После такого приветствия неловкость в комнате стала почти осязаемой.
Для корейца подобное начало — тяжёлое испытание. Да что там, любой нормальный человек охуел бы.
Следом в зал вошла женщина в строгом костюме. Санчхоль обещал предоставить переводчика; видимо, это была она.
Хорошо, что не застала предыдущий цирк.
Оставалась, правда, ещё одна проблема.
— Как вы смеете, как вы смеете, как вы смеете... Вы...
Сиа посмотрела на Чунсика и тихо вздохнула. Куда ни приведи — везде стыдно.
— Кваннёль.
Я тоже вздохнул и легонько похлопал его по плечу.
— Помнишь, о чём мы договорились?
Он заметно дёрнулся.
«Даже если почувствуете от них что-то подозрительное, не вмешивайтесь. Особенно вы двое, Чун-Кван».
Разумеется, оба упирались. Пришлось придавить их всей безграничной властью господина и добиться согласия.
— Господин, вы можете оказаться в опасности. Хотя эти люди, к счастью, выглядят вменяемыми.
— Мы в центре Сеула, за стенами толпа народу. И ты сам сказал: с виду они нормальные. Внутри, похоже, не очень... но открыто безумствовать всё же не станут.
Только после этого Кваннёль кивнул.
— Раз вы настаиваете... Боюсь, я не выдержу здесь сидеть.
Я принял просьбу. Для его психики так и правда было безопаснее.
— Позову, если понадобится.
— Благодарю, господин.
— Господин мой, тогда я...
— Ты тоже уходишь.
— Почему я?!
— Вы комплект.
Я отозвал их одновременно.
Особенно опасен был Чунсик. У него тело обычно начинало действовать раньше, чем мозг успевал понять, что происходит.
Переводчица молча проследила за исчезновением обоих и посмотрела на меня.
— Скажите, что у них закончилось время призыва.
— А... хорошо.
Пусть гости решат, что главных бойцов рядом нет. Возможно, тогда покажут истинные намерения.
«Как хорошо, что здесь есть переводчик».
С английским у меня всё было настолько плохо, что я всерьёз переживал: как мы вообще будем разговаривать?
В дверной щели показался Пэк Санчхоль и поднял большой палец.
За постоянные издевательства я понизил его до крота Ассоциации, но работу он выполнял безупречно.
Переводчица тоже оказалась потрясающей. Гости едва успевали открыть рот, а корейский перевод уже разносился по залу, словно из динамиков объёмной акустической системы.
— Сиху Пак. Пак Сиху. Окей?
Меня по-прежнему бесили его жёсткие согласные, но теперь имя хотя бы не звучало как ругательство.
Огромный прогресс. Я удовлетворённо кивнул.
— Рад знакомству. Меня зовут Андреа, я возглавляю делегацию. Моё прозвище...
Он представился полностью.
— Значит, вы Бегемот?
— Ха-ха-ха! Именно.
Вдруг он замялся и торопливо заговорил:
— А... И простите, что выругался при первой встрече. Я всегда говорю так, когда удивляюсь.
Значит, это всё-таки было ругательство.
Я только успел разочароваться, как его глаза сузились.
Говорила переводчица, но острый взгляд принадлежал Бегемоту.
— Двое призванных, которые только что исчезли, и эта элегантная, великолепная, невероятно красивая девушка рядом с вами...
Сиа тут же заулыбалась одними глазами.
Раздражает.
Хотя он не соврал. Наша Сиа действительно красавица. Вкус у человека есть.
Ладно, за ругань на первый раз прощаю.
— Все трое поразительно сильны. Настолько, что я невольно задержал дыхание.
На этот раз Бегемот говорил совершенно серьёзно.
Подобное я слышал не впервые, но привыкнуть всё равно не получалось.
Он поправил пиджак и протянул руку. Я не понял, чего он хочет, и вопросительно наклонил голову. Тогда Бегемот продолжил:
— Я постоянно следил за новостями о вас. Поздравляю со вторым местом в списке самых влиятельных игроков года. Впрочем, с такой силой вы могли бы стать первым. Даже Деймон не производит подобного впечатления.
Так вот кто занял первое место.
Для нас гильдия «Революция» казалась чем-то далёким, почти недосягаемым. Для The Black это, вероятно, сосед через улицу.
Ассоциация дружила с «Солнцем». Почему двум огромным гильдиям не поддерживать такие же отношения?
— Недавно я встречался с Деймоном. Когда сказал, что лечу к вам, знаете, о чём он попросил?
Бегемот озорно прищурился.
— О чём?
— Сделать одну фотографию. Не ту, что печатают в новостях, а обычный, неофициальный снимок. Он признался, что он ваш большой поклонник.
— ...Серьёзно?
Переводчица сидела рядом, но мне захотелось услышать ответ напрямую, и я выдавил из себя жалкий английский.
— Ха-ха-ха! Дэтс райт!
Судя по смеху, он не врал.
— Э? Оппа, тебе не кажется это странным? — вмешалась Сиа.
— Что именно?
— Он хочет сфотографировать тебя. Хотя рядом с тобой сижу я — красивая, великолепная, элегантная и прекрасная!
Чем серьёзнее она говорила, тем сильнее хотелось её стукнуть.
— Такое бывает.
— Нет.
Сиа произнесла это без тени сомнения.
— Такого быть не может. Оппа, будь осторожен. Мы не знаем, что они сделают со снимком. Вдруг наложат проклятие или атакуют человека через изображение? Мы ещё не изучили их способности до конца, поэтому обязаны предполагать худшее.
Я промолчал.
Чун-Квана рядом нет, и Сиа честно выполняет дневную норму безумия за троих. Какая ответственная девочка.
— Дайте телефон, — сказал я Бегемоту, протягивая руку.
— Всё-таки позволите вас снять?
Нет. Снять я собирался кое-что другое.
— Хочу треснуть им её по голове.
Я за равноправие: пол для меня значения не имеет. От воспитательного подзатыльника даже Сиа не освобождается.
Неужели они умрут, если хотя бы раз в день не скажут какую-нибудь херню?
Разумеется, бить Сиа телефоном я не стал. Я всё-таки добрый призыватель.
Бегемот снова расхохотался.
— Кхе-хе. Нет, не надо. Если прекрасная госпожа так категорически против, я откажусь от снимка.
Я ещё раз пошевелил протянутой рукой.
Да нет же. Давай телефон, я согласен.
— Не стоит! Я не хочу нарушать её волю и ссориться с такой красивой женщиной. Деймону всё объясню.
— Что?
Я же уже согласился. Не сдавайся!
— Прошу понять, — сказала Сиа. — Наша обязанность — защищать господина. Мы видим вас впервые, поэтому не можем не насторожиться.
— Конечно, конечно. Это естественно. Даже призванный без собственного разума повёл бы себя так же.
В комнате снова воцарилась мерзкая тишина.
И опять первым её нарушил представитель The Black.
— Разговор получился очень приятным. Я бы с радостью продолжил, но, к сожалению, мы страшно заняты.
Какой ещё разговор? Мы вообще о чём-то поговорили?
Я уставился на него в недоумении.
— Кью-у.
Почувствовав внезапную перемену настроения, Кроха начал царапать лапой моё бедро.
Я погладил его, успокаивая. Бегемот тем временем обернулся и протянул руку назад. Мужчина в костюме подал ему кейс.
После ввода кода замки щёлкнули.
Внутри лежало несколько листов, сплошь покрытых английским текстом. Бегемот вытащил один.
— Ознакомитесь?
— Я не читаю по-английски.
Это была не попытка отказаться. Я действительно ни черта не понимал.
— Понятно.
Переводчица взяла документ, за несколько секунд пробежала глазами от начала до конца и тихо сообщила:
— Это договор.
— Договор?
Разве они не знали обо всём ещё до приезда? И всё равно привезли бумаги?
Насколько же они были уверены в себе?
— Прочитать условия? — спросила переводчица.
Я сразу покачал головой.
— Не нужно.
— Хм.
Бегемот ненадолго задумался.
— Пожалуй, зачитывать условия бессмысленно. Вы не собираетесь заключать с нами договор, верно?
— Верно.
Снова повисла пауза.
Пока что они сами задавали вопросы, сами на них отвечали и сами вели разговор. Мне оставалось только реагировать.
Бегемот вновь заговорил первым.
— Вы помните великий прорыв в Иране?
— Конечно.
— Трагическая история. Его не сумели остановить, и страна докатилась до нынешнего положения.
Ассоциация игроков Ирана фактически лишилась сил и влияния.
— Это конфиденциально, но до того прорыва мы тоже предложили их Ассоциации... Что?! Да, предложили договор.
Переводчица резко повернулась к нему, однако профессионализм победил: фразу она всё равно закончила.
— И что дальше? — спросил я.
— Подпиши они бумаги, Иран не рухнул бы так легко. Неверное решение унесло множество жизней. Разве это не печально?
Голос звучал скорбно, но уголки его губ слегка поднялись.
— Они могли подниматься по Авалону вместе с The Black. Тогда достижение шестидесятого этажа принадлежало бы и Ирану. Для этого требовалась одна подпись. Но они отказались.
Говорил он мягко, но за словами чувствовалась каменная уверенность.
Бегемот постучал пальцем по договору.
— Вы точно не передумаете?
Вот, значит, зачем они проделали весь путь.
Не ради смеха и дружеских объятий.
Они знали предысторию, знали о моём решении и всё равно решили надавить.
Рядом сидел посудный демон и прожигал меня взглядом.
Я молча придвинул Бегемоту лист и ручку обратно.
Его бровь дёрнулась.
— Считать это окончательным отказом?
Я кивнул.
Больше он не спрашивал.
Со вздохом Бегемот убрал бумаги в кейс.
— Я полагал, вы сделаете разумный выбор. Не ожидал, что отвергнете предложение одной из крупнейших гильдий мира. Вы тоже не слишком дальновидны, господин Сиху. Интересно, сохраните ли эту уверенность, если однажды начнётся масштабный прорыв.
— Вы говорите так, будто уверены, что он начнётся.
— Будущее никому не известно. Иран тоже не знал, чем обернётся отказ.
Он на мгновение замолчал, затем снова протянул руку.
— Вы сильны. Именно поэтому мне так хочется заполучить вас. Это последняя возможность. Я могу снова достать договор в любую секунду.
Он по-прежнему держал передо мной руку.
Сиа заслонила меня.
— Оппа не меняет решений. Откажитесь от этой затеи и уходите!
— ...Вы прекрасны даже в гневе.
Но лицо Сиа не смягчилось.
Несколько секунд Бегемот смотрел на неё, потом опустил руку.
— Вы не боец, но стоите наравне с мечником и магом. Пак Сиху настолько доверяет вам, что позволяет говорить от своего имени.
В его голосе больше не осталось ни тепла, ни желания уговаривать.
— Мне сказали, что ваша воля равна воле Пак Сиху. Теперь я её понял.
Чунсик хотел, чтобы я ещё немного пожил спокойно. Одной этой причины хватало. А кроме неё существовали десятки других.
Бегемот поднялся. Двое игроков, сидевших по обе стороны от него, переглянулись и тоже встали.
— Встреча была недолгой, но занимательной.
— ...Счастливого пути.
Он отвернулся с такой холодностью, что трудно было поверить: ещё десять минут назад этот человек смеялся во весь голос.
Когда гости ушли, меня наконец отпустило.
Я выдохнул и тут же заметил, как рядом задрожали чьи-то плечи.
— Кхе-кхе.
Сиа опустила голову и изо всех сил сдерживала смех.
Она всё больше походила на Чунсика.
— Оппа, ты слышал?
— Что?
— Он несколько раз сказал, что я красивая. Значит, я и правда очень красивая, да?
Чёрт. Точно.
*Вжух!*
Сиа вскочила и объявила на весь зал так, будто начинала войну:
— Хи-хи! Не зря мы с Чиён так долго выбирали одежду! И макияж она мне сделала. Ну как? Я красивая?
Бегемот. The Black. Чон Чиён.
Кого винить?
Конечно, Бегемота. Зачем было столько раз это повторять?
Я без дальнейших раздумий назначил его виновным. В мире стало на один источник всех бед больше.
При следующей встрече обязательно устрою ему строгий выговор.