Авалон отделён от обычного мира.
Что бы ни происходило снаружи, здесь об этом можно не думать.
Хотя, если честно, у нас просто не оставалось времени на посторонние заботы.
— Хватит ссориться!
— Простите. Я повёл себя недостойно. Исправлюсь.
— Простите, господин мой.
Что толку в извинениях? Лучше бы не ругались — тогда и извиняться не пришлось бы.
Хорошо хоть при появлении монстров они переключались на врагов.
На восемнадцатом этаже не было ничего особенного. Эльфы прятались и стреляли из луков.
Искать каждого по отдельности нам не пришлось.
— Слева вверху, справа внизу и на вершине третьего дерева.
Чунсик выпускал ману и находил их позиции.
— Проще снести всё вокруг. Как недостойно — бегать и искать каждого.
А Кваннёль хотел уничтожить весь восемнадцатый этаж. По-настоящему тот, конечно, не исчез бы.
— Так дело не пойдёт. Эй, мечник, охраняй господина. С этими недостойными тварями я разберусь сам.
— Хорошо.
Их постоянные споры иногда приносили пользу.
В нужный момент они понимали друг друга без лишних слов.
*Треск.*
Кваннёль отошёл от нас.
После каждого шага на земле оставался огненный след. Сделав ровно три шага, он произнёс:
— Тлеющий огонь.
На земле отпечаталась огромная пылающая ступня. Всё под ней сгорело, и восемнадцатый этаж за одно мгновение превратился в пепелище.
Кое-где валялись обугленные тела, в которых ещё можно было узнать эльфов.
Осталось лишь пламя, догоравшее среди золы. Тлеющий огонь.
— Ты просто меняешь силу пламени и каждый раз придумываешь новое название?
Чунсик высказался с кривой усмешкой. Извини, Кваннёль, но я отчасти был с ним согласен.
— Можно подумать, ты делаешь иначе. Машешь мечом с разной силой и даёшь каждому удару отдельное имя.
— Опять. Ну вот, опять началось.
— Потрясающе. Сразу видно владыку Башни магов. Сколько же заклинаний можно придумать на основе одного огня?
— Лучше сразу обругай его, Чунсик.
Эх, какой же он мелочный. И это настоящий мастер меча? Детсадовец и то вёл бы себя взрослее.
Чунсик обиженно выпятил губу, наклонился и зачерпнул горсть пепла.
— Но сила, надо признать, впечатляющая. Похоже, слава владыки Башни магов была заслуженной.
На этот раз он говорил искренне.
— Да. Воздух раскалился.
Удар был направлен не на меня. Чунсик к тому же защищал меня.
И всё равно кожу обжигало. При каждом вдохе горячий воздух врывался в лёгкие, словно хотел выжечь их изнутри.
Попади я под это заклинание напрямую — умер бы без всяких вариантов.
— Но я всё равно немного сильнее! Его магия плохо подходит для боя один на один. И маны пожирает слишком много.
Чунсик самодовольно расправил плечи.
— Поэтому Первый клинок господина — я.
— Да-да, конечно. Почему, по-твоему, я первым нарисовал именно тебя?
— *Хм!*
Чунсик издал странный довольный звук и ещё сильнее выпятил грудь.
— Значит, девятнадцатый этаж пройдёшь ты?
— Исполню приказ.
Понятно. Вот как им надо управлять.
[18-й этаж пройден.]
[Игрок Пак OO установил рекорд прохождения 18-го этажа!]
[Итоговое время: 3 минуты 43 секунды.]
Перед глазами появилось сообщение.
Я уже настолько привык к рекордам, что они перестали удивлять. До двадцатого этажа, видимо, так и будет.
Наверняка есть игроки, чья предельная мощность выше, чем у Кваннёля. Но почти никто не способен одним ударом зачистить такую огромную площадь.
Главное достоинство Чунсика — сила в поединке один на один. Кваннёль, напротив, создан для широкомасштабных атак.
Они хорошо дополняли друг друга.
Глядя на них, я задумался о следующей иллюстрации. То есть о будущем призванном. Рисовать его пока рано, но заранее подумать не помешает.
«Кого мне нарисовать следующим? И каким?»
Хотя важнее другое: какой характер нужно задать, чтобы он получился нормальным? Вот это настоящая загадка.
Даже с двумя такими справляться тяжело. А если их станет трое?
От одной мысли выступил холодный пот.
— До какого этажа вы собираетесь подняться сегодня?
— До двадцатого. Вместе с боссом.
Я ответил Кваннёлю и пошёл вперёд.
Призванные по обе стороны одновременно склонили головы.
Зрителей рядом не было, а мне всё равно стало неловко.
— Господин, последствия прорыва уже устранили?
Кваннёль шагал рядом со мной.
Точно. После того дня я призывал их впервые.
— Да. Ассоциация всем занимается. Говорят, благодаря вам нет ни жертв, ни пострадавших.
— Это хорошо.
Работали они, а благодарности и награды доставались мне.
Скоро придётся заглянуть в Ассоциацию. Там собирались вручить мне какую-то грамоту. Прорыв остановили эти двое, но награждать будут меня.
Я вспомнил статьи, которые успел просмотреть утром. Мирных жителей эвакуировали вовремя, погибших не было.
При прорывах большинство потерь обычно приходится на игроков. Если погибает боец S-ранга, способность страны сдерживать Авалон резко падает.
В этом мире сила игроков напрямую определяла силу государства.
А ослабление страны никому не приносило добра.
У нас же, кроме нескольких повреждённых зданий, ущерба почти не было. Газеты называли это чудом.
— Кваннёль, Ассоциация ещё благодарит тебя за сведения о точках.
— Я лишь сделал то, что должен был.
Нет более надёжной защиты, чем оборона самих точек прорыва.
За пределами Кореи об этом понятии пока никто не знал. Пэк Санчхоль был в полном восторге.
— Господин Сиху! Теперь авторитет Корейской ассоциации взлетит до небес!
— На ближайшей международной конференции я собираюсь выступить с докладом о точках прорыва. Это прославит и Ассоциацию, и вас, первого человека, который рассказал нам о них. Вы фактически задали новый стандарт защиты от прорывов!
Он позвонил мне и тараторил так возбуждённо, что я едва успевал вставить слово.
— Мы всё обсудим с руководством и выплатим вам как можно более щедрую награду. Очень щедрую! Господин Сиху... Вы меня слушаете?
— Только, пожалуйста, не уходите от нас. Вы же знаете, как Ассоциация вас любит?
Если подумать, не одни призванные давили на меня своей заботой.
«Ассоциация тоже пугает».
Я невольно вздохнул.
Чунсик словно прочёл мои мысли и негромко сказал:
— Господин, бремя власти всегда тяжело. Но вы обладаете всеми качествами, чтобы его нести. Не позволяйте тревогам сломить вас.
— ...Я ничего не говорил, Чунсик.
— Всё написано у вас на лице.
— ...Вот как?
Что сделано, то сделано. Раз внимание всего мира уже обратилось ко мне, Чунсик был прав.
«Не знаю, есть ли у меня нужные качества. Но выдержать придётся».
Я зашёл слишком далеко, чтобы снова спрятаться только потому, что мне не нравится происходящее.
— Мы всегда будем рядом с вами.
— Да. С вами всё-таки легче.
— Отправимся на девятнадцатый этаж. Позвольте сопровождать вас.
Вскоре мы добрались до девятнадцатого. Обстановка почти не изменилась. Разве что деревья стали выше, и потому вокруг было темнее.
Тут я вспомнил о вещах в подпространстве.
— Кстати, ребята. У меня для вас подарки.
Я открыл хранилище, выбрал сухое место и разложил всё на земле.
— О! Это же!..
— Давайте немного отдохнём. Времени ещё много.
— Но, господин, тогда мы не установим рекорд девятнадцатого этажа.
Я улыбнулся Чунсику. В этом и был замысел. Может, тогда вокруг меня станет чуть тише?
Он даже не понял моей глубокой мысли и ещё отчитывает. Нет, Чунсик, тебе пока далеко до мудрости.
Вместо ответа я протянул ему несколько хорошо прожаренных куриных шашлычков. Он настороженно огляделся, но от угощения не отказался.
«Будто мы приехали на школьную экскурсию».
Я вспомнил далёкие школьные годы. Тогда ещё не было Авалона, а оба моих родителя были живы и здоровы.
Перед экскурсиями они давали мне немного карманных денег и складывали с собой угощение.
Глядя на этих двоих, я неожиданно вернулся в прошлое.
«И правда, будто я их родитель».
Кроме меня, существовало ещё несколько игроков-призывателей. Все они говорили одно и то же.
Заботясь о призванных, усиливая их и окружая вниманием, начинаешь понимать родительские чувства.
Только теперь я осознал, что они имели в виду.
И сразу захотел увидеть родителей.
«...Если бы я пробудился немного раньше, сумел бы их защитить?»
После их смерти я заперся в комнате и только рисовал.
Иллюстрации стали для меня больше, чем рисунками. Они были настоящим идеальным миром.
Я изображал меч, магию и любую силу, о которой мечтал.
Я не знал, какая именно сила могла бы защитить дорогих людей, поэтому рисовал всё подряд. А потом ко мне пришли эти двое.
В несчастье мне всё же повезло. Рисовать — единственное, что я тогда умел.
— Господин?
— А? Что?
— О чём вы думаете? У вас печальное лицо.
— Ни о чём.
Даже привычка скрывать печаль от детей делала меня похожим на родителя.
— Вас что-то тревожит?
— Конечно.
После вопроса Чунсика мне вдруг захотелось его поддеть.
— Перестаньте ссориться. Из-за ваших склок у меня морщины появляются и забот становится всё больше.
— Я... постараюсь.
Что значит «постараюсь»? Сказать, что больше не будет ссориться, он так и не смог.
Я сердито посмотрел на Чунсика, потом поднял голову к верхушкам деревьев.
— Кажется, эльфы уже подходят?
— Они давно нас окружили.
Кваннёль стряхнул пыль со штанов и поднялся. Я посмотрел на обоих по очереди.
— Дальше у нас будет всё больше дел. И всё больше опасностей.
Обычно говорят так:
Первые двадцать этажей Авалона — всего лишь пролог. Настоящий Авалон начинается после них.
Но пока эти двое рядом, какое-то время больших трудностей не будет.
— Вместе с опасностями вырастет и наша сила.
— Чем сильнее становится господин, тем быстрее растём мы. Этой силой мы преодолеем всё, что встретится впереди.
Говорить ободряющие речи они умели. А поскольку и силой не были обделены, верить им хотелось ещё больше.
*Тр-р-рах!*
Десятки стрел заполнили небо, сомкнувшись над нами куполом.
Чунсик прыгнул им навстречу. Каждый взмах оставлял в воздухе след. Перед клинком, за которым не успевал уследить глаз, ни одна стрела не смогла долететь до нас.
Отрубленные наконечники дождём застучали по земле.
— Склонитесь перед нашим господином.
От этого громкого представления у меня запылало лицо.
Кваннёль, честно говоря, мне немного стыдно. Где он вообще нахватался таких фраз?
— Давайте быстро закончим и пойдём на двадцатый.
Кваннёль искоса посмотрел на меня. На его лице появилась уверенная улыбка.
В такие моменты я невольно предвкушал зрелище.
Какое заклинание он выберет теперь? Какую стихию?
— Господин.
Кваннёль заговорил.
— Я покажу вам одно из моих сокровенных заклинаний.
Он взмыл в воздух. Одновременно вокруг меня появился защитный барьер.
— Старый затворник! А я?
— Сам защищайся! Ты мастер меча или кто?
Несмотря на слова, вокруг Чунсика тоже возник барьер. Сверху раздался голос Кваннёля:
— Падение кита.
У его ладони начал формироваться огромный сгусток маны в форме кита.