Капитан обещал приехать завтра утром и поставить печать на договоре.
Одно дело завершилось безупречно, зато второе провалилось.
Я приложил большой палец к терминалу в углу кабинета.
[Рабочий день завершён.]
Отметившись на выход, я тяжело вздохнул и снова опустился в кресло.
Почему мне так не хочется домой?
— Наверное, не люблю оставлять дело незаконченным.
Я пробормотал это себе под нос и вспомнил недавний разговор.
Пак Хеин — странная женщина.
Я ненадолго забыл об этом, но попытка заключить договор быстро освежила память.
«Не зря она постоянно таскается с Чунсиком».
Иными словами, переманить её мне не удалось.
Может, предложил слишком мало?
Нет. На банковском счёте у меня сейчас столько нулей, что глаза разбегаются.
Альянс заплатил за урегулирование ситуации в Иране. Пришли деньги от Ассоциации и Лаборатории артефактов.
Только эти поступления составляли десятки миллиардов вон. И я ещё не считал доход от продажи магических кристаллов из Авалона. Те деньги лежали отдельно, а Сиа недавно начала вкладывать их в акции.
Если собрать всё вместе, получится почти сто миллиардов. И даже с таким состоянием я не смог купить согласие Пак Хеин.
Впрочем, шанс ещё оставался.
Просто на пути возвышалась непробиваемая стена по имени Ассоциация.
— Нашей гильдии ещё недели нет...
На документах после церемонии открытия даже чернила не высохли. Где я должен достать для неё постоянные поставки вина?
Ассоциация, оказывается, заказывает бутылки прямо из Италии, с родины лучших вин.
Как они вообще до такого додумались?
— Проклятое вино.
Вот бы огреть её дубовой бочкой.
Формально Пак Хеин не вступила в нашу гильдию, но целыми днями крутилась рядом с Пак Чунсиком. Если всё равно постоянно здесь, почему нельзя просто подписать договор?
Вот поэтому я и считаю её странной. Невозможно понять, что у неё в голове.
— Иногда она даже непостижимее Чунсика.
Одна продала душу вину, второй — тренировкам.
Наверное, они с самого начала были обречены сойтись. Оба помешались на своём деле до полной невменяемости.
— Она по-прежнему числится в Ассоциации, но почти живёт у нас. Можно считать, что мы её уже получили.
К тому же, если называть вещи своими именами, между ними явно что-то наклёвывалось.
— ...
...Вот же блядь.
Я, их господин, уже не помню, когда в последний раз держал девушку за руку. А этот рисунок, на котором краска едва успела высохнуть, умудрился раньше меня с кем-то замутить.
— Неблагодарная скотина.
Я выругался от внезапной зависти, но на деле всё было неплохо. Пока эти двое не рассорятся, Пак Хеин никуда от нашей гильдии не денется.
«Она ведь тоже собиралась зайти завтра?»
Узнав, что приедет Капитан, Пак Хеин решила навестить нас и заодно поздороваться. Точное время мы не назначали.
Я открыл окно состояния.
Призванные могли оставаться ещё около часа. До завершения отката было примерно три часа.
— Это уже перебор.
Когда я достигну седьмого или восьмого уровня, время призыва окажется длиннее отката. Разве это не вечный двигатель?
— Всё пропало.
Будто в ответ на мысли о призванных у уха затрещала мана.
— Господин, система показывает, что вы закончили работу. Почему не идёте домой?
— ...Что? Вы уже вернулись?
Я вздрогнул, коснулся уха и быстро ответил.
— Приходите скорее. Сиа приготовила ваше любимое блюдо. То самое, которое вы всегда сжигаете.
— ...Какое именно?
— Свинину в остром соусе.
Ну надо же. Один раз передержал мясо на сковороде, а они будут вспоминать это до конца жизни. И всё же я поднялся и взял пальто.
— Хорошо. Начинайте без меня.
Я собирался пройтись под ночным небом и спокойно привести мысли в порядок. Но откуда Кваннёлю знать о моих планах?
— В этом нет необходимости.
*Шуа-а!*
В углу кабинета открылся портал. Разумеется, работа Кваннёля. Готов поставить правую руку: по ту сторону находится наша гостиная.
— Идите скорее.
— ...Да иду я.
Я закрыл окно состояния, поднялся и пробормотал:
— Слишком уж способный.
Будь он хоть немного бестолковее, не смог бы так безупречно лишать меня всех путей к отступлению.
И Сиа тоже хороша. Я велел ей купить Ёну что-нибудь вкусное, а она зачем-то стала готовить сама.
При этом я уже улыбался.
— Наверное, вкусно.
* * *
Было невкусно.
Но ругать Сиа я не мог.
Она не стала добавлять острый перец, потому что Ёну не переносил острую пищу. Как после этого жаловаться?
Я ел и мысленно повторял: «Вкусно. Очень вкусно».
По перекошенным лицам Чунсика и Кваннёля было ясно, что они занимаются тем же.
После ужина я сидел на диване с набитым желудком и без всякого удовольствия от еды. Сиа подошла и остановилась рядом.
— Брат.
— Что?
Я ответил машинально и только потом заметил, какая она мрачная.
— Что у тебя с лицом?
— Дядя Кваннёль сказал, что скоро мы пойдём на пятьдесят шестой этаж.
— Да. Пора.
Из-за её спины выглядывал Ёну.
Они оба были моими призванными.
Такими же, как Чунсик и Кваннёль.
Пусть Сиа и Ёну ничего не помнили, у каждого наверняка осталось прошлое, выжженное в душе, словно клеймо. Такой же кошмар, какой пережили первые двое.
Возможно, поэтому Сиа и выглядела подавленной.
— Ёну сказал, что моя свинина получилась вкусной.
Для него она приготовила мясо совсем неострым, и ребёнок действительно ел с удовольствием. Сиа всё время молча наблюдала за ним.
Теперь я понял, что её настроение испортилось ещё тогда.
— Брат, Ёну очень дорог мне. Даже слишком. Наверное, со стороны это кажется ненормальным.
С первого дня после его призыва Сиа почти не выпускала мальчика из рук.
Сначала я решил, что он просто маленький и милый, поэтому в ней проснулся материнский инстинкт.
Но раз она заговорила об этом так серьёзно, причина была глубже.
— Кажется, ко мне понемногу возвращаются воспоминания о культе. Там я тоже заботилась о детях. Готовила им, как сегодня, всюду брала с собой, учила читать и писать.
Значит, её поведение и правда рождалось из утраченной памяти, которая бессознательно пробивалась наружу.
После первого призыва Сиа почти не говорила о прошлом, и я перестал задавать вопросы. Однако всегда понимал: однажды мне придётся вмешаться.
«Возможно, это время пришло».
Она смотрела в пол и говорила почти шёпотом:
— Я заботилась о Ёну не только из-за тех воспоминаний. Он и правда дорог мне. Почти так же, как ты.
— Я знаю. Можешь не объяснять.
— Но... почему меня отлучили? Я ведь... Я старалась изо всех сил.
Что я мог ответить?
Сказать, что всё будет хорошо?
Убедить, что она тоже постепенно узнает правду, как Чунсик и Кваннёль?
Пока я подбирал слова, Ёну подошёл ближе.
Он забрался на диван, уселся между нами и посмотрел на Сиа снизу вверх.
— Сестрёнка.
— Да?
— Тебя изгнали не по твоей вине.
— ...Ты думаешь?
— Тебя не могли прогнать за дурной поступок. Ты очень хороший человек. Наверняка произошло что-то, о чём ты не знаешь.
Лицо Сиа немного просветлело.
— Наверное, ты прав.
Она осторожно обняла Ёну и прижала к себе. Голос сорвался на тихий всхлип:
— Мне страшно. Я боюсь это увидеть. Не хочу туда идти...
Чунсик, жевавший куриный шашлычок у кухни, обернулся. Он вытер руки салфеткой и направился к нам.
Сиа услышала шаги и подняла голову.
— Дядя Чунсик?
— Золотой крест, который ты призываешь, способен озарить весь мир. Перед ним бесследно тает любая нечисть, а мы под его сенью обретаем силу.
— ...
— Но самого источника света он не освещает. Не позволяй прошлому пожрать тебя. Верь в свою силу. Иди за собственным светом. Твоё сердце должно остаться крепким. Если этот свет поглотит и тебя...
— ...Я стану такой же, как они.
— Верно.
Сиа посмотрела в окно. Вдалеке над ночным городом возвышался Авалон — тёмный даже среди тьмы.
— Я чувствую, что нас ждёт дальше.
Она сжала кулак и твёрдо продолжила:
— Я увижу всё своими глазами. Пойму, где и когда всё пошло не так, а потом исправлю.
— Не забывай: ты наш свет. И свет своего культа.
...Что с ним случилось?
В курицу что-то подмешали? С какой стати Чунсик вдруг заговорил как мудрец? Может, шашлычки дают прибавку к красноречию?
— Я — свет. Свет культа.
Сиа повернулась ко мне. В её золотых глазах горело странное сияние.
— Свет церкви Пак Сиху.
...Лучше бы Пак Чунсик молча жрал свою курицу. Пришёл, ляпнул лишнее — и вот результат.
— Брат!
— Что?..
— Дядя Чунсик и дядя Кваннёль тоже заранее чувствовали что-то связанное со своим прошлым. А теперь чувствую я. Начиная с пятьдесят шестого этажа я сама выйду вперёд. Сама всё исправлю!
— Д-да. Конечно.
— Я вернусь, сбросив все цепи и оковы! Здание гильдии уже готово, а значит, лучшего времени для основания твоей церкви не будет. Теперь я снова знаю, что должна делать!
Она поняла.
Всё-таки поняла.
А не должна была.
Сиа окончательно воспрянула духом, вскочила и погрозила Авалону кулаком.
— Только дождись меня! Понял?!
В одном хорошо: хандра прошла.
*Кра-а-ак!*
По комнате хлынула золотая мана. От внезапного всплеска лицо Чунсика перекосилось.
*Хрясь!*
За спиной Сиа вырос огромный золотой крест, накрывший почти весь дом. К счастью, он был чем-то вроде голограммы и не обладал настоящей разрушительной силой.
Запястье вдруг закололо. Татуировка в виде креста засияла золотом, откликаясь на её силу.
Сиа заметила это и во весь голос закричала:
— Чего мне бояться, когда брат рядом?!
Издалека стремительно приближалась мощная мана. Почувствовав её, Кваннёль завопил:
— Г-господин! На нас напали?!
*Дз-зень!*
Стекло не выдержало давления и осыпалось. В разбитом окне показалась голова Кваннёля.
— ...Что с ней?
Он уставился на Сиа.
— Не знаю. Сам понять не могу.
— Если даже вы не знаете, кто тогда знает?
— Вперёд!
Золотая мана плясала вокруг Сиа, словно пламя. Она сжала оба кулака, разжигая в себе боевой дух.
— Авало-он! Тебе пиздец!
Кажется, боевого духа стало слишком много.
— Успокой её. Мне страшно.
Я похлопал Кваннёля по плечу.
— ...Мне тоже.
Он стряхнул мою руку и отступил. Вот бессовестный трус.
Впрочем, такая Сиа всё же лучше той, что впадала в отчаяние ещё до возвращения памяти.
Хотя не уверен.
Зато теперь мы почти наверняка понимали одну вещь.
— Кваннёль.
— Да, господин.
— Кажется, я догадываюсь, что нас ждёт на пятьдесят шестом этаже.
— Я подготовлюсь с учётом этого.
— Возьми Сиа с собой. Если вытащишь из неё хоть какие-то сведения, тебе будет легче сделать нужные артефакты.
— Я сам разберусь.
— Возь. Ми. Её.
— Это жестоко, господин. Как я должен присматривать за этой безумной?
— Не знаю. Держись там. Попроси Чон Чиён её успокоить. Мне кажется, она справится.
— ...Хорошо.
Надувшись, Кваннёль кое-как увёл вошедшую в боевую фазу Сиа в лабораторию.
Даже на расстоянии я слышал их крики:
— Замолчи наконец! Что на тебя нашло?!
— Вперёд! И вы тоже держитесь, дядя!
— Я сказал, заткнись!
Похоже, они прекрасно ладили. Этого достаточно.
Я смотрел, как золотой крест удаляется, и постепенно перестал улыбаться.
«Что он скрывает?»
Что находится по ту сторону этого ослепительного света?
Теперь мне хотелось узнать это как можно скорее.