Выбор каждый делает сам.
Если судить только по дару, Сон Чончхан вполне мог стать главным героем собственной жизни.
Он один не уступал пяти игрокам S-ранга и двум призванным сопоставимой силы. Потенциал у него был поистине чудовищный.
Правда, эту мощь он получил, вырезав сотни игроков Ассоциации и поглотив их способности.
Один неверный выбор привёл Чончхана к такому концу.
Никто не мог отвести взгляд от тела. Он вытянул из себя всю ману до последней капли, поэтому высохшая кожа облепила кости, как у мумии.
После его последних слов над полем боя повисла тяжёлая тишина.
...И всё же о своём решении я не жалел.
Без сферы мы бы проиграли. Сон Чончхан оказался одним из сильнейших игроков, которых я когда-либо видел, и сомнений в этом не оставалось.
— С такой силой он мог первым в Корее пройти сороковой этаж, — сказал Капитан и снова тяжело вздохнул.
— Или заключить договор с The Black и жить припеваючи. Жаль, что всё вышло так.
— Мама... — повторила Пак Хеин.
Она прижимала к себе Чончхана, тело которого медленно остывало, и будто не могла перестать вслушиваться в последнее слово.
— Однажды он просил меня... Когда-нибудь помочь ему найти родителей.
Капитан удивлённо посмотрел на неё.
— Он говорил такое?
— Да. Ещё хотел стать сильным. Думал, если прославится, родители обязательно его увидят.
Кто-то рядом тихо выдохнул.
Чунсик, стоявший за спиной Хеин, помрачнел и подошёл ко мне.
— Вы выдержали тяжёлое испытание, господин.
— Как вы себя чувствуете? — следом спросил Кваннёль.
Эти двое не оставляли меня в покое ни на минуту.
— Нормально.
— По лицу не скажешь.
— Тебе ли это говорить?
Алые глаза Чунсика потускнели. Он выглядел куда хуже меня.
Одежда изорвана, тело покрыто ранами, на длинном мече появились зазубрины. Настоящий солдат разбитой армии.
— Мне стыдно. Мы проиграли.
— Если бы господин не нашёл выход, на земле лежал бы не он, а мы, — добавил Кваннёль.
Его едва заметно передёрнуло. Наверное, он представил наши мёртвые тела. И моё в том числе.
— Вы спасли нам жизнь. Как вам пришло в голову использовать сферу именно так?
— Что за чушь. Проиграли бы вы — умер бы и я. Мне тоже некуда было отступать.
— Результат от этого не меняется. Вы нас спасли, — упрямо ответил Чунсик.
Его несгибаемость проявлялась не только на тренировках. Стоило ему заговорить о верности, как он превращался в каменную стену.
Чунсик ещё какое-то время смотрел на меня и говорил то, от чего слушателю становилось неловко. Затем повернулся к Пак Хеин, которая всё ещё не выпускала тело Чончхана.
— Господин... Разрешите ненадолго отойти?
Я проследил за его взглядом и кивнул.
— Иди.
Получив разрешение, Чунсик сразу направился к ней. Голос у него оставался жёстким, но он явно старался говорить мягче обычного.
— Вставай.
— Сфера... Она сломалась. Что теперь делать?
— Господин всё предвидел, когда отдавал её. Не думай об этом.
Он осторожно взял Хеин за руку и слегка потянул вверх.
— Сколько силы ты из себя выжала? Посмотри: живого места не осталось.
Она молча посмотрела на него. Затем бережно опустила Чончхана на землю и закрыла ему глаза.
Поднявшись, Пак Хеин слабо улыбнулась.
— Чунсик... Ты сейчас обо мне беспокоишься?
Его густые брови сошлись на переносице.
Ответа не последовало.
Чунсик явно мучительно что-то обдумывал и даже недовольно мычал себе под нос.
Я не сводил с него глаз. До смерти хотелось услышать, что он скажет.
Наконец Чунсик удивил всех.
— Мечник не забывает данного слова и не отказывается от обещаний. Тем более когда перед ним человек, скорбящий о близком. Таков долг не только мечника, но и человека.
— ...Ты о чём вообще?
— Помнишь наше обещание?
— Мы что-то обещали друг другу?
Обещание? Когда они успели? Я тоже ничего такого не помнил.
Чунсик ответил уверенно:
— Вино.
Пак Хеин замерла.
Вино? Причём здесь оно сейчас?
«А. После поединка они собирались выпить».
Когда Хеин и Чунсик однажды сражались, она предложила встретиться за бокалом.
«Господин призванный, может, как-нибудь выпьем вина?»
«...Если это условие поединка, мне придётся согласиться. Но сначала нужно разрешение господина».
«Я сама его получу. Тогда договорились?»
Вот ведь память. Столько времени прошло, а он не забыл.
— Если ты не против, почему бы не сегодня?
— ...
Хеин долго молчала. Потом её щёки медленно порозовели. На активацию способности это не походило.
Вполне естественная реакция. Я сам создавал Чунсика с особой тщательностью. Сложно остаться равнодушной, когда такой мужчина говорит подобные вещи.
Хеин улыбнулась, как маленькая девочка.
— Сегодня точно беспокоишься.
Я посмотрел на Чунсика новыми глазами. Оказывается, он умел быть романтичным.
Не знаю, чей это призванный, но парень чертовски хорош.
Красивая женщина и красивый мужчина... Нет, красивая иллюстрация и красивая женщина стояли рядом, а я смотрел на них и одновременно умилялся и хотел всё испортить.
Сам господин почти десять лет не то что не встречался — даже за руку женщину не держал. А у нарисованной меньше трёх месяцев назад иллюстрации, на которой чернила ещё толком не высохли, уже намечается личная жизнь.
Я с раздражения открыл окно статуса, собираясь посмотреть оставшееся время и, возможно, отозвать этого наглеца.
«А-а... Можно не стараться».
Даже без моей вредности их свиданию мешало время призыва.
— Господин.
Чунсик уже стоял рядом.
— Благодарю вас.
— За что?
— Мне придётся ненадолго оставить вас. Я должен исполнить обещание.
Вот нахал.
Я поднял бровь и скрестил руки. Чунсик ухмыльнулся.
— Спасибо за разрешение.
— Я ещё ничего не разрешал.
— Разве откажете?
— Ну... вообще-то нет.
— Поэтому я и поблагодарил заранее. Я знаю вас лучше всех и без труда предугадываю подобные решения.
— Надо же. Мастер меча ещё и будущее видит. Какой молодец. Даже не знаю, чей ты призванный. Только вот предсказал ты не всё...
Я указал на висевшее передо мной окно статуса. Вспомнив, что Чунсик его не видит, великодушно объяснил:
— Рабочая смена закончилась, придурок.
— ...Что?
[Синеокий архимаг: Пак Кваннёль (ур. 3) отозван.]
[Красноокий мастер меча: Пак Чунсик (ур. 3) отозван.]
Чунсик мгновенно понял, что произошло, и с пустым смешком уставился перед собой.
— Этого я не предви...
*Ш-ш-шах!*
Как и Чончхан, он не успел договорить и исчез.
Когда призванные пропали, я снова прокрутил в голове весь бой.
Мы победили только благодаря сфере. А если бы неуязвимость не сработала? Если бы израсходовали её и всё равно не смогли убить Чончхана?
Один страшный вариант цеплялся за другой. Наконец я тряхнул головой и прогнал их.
Ни один из них не стал реальностью.
— Всё-таки жуткий был противник.
Я тяжело выдохнул и провёл ладонью по груди. Напряжение отпустило, и усталость навалилась разом. Больше всего хотелось лечь прямо на землю.
Но ко мне подошла Пак Хеин.
— Сиху, Чунсика отозвало?
— Завтра призову и отправлю к вам курьером при первой возможности.
— Он вам что, посылка?
— Именно. В течение восьми часов делайте с ним что хотите. Только обратно не возвращайте.
Чем меньше дома проблем, тем спокойнее мне. К тому же я буду точно знать, где он находится, и не стану ждать очередной выходки.
— Ха-ха! Спасибо. И вот ещё...
Она протянула зажатую в кулаке сферу.
— Простите. Вы так тяжело её добыли.
Весь свет погас. Шар раскололся пополам и выглядел настолько жалко, что напоминал Мэйра перед смертью.
— Главное, что Чончхан мёртв.
— Всё равно простите. И за него тоже... Я не думала, что он зайдёт настолько далеко. Если бы знала...
— Хватит.
Капитан не выдержал и встал между нами.
— Перестань винить себя. Это не твоя вина. Не встретил бы он тебя — всё равно однажды пришёл бы к тому же.
Хеин открыла рот, но Капитан не дал ей заговорить.
— Мы не могли заполнить то, чего ему не хватало.
Родительскую любовь действительно трудно заменить чужой заботой.
Стоило подумать об этом, как в памяти снова прозвучало последнее слово Чончхана.
«Кто довёл его до такого?»
Кого он встретил? Кто сумел настолько его изменить?
Честно говоря, догадка у меня была.
Из тела Чончхана лилась тёмная мана, которую любой игрок узнавал слишком хорошо.
«Авалон».
Похоже, остальные пришли к той же мысли. Все одновременно посмотрели в одну сторону.
По всему миру стояло бесчисленное множество одинаковых сооружений. Входы находились в разных странах, но вели в одно место.
Капитан скрестил руки и тяжело вздохнул.
— Раньше доказательств не было, поэтому все предпочитали молчать. Теперь можно сказать наверняка. Хозяин Башни существует. Он наш главный враг. И ждёт нас на самой вершине.
Я думал так же.
Возможно, Сон Чончхан встретил именно Хозяина Башни.
— Всё закончилось. По домам. Я устал.
Игроки «Солнца» и Капитан ушли первыми. В опустевшем пространстве остались только мы с Пак Хеин.
Пауза становилась всё неловче, и она заговорила первой:
— Спасибо. Мне стало хотя бы немного легче.
— За что?
— Он выражается грубо, но я почувствовала искренность.
— Это сделал Чунсик, а не я.
— Не думаю. Для меня ваши призванные говорят от вашего имени. Поэтому я благодарю вас.
Я смутился и потёр нос.
Впрочем, без меня не было бы ни призванных, ни победы над Чончханом.
— Чончхан... Теперь отдохни.
Она посмотрела на тело и медленно пошла прочь. Я не двигался, пока её силуэт окончательно не исчез.
Несчастный человек.
Раз он родился, родители у него, конечно, были. Но для ребёнка, который ни разу их не видел, они почти не существовали.
Возможно, Чончхан творил всё это, потому что искал право произнести слово «мама», как измученный путник ищет оазис посреди пустыни.
— Я и сам не помню, когда в последний раз говорил это слово. Значит, сочувствие? Или жалость?
А может, страх.
Во мне смешалось слишком многое. И мысли сами собой вернулись к Чунсику и Кваннёлю.
Сначала я считал их обычными иллюстрациями. Но по тому, как они реагировали на Авалон, было ясно: у каждого есть прошлое.
Если они хотя бы смутно помнят прежнюю жизнь, значит, до встречи со мной действительно жили.
— А что, если...
Что, если однажды Чунсик и Кваннёль вернут все воспоминания и тоже изменятся до неузнаваемости?
— Хватит. Нашёл время раскисать рядом с покойником.
После такого боя меня, видно, потянуло на лишние чувства.
Я убрал обломки сферы в подпространство и последним покинул поле.
Завтра стоит дать этим двоим выходной.
— Стоп... Что-то не так.
Кваннёль тихо просидит за игрой. Чунсик отправится к Пак Хеин. Возможностей устроить беду вроде бы нет.
Тогда почему по спине снова ползёт холодок?
— Наверное, слишком часто они меня подставляли.
И всё же не отпускало ощущение, будто я о чём-то забыл.
* * *
Глубокой ночью тёмная завеса в морге разошлась. Из густой тени вышел человек.
— Даже смерть тебя не заберёт.
Зловещий голос сделал темноту ещё плотнее.
— Ты уже принадлежишь мне.
*Тс-с-с...*
Чёрная мана зашевелилась и проникла в тело Сона Чончхана.
Высохший труп дёрнулся.
Закрытые глаза резко распахнулись.
— Ч-что... Разве я не умер?
Чончхан закашлялся, осмотрел собственное тело и только потом заметил чужое присутствие.
Он медленно поднял голову и с ненавистью уставился на того, кто вернул его к жизни.
— Ты, ублюдок...
— Родители, обещания — теперь всё это неважно. Ты проиграл, а значит, выбора у тебя больше нет. Сам понимаешь.
— Ты с самого начала не собирался держать слово!
— Ха-ха. Я всё-таки не бог. Впрочем, одну вещь о твоих родителях рассказать могу.
Незнакомец приблизился. Двигался он так, будто сама тень колыхалась и принимала человеческие очертания.
В мрачном голосе появилась улыбка.
— Они давно сдохли.
— Сука!
*Вспышка!*
Чончхан бросился на него, но его тело оставалось почти трупом.
Он не сумел даже подняться с койки.
Чужая рука схватила его за шею и легко подняла. Чончхан повис, беспомощно болтая ногами.
— ...Я всё равно тебя убью.
— Ха-ха! Ну попробуй.
— Мразь! Отпусти!
Крик ярости прокатился по моргу, но тот, кто держал Чончхана, даже не пошевелился.
Он лишь чуть повернул голову к окну.
Вдалеке, в лунном свете, едва различимо темнела вершина Авалона.