Карселло оказался странным ассасином. Он придавал огромное значение традициям, обычаям и наследию предков.
Проще говоря, был закостенелым консерватором.
А если совсем по-современному — душным старпёром.
«В жизни не видел такого убийцу».
Оставляя за собой чёрный дым, будто следы на земле, Карселло носился по всему Кванаксану. Вернулся он примерно через полчаса, и настроение у него явно испортилось.
— Я-а-а-ху-у-у-у!
Пока голос Ёну разносился над склонами, Карселло сверлил меня острым взглядом.
— Что?.. Хотел что-то сказать?
— Эта гора слишком мала.
Тут не поспоришь. Кванаксан и правда невелик. Именно поэтому сюда ходит столько туристов: подъём несложный, гора удобная, бояться нечего.
Карселло раздражённо цокнул языком.
— Тхэсан был в десятки раз больше. Враги, приходившие за нашими жизнями, не могли найти тайные убежища и уходили ни с чем. А здесь...
Он обернулся и ещё раз осмотрел гору целиком.
— Как ни прячь вход, его всё равно обнаружат. Места слишком мало. Это серьёзная проблема.
И что ты предлагаешь мне с этим делать?
— Я продолжу поиски. Даже на такой горе должно найтись подходящее место.
— Да необязательно...
— Контрактор, пусть из всех ассасинов выжил только я, наше наследие не должно оборваться. Оно возродится здесь. Начнётся с меня и будет передано дальше.
— Ладно. Развлекайся.
— Благодарю, контрактор.
Он упорно называл меня контрактором. Постоянно твердил о тайных убежищах. И относился к своим древним порядкам так, будто весь мир рухнет, если отступить от них хоть на шаг.
Что мне делать с этим престарелым по духу ассасином?
Да ничего. Оставить в покое — самый разумный выход.
— Я-а-а-ху-у-у-у!
— И почему этот мальчишка без конца кричит?
Карселло посмотрел на Ёну, гордо стоявшего на вершине Кванаксана.
— Он сам выдаёт врагам своё местоположение. Более того, привлекает внимание к горе, где нам предстоит устроить убежище.
Карселло с несчастным видом почесал голову. Тут я принял окончательное решение.
— Вот сами с ним и договаривайтесь. Кстати, теперь он хозяин этой горы.
По крайней мере, официальный владелец по документам, одобренным государством. Неплохо Ёну поднялся в жизни.
Оставив ошеломлённого Карселло переваривать новость, я направился вниз. Настоятель, до этого игравший с Крохой, подошёл ко мне со своим неизменным добродушным смехом.
— Уже уходите?
— Да.
— Я слышал, что у горы, где мы столько лет живём, скоро появится новый хозяин.
— Насчёт этого...
Я запнулся.
Если разобраться, разве не эти монахи и не их храм всё это время оберегали Кванаксан?
— Надеюсь, мы сумеем жить в добром соседстве, — сказал настоятель и первым поклонился.
— Разумеется. И вы, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне. Стоит этим придуркам что-нибудь сломать или перестать вас слушаться — сразу сообщайте. Я им устрою.
— Ха-ха, зачем же так сурово? Когда вместе собирается много разных людей, разногласия неизбежны. Главное — помогать друг другу и восполнять то, чего недостаёт соседу. Тогда никакое испытание не окажется непосильным.
До чего же светлый человек.
Я совершенно не умел общаться с такими людьми.
Пэк с Джеймсом проще: они давят напролом, я могу огрызнуться в ответ. А что делать с человеком, который говорит только разумные и добрые вещи?
Я несколько секунд беспомощно молчал.
— Кажется, теперь я начинаю понимать, зачем провёл здесь столько лет, — продолжил настоятель. — Видимо, мне было суждено передать вашим спутникам милосердное учение Будды. Ха-ха-ха.
— Спасибо.
Когда не знаешь, что сказать, благодари. По крайней мере, хуже от этого не станет.
— Боюсь только, они относятся к горе слишком легкомысленно. Каждый уже присмотрел место для своей берлоги.
— А что в этом плохого?
Настоятель указал на храмовые постройки за спиной.
— Разве это не наше собственное убежище? Желание устроить себе дом вполне естественно.
— Ну... да, пожалуй.
Он пугал меня совсем не так, как остальные. Рядом с ним хотелось тщательно следить за каждым словом.
— Я буду рад с ними подружиться. Раз уж мне довелось первым в мире приютить дракона, пора хотя бы узнать его имя. Мои познания пока слишком скудны.
— Простите?
— Как зовут этого малыша?
О своей бездарности в выборе имён я задумывался и раньше. Сейчас жизнь в очередной раз ткнула меня в неё носом.
Будь имя действительно удачным, я бы не стеснялся произнести его вслух.
— К-Кроха.
— О, какое милое имя.
— Правда?
Серьёзно?
— Оно неожиданно хорошо ему подходит. В конце концов, мир всегда спасает что-нибудь милое.
Настоятель выглядел искренне довольным.
Может, не так уж плохо я называю персонажей?
— Вы сегодня заняты?
— Нет.
— Тогда, раз уж у меня тоже есть свободное время, не выпить ли нам чаю?
Разговор с настоятелем один на один звучал неплохо. Совсем не то, что переговоры с главой Альянса или председателем Ассоциации. Я охотно согласился.
— С удовольствием.
— Тогда прошу за мной. Я покажу дорогу.
Мы вошли в одну из построек, названия которой я не знал. Снаружи она выглядела как обычное храмовое здание, зато внутри оказалась совершенно современной.
«У них даже офис есть?»
Я заглянул туда с таким видом, будто пришёл устраиваться на работу, и столкнулся глазами с настоятелем.
— Так вот как управляют храмом.
— Именно так. А теперь сюда, пожалуйста.
Он указал мне место. Даже сев, я продолжал с любопытством осматриваться.
— Попробуйте. В этом чае заключена вся мудрость Будды. Одного аромата достаточно, чтобы усмирить душу. Хотя у некоторых он, напротив, пробуждает новые тревоги.
— Благодарю.
В мире существовали игроки, магия и Авалон. Почему бы не существовать чаю с настоящим духовным действием? Я даже не удивился.
Не дождавшись реакции, настоятель неловко рассмеялся.
— Господин Сиху, не воспринимайте всерьёз. Я пошутил. Это обычный зелёный чай.
— Ха-ха. Тогда тем более выпью.
Обычный или нет, от чашки поднимался тонкий приятный аромат.
За стенами стояла зима. Морозный ветер резал лицо, в воздухе клубился пар от дыхания. Игроки не особенно зависели от погоды, но это не значило, что ледяные порывы доставляли удовольствие.
— Вас что-то тревожит? Иногда на вашем лице появляется тень.
— Тень? Наверное, из-за способностей Карселло.
Этот мерзавец без передышки выпускал чёрный дым, будто перепуганный скунс.
— Я время от времени вижу новости о вас. И всё же странно, что человек, о котором говорит весь мир, сейчас сидит напротив меня.
Мне, знаете ли, тоже было странно пить чай в буддийском храме.
Получалось забавно: мы одинаково удивлялись друг другу.
— Я давно слежу за вашими успехами. Знаю, что недавно вы поднимались в Авалон вместе с The Black. И, конечно, слышал о прохождении семидесятого этажа.
Даже монах, почти не покидающий гору, знал все мои новости.
Неудивительно, что у гильдии собралась такая толпа журналистов.
— Ваше влияние растёт с каждым днём, — продолжил настоятель. — Но чем оно сильнее, тем мрачнее вы становитесь.
На миг я подумал, что он умеет читать лица. Однако слово «мрачнее» прозвучало слишком весомо. Вдруг это был осторожный намёк?
— Вы говорите о The Black?
— Сейчас это, пожалуй, ваша главная забота. Недавно со мной связывались из правительства. Сказали, что хотят обсудить будущее Кванаксана.
Совесть тут же болезненно кольнула.
Эти люди жили на горе много лет, ухаживали за ней, считали её домом. Чем больше я думал, тем сильнее понимал: идея второго Тхэсана могла оказаться несправедливой к ним.
— Я не спросил разрешения у монахов.
Государство согласие дало. А вот с теми, кто действительно здесь жил, никто не поговорил.
— Я перешёл границу.
— Ха-ха, вовсе нет.
Настоятель подул на чай и сделал глоток.
— Правда, у нас есть несколько условий.
— Говорите.
В его глазах мелькнуло озорство.
— Вы видели дорогу, когда поднимались? Склон длинный и довольно крутой.
— Да. На середине даже машины припаркованы.
— Летом это не мешает, зато зимой, как сейчас, начинаются трудности. Мы уже немолоды, а убирать снег с такой дороги тяжело.
— Понял.
Продолжение можно было не слушать.
— Зимой помогайте нам расчищать снег. Осенью — убирать листья. Летом хорошо бы собираться всем вместе и готовить фруктовый пунш с арбузом.
Что?
Я смотрел на него в недоумении, а настоятель улыбался всё так же ласково.
— Весной будем вместе радоваться тёплому воздуху и цветам. Пусть здесь станет шумно и людно.
Я никому не рассказывал о последних словах матери. Настоятель никак не мог их знать. Значит, он произнёс это случайно.
Почему же тогда внутри стало пусто, словно он заглянул в самую душу?
Я никогда ни с кем об этом не говорил. Но, возможно, ему смог бы рассказать.
— Настоятель... В последнее время у меня слишком много мыслей.
— Понимаю.
— The Black становятся сильнее с каждым часом. Ещё недавно я думал, что мы, возможно, сумеем сосуществовать. Но теперь...
— Похоже, договориться не удалось.
— Да. Никто не захотел уступить даже немного.
— Когда обе стороны давят изо всех сил, они неизбежно сталкиваются. А потом кто-нибудь ломается.
Именно поэтому я сегодня и взял отгул. Мне требовалась передышка.
После того как мы вместе прошли шестьдесят пятый этаж и разошлись...
Нет. Началось ещё раньше — с последних слов Бегемота.
«При следующей встрече я уже не смогу называть тебя Сиху Пак».
«Я слишком долго откладывал решение. Ты мне искренне понравился».
«Хотелось бы когда-нибудь спокойно выпить с тобой чаю, Сиху Пак».
«Но запомни: я не считаю тебя врагом».
С тех пор участники The Black перестали появляться на публике. Единственным исключением стало короткое интервью после моего прохождения семидесятого этажа.
Раньше они без конца присылали официальные письма и не давали мне спокойно жить. Теперь я прошёл уже семидесятый этаж, получил нового призванного — Карселло, — а они подозрительно притихли.
Что они задумали?
Говорят, отсутствие новостей — хорошая новость. По-моему, всё наоборот.
Пусть бы пришло хоть какое-то известие. Тогда я хотя бы понимал бы, чем они занимаются. Полная тишина давила куда сильнее.
— Можно спросить, почему вы сами не захотели уступить? — произнёс настоятель.
Я не сразу ответил.
Причин хватало.
Достаточно вспомнить, что The Black сделали с Ираном.
А ещё...
Снаружи послышались шаги. Мы оба повернули головы, и тяжёлый разговор оборвался.
В глубине души я даже обрадовался: больше не нужно было додумывать ответ.
— Кажется, к нам пришли.
— Можно не обращать внимания.
— Ха-ха, как же оставить гостя за дверью? Судя по шагам, ищут именно вас.
Надо было когда-нибудь зашить себе рот. Рядом с этим человеком любое неосторожное слово могло обернуться против меня.
— Благодаря вам наш маленький храм принимает по-настоящему почётных гостей.
— Не таких уж... То есть, конечно, почётных.
Чуть не опозорился перед настоятелем.
Разговор прервала Пак Хеин. Настоятель вышел из комнаты и вскоре вернулся вместе с ней.
Я не успел толком обрадоваться знакомому лицу. Хеин осмотрела тихий кабинет и негромко сказала:
— Давно не виделись. Как вы?
— Хорошо. А вы почему здесь?
— Ничего особенного. Вас не оказалось ни в тренировочном зале, ни дома. Даже в Лаборатории артефактов. Я стала спрашивать, и мне сказали, что все собрались здесь.
— Простите?
— Где господин Чунсик?
— А он вам зачем?
Вместо ответа Пак Хеин вспыхнула до самых ушей.
Я от изумления хлопнул себя по лбу, а настоятель, глядя на неё, довольно рассмеялся.