если ради этого главе придётся погибнуть.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Я лишь не хочу, чтобы эту участь приняли вы.
— Он умрёт, — сказал Кваннёль. — А наш господин — нет.
Глаза главы Альянса медленно расширились.
— Я не позволю. Мы не позволим.
Она тревожно огляделась.
*Гр-р-р-р...*
Над потолком прокатился могучий рык Крохи.
— Сотый этаж — неизведанное место. Тёмное, опасное и одинокое. Таким будет и место Хозяина Башни.
— Одинокое? Ничего страшного.
После этих слов она наконец замолчала.
Я вспомнил времена, когда сидел в тёмной комнате и часами водил пером по планшету.
Тогда единственным моим другом была тень, отбрасываемая светом экрана. Но я выдержал.
Те, кого я рисовал, поддерживали меня, даже оставаясь тенями. А теперь они ожили и просят моей помощи.
Как я могу отвернуться?
— Кваннёль, обещаешь?
Он молчал.
— Не дай мне умереть. Что бы ни случилось.
Кваннёль не ответил словами. Лишь опустился на одно колено.
За стенами ресторана трое остальных призванных сделали то же самое. Я чувствовал это.
Возможно, однажды я уже побывал на сотом этаже.
Тёмная однокомнатная квартира, где не было никого, кроме меня, и была моим личным сотым этажом. Подъём к вершине станет всего лишь возвращением.
Но на этот раз я не останусь один.