Всё было готово. Мы наконец могли убить главу гильдии. Перед входом на семьдесят пятый этаж я ненадолго огляделся.
Выглядели мои ребята паршиво.
Начиная с семьдесят второго этажа мы без передышки сражались с противниками уровня босса.
Они потратили много маны и вымотались — и телом, и головой.
Наверное, после жалоб трёх безнадёжных придурков я особенно остро замечал состояние призванных.
Им нужно было немного времени.
— Господин, мы готовы.
Я не трогал окно статуса и стоял на месте, поэтому Кваннёль решил меня поторопить.
— Подожди.
— Что?
Раз уж он сам подошёл, я сразу спросил:
— Может, немного отдохнём? Я ведь именно для таких случаев набивал подпространство до отказа.
— ...Но осталась всего одна ступень.
— Посидим пару минут и пойдём. У тебя мана ходит ходуном.
Наверное, сказалось чрезмерное использование артефактов. С виду Кваннёль держался уверенно, но внутри его заметно трясло.
— Господин... Я, Пак Кваннёль, глубоко тронут.
Настолько, что даже слезу вытер.
Он не притворяется?
— Не перегибаешь?
— Нисколько! Наконец-то господин обрёл проницательность и способен с первого взгляда оценить наше состояние!
Кваннёль и правда смахнул слезу.
— Ваш рост наполняет меня гордостью.
Это ведь похвала? Тогда почему хочется переспросить?
— В любом случае спасибо.
— Я подчинюсь приказу господина.
[Войти на 75-й этаж?]
Раньше я всегда принимал такие запросы. На этот раз отказался.
Закрыл окно и развернулся. Призванные двинулись следом.
Перед каждым походом в Авалон я заполнял подпространство доверху. Просто до сих пор мы проходили этажи слишком быстро и почти ничем не успевали воспользоваться.
Моё хранилище всегда было забито, словно аптечка у предусмотрительной бабушки.
— Все сюда. Немного отдохнём. Тот тип на семьдесят пятом наверняка не подарок.
— ...Господин мой. Господин мой.
Ну конечно. От него я другого и не ждал.
Чунсик шёл ко мне с таким суровым лицом, что можно было ставить деньги: сейчас начнёт возражать.
— Тихо. Лучше держи.
— Что это?
Как будто не знаешь. Твоя любимая еда.
Я порылся в подпространстве и вытащил куриный шашлычок на шпажке.
*О-о!*
Глаза Чунсика мгновенно округлились.
— На, бери.
— Господин мой! Как давно я его не ел!
Точно младенцу соску в рот сунул.
Как только Чунсик вцепился в шашлычок, он сразу успокоился.
Удивительно постоянный человек. Зато обращаться с ним легко.
«А это вообще можно есть?»
Любая вещь в подпространстве сохранялась ровно в том состоянии, в котором попала внутрь.
Для еды срок годности там почти не имел значения. Вот только этот шашлычок...
«Когда, блядь, я его туда положил?»
Я просто увидел и вытащил. Он точно не испортился?
Теперь, когда отдал, стало тревожно. Запах вроде был нормальный. Пока я мялся, Чунсик снова меня позвал.
— Господин мой.
— Да?
Я постарался ответить непринуждённо.
— Ещё есть?
— ...Что?
От неожиданности я резко развернулся. Как он успел всё съесть? Чунсик уже жевал деревянную палочку и довольно облизывался.
— Ты нормально себя чувствуешь?
— Господин мой, вы забыли, кто перед вами? Я Пак Чунсик! Разрубить тех ничтожеств для меня не сложнее, чем съесть куриный шашлычок.
Я не об этом, идиот. Живот после древней еды не скрутило?
Похоже, он понял мой взгляд.
— Я совершенно здоров, господин мой.
— Вижу.
Хорошо, что обошлось.
У магических кристаллов срока годности, разумеется, не было. Я раздал всем хорошо очищенные камни, из которых удобно поглощать ману. Карселло тоже молча подошёл ко мне.
— Тебе дать?
— Постоянно поддерживать тьму вокруг себя весьма затратно.
— Я заметил.
Я улыбнулся и протянул ему кристалл.
За Ёну присматривала Сиа, поэтому вмешиваться не требовалось. Она умело пользовалась сумкой-подпространством, которую получила раньше, и беспокоиться за них не приходилось.
Короткая передышка заметно оживила всех.
Ёну и Сиа сидели там, где прежде лежала голова Бегемота. Чунсик, Кваннёль и Карселло стояли рядом у задней части огромного тела.
Вдруг Чунсик повернулся ко мне.
— Господин мой, прошлое осталось в прошлом. Вам нужно идти вперёд.
— Знаю.
— Мы не исчезнем.
— ...И это знаю.
Отдых был лишь предлогом.
После каждого убитого противника, начиная с семьдесят второго этажа, внутри меня что-то сжималось.
Они уходили один за другим. И я невольно думал: а вдруг так же исчезнут мои призванные? Может, вообще не стоит входить на семьдесят пятый?
— Говорят, даже к тому, кто бесит, всё равно привязываешься.
Кваннёль кивнул.
— Мы ещё не выполнили просьбу Бегемота. Идём на семьдесят пятый.
*Ш-ш-шурх!*
Первым на колено опустился Ёну. Следом, один за другим, преклонились остальные — будто выстроились по росту.
Я растерялся и поспешил к ним.
Легонько похлопал Ёну по плечу. Мальчик поднял голову и хитро улыбнулся.
— Мне говорили, что дядя от такого теряется. И правда.
— ...Смотрю, ты совсем взрослым стал?
Уже и подшучивать надо мной научился. Вот ведь вырос.
— Скорее пойдём, дядя!
Ёну схватил меня за рукав.
Я словно получил молотком по голове и замер.
«А ведь он и правда стал немного выше».
И завивка уже полностью распрямилась.
— Когда вернёмся, снова свожу тебя в парикмахерскую.
— Оппа, я и в этот раз его отведу.
— Нет!
— Что?
— Я сам пойду.
— Пф. Хорошо. Тогда я тоже с вами.
Чтобы это случилось, надо было вернуться живыми.
Я снова открыл окно статуса.
[Вы вошли на 75-й этаж: Колыбель The Black.]
«Колыбель», надо же. Я коротко хмыкнул и принял запрос.
Мир сразу изменился.
* * *
Перед нами оказалось пустое пространство без единой примечательной детали. И нет, это было не достоинство.
— Опять вестибюль.
Глава гильдии что, поклонник кольцевой композиции?
Нас встретил тот же безлюдный вестибюль Авалона, который мы видели на семьдесят первом этаже.
Самого противника и его силы нигде не чувствовалось. На другом конце зала шумно вращался против часовой стрелки портал.
Тогда мы вошли через него. Теперь он собирается выйти оттуда?
Так и произошло. Портал резко ускорился и выплеснул целую гору маны. На нас обрушилась мощная буря.
*З-з-з-з.*
— Подлый ублюдок, — бросил Кваннёль и быстро развернул защитный барьер.
*Цок.*
Шаги прозвучали так громко, словно к ботинкам прикрепили микрофоны.
Из портала показалась рука.
Следом вышел мужчина в чёрном костюме. Лицо оставалось совершенно бесстрастным.
Перед глазами возникло сообщение.
[Появился Фархад Каземи, колыбель The Black.]
У появления этих тварей в Авалоне была куча недостатков, но нашлось и одно достоинство.
«Так вот как тебя зовут».
Система раскрывала имя.
Даже глава Альянса его не знала. Получается, я первый выяснил правду?
«Это мне нравится».
Фархад Каземи заговорил сразу, будто ждал, когда наши глаза встретятся.
— Всё же ты дошёл. Значит, они успели тебе всё рассказать.
На лице мелькнуло странное выражение. Другого шанса поговорить могло не быть, поэтому стоило сразу высказать всё, что накопилось.
— Ты вообще чем занимался? Почему все твои подчинённые просят меня тебя убить?
Для меня это звучало так же нелепо, как если бы Чунсик и Кваннёль ходили по людям и уговаривали их прикончить Пак Сиху. Какой жизнью надо было жить, чтобы трое соратников пришли к одному и тому же выводу?
— Тебе меня не понять.
Фархад Каземи говорил ровно, без тени чувства.
И почему у него такое длинное имя? В этом человеке раздражало буквально всё.
— Ты не поймёшь, что я чувствовал, когда собственными руками уничтожал родину.
— При чём здесь родина?
— Если бы они подчинились мне, то не пошли бы против Ассоциации. А мне не пришлось бы разрушать город.
— ...Ты сейчас о чём вообще?
— Именно тогда началась наша вражда.
— Понятно.
А, точно. Он же иранец. Значит, безумнее, чем выглядел.
— Представь, что ты собственными руками уничтожил Республику Корея. Что бы ты почувствовал?
— Решил бы, что сожрал какую-то дрянь и словил бред.
— ...С тобой невозможно говорить.
Можно подумать, с ним возможно.
— Извини. Я нормальный человек и плохо сопереживаю психопатам.
Сам стёр свою страну с лица земли, а теперь жалуется. Наверняка весь мир должен войти в положение.
— Всё сказал?
— Что?
Силуэты Чунсика и Кваннёля исчезли.
*Бах!*
Просторный зал содрогнулся так, будто вот-вот обрушится.
В облаке пыли проступили фигуры.
Глава гильдии одной рукой остановил рассечение Чунсика, другой — кинжал Кваннёля.
Вокруг них возник образ огромного кита. Следом грянул взрыв.
— Какой... нетерпеливый человек.
Чунсик и Кваннёль уже вернулись ко мне. Глава неторопливо вышел из огня.
Одежда была порвана, но серьёзных ран не видно.
С ладони капала густая тёмная кровь.
*Тр-ресь.*
Он оторвал рукав, обмотал им руку и затянул ткань. Капли прожигали пол и превращались в мерзко пахнущий дым.
— Ты всего лишь игрок, карабкающийся по Авалону. Неужели думаешь, что способен победить меня?
Несмотря на рану, уверенности у него не убавилось.
— Меня, получившего силу прямо от хозяина Авалона.
— Скоро проверим.
— Я хотел поговорить дольше. Видимо, не судьба.
Тебе-то легко: это твой первый разговор перед боем. А мы уже трижды выслушали подобные исповеди. Ещё немного — и уши отвалятся.
— Берегись сзади.
— Что?
*Хрясь!*
Кинжал Карселло вышел из груди главы гильдии.
Убийца мгновенно нанёс смертельную рану и вернулся на место. Затем слегка улыбнулся и склонил голову.
Что-то этот противник подозрительно легко нам давался.
Он не остановил даже первый рывок Чунсика и Кваннёля. Приближение Карселло тоже не заметил и получил удар прямо в грудь.
Глава зажал дыру ладонью и тяжело задышал.
Но лишь на несколько секунд.
Когда он убрал руку, от раны не осталось и следа.
«Он совсем ебанулся? Как такое вообще возможно?»
— Хватит детских шалостей. Покажите всё, на что способны.
На бесстрастном лице появилась слабая улыбка. Он смотрел на нас, как на копошащихся насекомых, и медленно произнёс:
— Иначе я убью вас всех.