Рыцарь, вернувший честь, оказался по-настоящему грозным боссом пятьдесят пятого этажа.
В нём чувствовались и величие, и сила, подобающие боссу высокого этажа. Каждый взмах меча поднимал бурю маны, а от каждого шага земля стонала и дрожала.
Бен Крис не смог бы даже приблизиться к нему. Да что там Бен Крис — ни Деймон, ни Чон Чиён, сильнейшие среди игроков A-ранга, не выдержали бы такого противника.
...Тогда какого хрена эти двое сейчас делают?
— Ты закончил? Любому ясно, что я лучше тебя! — бросил Чунсик.
Рыцарь нахмурился вместо ответа.
*Вжух!*
Чунсик ничуть не смутился. Он направил меч на противника и самодовольно продолжил:
— Я хотя бы не отдал жизнь за какую-то честь! А ты даже после смерти не сумел расстаться со своей навязчивой идеей и превратился в рыцаря смерти. Значит, я точно лучше. Умер — так упокойся по-человечески. Что ещё за рыцарь смерти? Никакого достоинства.
— Согласен, — спокойно поддержал его Кваннёль, до сих пор молча стоявший со скрещёнными руками.
— И что с тобой вообще случилось? Если уж стал рыцарем смерти, должен был сделаться сильнее. А ты оказался боссом всего лишь десятого этажа. На твоём месте я бы со стыда язык откусил. Хотя у рыцаря смерти, наверное, и языка нет.
— Т-ты... смеешь глумиться над моей честью?!
Чунсик умел выводить людей из себя. Где он только научился говорить такие мерзости? Даже я, не имевший к спору никакого отношения, начал закипать. Метод явно работал.
— Может, хватит болтать и вы уже начнёте драться?
Впрочем, раздражался я совсем по другой причине. Нам надо было пройти этаж как можно быстрее, а они устроили словесную дуэль.
— С такой силой ты должен был бороться до конца, а не запираться здесь, уверяя себя, будто ищешь честь. Ты позоришь всех, кто держит меч, — тихо произнёс Чунсик и принял стойку.
Рыцарь прищурился и пошёл на хитрость.
— Тогда пусть позором для воинов станет тот, кто проиграет здесь. Сойдёмся честно: меч против меча. Если ты настоящий фехтовальщик, то не откажешься.
Ему явно было не по силам сражаться со всеми сразу, вот он и попытался выманить Чунсика на поединок.
А Чунсик, которого я знал слишком хорошо...
— Согласен.
Ну разумеется. Я так и знал, что он примет предложение без раздумий.
— Господин.
Чунсик внезапно повернулся ко мне. Я вопросительно посмотрел на него.
— Я вас протащу.
— Что?! Это же я только что сказал! Ты просто украл мою фразу! — Кваннёль тут же опустил руки.
Что бы он ни кричал, Чунсик смотрел только на меня.
— Делай как знаешь.
— Благодарю, господин.
— Но вернись с победой.
— ...Приказ господина будет исполнен.
Вот уж нашёл повод отвечать с таким пафосом.
Я ему подыграл, но происходящее всё равно мне не нравилось. Пока Чунсик возвращался к Рыцарю, я слегка ткнул Кваннёля в бок.
— Понял, господин. Если возникнет хоть малейшая опасность, я сразу вмешаюсь.
Я удовлетворённо кивнул. Мы слишком долго были вместе: теперь он понимал меня без слов.
...Погодите.
«Даже немного страшно».
Он слишком хорошо меня изучил.
Значит, и пакостить способен ровно настолько, чтобы я не разозлился всерьёз. Кваннёль точно не упустит такую возможность.
— Господин отдал приказ, — объявил Чунсик.
— Какой?
— Разорвать тебя на куски за то, что ты запятнал честь воина.
И всё же Кваннёль был лучше этого тупого фехтовальщика, который уже сейчас раздувал мои слова и портил мне репутацию.
*Вспышка!*
Чунсик прыгнул.
На миг его фигура исчезла.
Я не успел моргнуть...
*Лязг!*
Два меча столкнулись. Ещё секунду назад противники стояли далеко друг от друга.
Я почти ничего не успел увидеть — лишь заметил, как Чунсик сорвался с места. Он атаковал с ошеломляющей скоростью, но Рыцарь без труда остановил удар и спокойно улыбнулся.
— Быстро. И это всё?
— Для чудовища ты слишком наглый.
— Ну же. Попробуй ещё раз.
*Удар!*
Рыцарь резко отвёл меч, и Чунсика отбросило назад. Он вновь появился передо мной, а красная мана вокруг него взметнулась неровными языками.
Рыцарь принял стойку и едва заметно улыбнулся.
— Поскольку я владею мечом лучше, позволю себе тебя обучить.
*Щёлк.*
Мне ведь не показалось? Я точно услышал этот звук.
Так рвётся последняя нитка терпения.
— Т-ты посмел... Я непременно растопчу твою мерзкую гордыню и...
Чунсик так взбесился, что едва мог связать слова. Рука с мечом мелко дрожала.
— Я тебя не прощу!!
В споре о том, кого легче вывести из себя, Чунсик разгромно проиграл.
— Ну конечно. Другого от него я и не ждала, — вздохнула Сиа.
Рядом с ней Ёну закрыл глаза и собрал силу.
Появились три камешка — все, кроме Красного.
— Помогите дяде Чунсику, — тихо попросил он.
Камешки молча развернулись и исчезли. Через мгновение меч Чунсика засиял четырьмя цветами.
— Это мой поединок! Не смейте вмешиваться!
Разумеется, Чунсик решительно отверг помощь.
— Сражайся вместе с ними, пока я прошу по-хорошему.
— На этот раз я великодушно позволю вам вмешаться. Но второго раза не будет.
В такие минуты надо пускать в ход непререкаемый авторитет господина. Если я промолчу, а Чунсик пострадает, будет уже поздно.
Первого обмена ударами было достаточно, чтобы всё понять.
В одиночку Чунсик не победит.
И это при том, что он подготовился основательно: получил усиление Сиа и силу Красного камешка, но всё равно не смог потеснить Рыцаря.
«А The Black уже давно прошли этот этаж».
Они почти ежедневно пытались открыть путь на шестьдесят пятый. Если мы собирались их догнать, застревать здесь было нельзя.
Конечно, пройти шестьдесят пятый раньше них я всё равно не мог. Они шли впереди, я — следом. Первое прохождение шестьдесят пятого этажа наверняка останется за The Black.
Но я быстро сокращал отставание, а дальше могло случиться что угодно.
Если учесть, что формально я поднимался один, скорость у меня была почти невероятная. Неудивительно, что они насторожились.
Пока я не знал их цели, нам с призванными следовало как можно скорее пройти эти этажи.
Чунсик снова бросился на Рыцаря.
Теперь всё было иначе. С лица противника исчезло спокойствие. Он отвёл одну ногу назад и напрягся, готовясь удержать равновесие.
Чунсик медленно оглядел противника снизу вверх: голень, бедро, поясницу, плечи и обе руки, сжимавшие рукоять.
*Лязг!*
Мечи столкнулись с такой силой, что по залу прокатилась буря маны.
От одной ударной волны по стенам и потолку пещеры побежали трещины.
— Ты стал сильнее, — нахмурился Рыцарь.
— Заткнись.
На этот раз Чунсик оттеснил его. Сразу следом холодная мана Синего камешка накрыла противника.
Рыцарь застыл во льду, так и не закончив взмах. Лишь глаза продолжали следить за Чунсиком.
— Ух ты.
Картина вышла жутковатая.
Чунсик снова принял стойку и рванул вперёд. Рыцарь разбил ледяную корку и встретил удар.
— Бесполезно.
— Кто сказал, что бесполезно? Ты сейчас оскорбил мой святой и благородный лёд?!
Теперь оскорбился Синий камешек.
Рыцарь умудрялся раздражать всех подряд, но тем самым лишь затягивал петлю на собственной шее.
После вмешательства великих духов он начал постепенно отступать.
Кваннёль время от времени посылал в него заклинания. Рыцарь следил за Чунсиком и не успевал защищаться.
Его собственные удары разбивались о силу Сиа.
Почти безупречное нападение и такая же защита.
— Господин! Видите? Вот наша сила!
— Смотрю, тебе стало полегче. Не отвлекайся.
— Неужели мастер меча моего уровня потеряет сосредоточенность от пары слов?! Не беспокойтесь, господин. Перед вами Пак Чунсик.
Жаль только, что эта безупречная слаженность проявлялась и тогда, когда они принимались меня изводить.
Глядя, как прекрасно работает наш автоматический бой, я невольно задумался.
Чем выше этаж, тем сильнее чудовища и боссы — это очевидно. Но время прохождения почти не менялось, да и мне самому не приходилось прикладывать больше усилий.
Не получится ли однажды, что номера этажей растут, а настоящая сложность остаётся прежней?
Словно прочитав мои мысли, Кваннёль заговорил:
— Господин, если бы тупой фехтовальщик вышел один, он бы проиграл. Нет, даже без одного из нас четверых мы либо не прошли бы этаж, либо понесли тяжёлые потери.
Кваннёль спокойно объяснил, в чём я ошибся.
Враги действительно становились сильнее. Просто мы тоже росли и едва удерживали преимущество.
Мы подошли к черте, где стоило убрать одного участника — и вся схема развалилась бы.
— Рыцарь чрезвычайно силён.
Чунсик опустился рядом со мной.
Я молча посмотрел на него. Только что он бился клинок о клинок, и вблизи последствия стали заметны.
От него пахло кровью. На теле и одежде оставались крупные и мелкие раны — следы тяжёлого боя, которые издалека скрывала давящая мана этажа.
— Господин, он зовёт вас.
— Меня?
— Да.
Я пошёл следом за Чунсиком.
Ещё недавно Рыцарь самодовольно принимал его удары.
Теперь он лежал на полу, бессильный, как выброшенная тряпка. И всё же с каждым шагом я яснее ощущал бездонную ману, давившую на тело.
Он и близко не походил на боссов нижних этажей.
Рыцарь перевёл на меня мутный взгляд.
— Так это ты — честь, которую тот воин несёт на своих плечах? Жалкое зрелище.
Чунсик тут же рванулся к нему, но я выставил руку. Он тяжело вздохнул и отступил.
— Не говори. Раны снова откроются.
— Ха! Смешной человек. Ты уже убил меня, а теперь решил проявить милосердие?
— Нет. Я серьёзно.
Рыцарь замолчал.
Пусть они с Чунсиком и препирались как дети, свои настоящие чувства он уже выдал.
— Так ты нашёл честь?
— ...Нет. Возможно, её никогда и не было. Это ведь Авалон.
— А рыцарь смерти? Как ты им стал?
Я хотел спросить об этом с той минуты, когда понял, кто перед нами.
— Пытался выжить.
— Но всё равно умер.
Рыцаря смерти — скрипящего скелета на коне — трудно было назвать живым.
— Я сам пришёл сюда искать честь. Пока не найду, уйти не смогу. Меня никто не тащил силой. Ради чести... чтобы вернуть её... у того, кто отнял мою честь...
Голос Рыцаря оборвался. Серебряные доспехи были разбиты, из щелей сочилась тёмная кровь.
Я и без объяснений понял: его конец близок.
— Честь не находят, — сказал Чунсик, встав рядом со мной.
Рыцарь, до этого пусто глядевший в потолок, слегка повернул голову.
— Честь выбирают.
— Что?
— Тогда и теперь моей честью остаётся этот человек. Он не ничтожен. Он благороден и велик. Ничтожным он показался тебе лишь потому, что ты сам так решил.
— ...Завидую.
Чунсик опустился перед ним. Возможно, только один воин мог утешить другого.
— Я буду помнить тебя до конца времён. Я разрушу Авалон и подниму из праха твою поруганную честь. Твоё имя не исчезнет. Таковы гордость и честь человека, который держит меч.
Рыцарь молча смотрел на него.
Его тело рассыпалось в ману. Он исчезал не потому, что этаж был пройден. На этот раз он уходил навсегда.
Воин никогда не нарушает данного слова. Чунсик и правда будет помнить его до конца.
— Честь имеет смысл, только пока о ней кто-то помнит.
Тело вернулось земле, душа — небу.
Вскоре тело Рыцаря полностью исчезло. Среди рассеянной маны остался лишь слабый, искажённый голос:
— Наконец-то я обрёл свою честь.