— Хо-хо, а ты неплоха для птичьего корма. С первого взгляда раскусила мой уникальный навык [Власть Закона].
В голосе Беллоса прозвучало искреннее удивление.
В нынешнюю эпоху существовали десятки тысяч одних лишь уникальных навыков, не говоря уже о бесчисленных редких и обычных способностях, пересчитать которые было попросту невозможно.
И пусть даже эта сила обладала характерной чертой — неразрывной связью с юридическими сводами, — распознать конкретный навык лишь по внешнему проявлению было задачей, не подвластной рядовому человеку.
Однако Ю На-гён в прошлой жизни была спецагентом БАИ. Для неё подобное было профессиональной нормой.
И именно поэтому она запаниковала ещё сильнее.
[Как ты вообще можешь использовать [Власть Закона]?! Это же уникальный навык Великой Герцогини Правосудия!]
— И что в этом такого?
[В смысле — что такого?! Разве что ты сам — замаскированная Великая Герцогиня Правосудия... погоди!]
Ю На-гён на мгновение оцепенела.
Уникальные навыки даровались строго в единственном экземпляре.
Это непреложная истина Железного Века. Именно поэтому Игроки, обладавшие ими, почитались как нечто исключительное.
Но что, если точно такой же навык оказался у кого-то другого?
Ответ напрашивался сам собой.
— Чему тут удивляться?
Заметив, как побледнела Ю На-гён, догадавшись обо всём без посторонней помощи, Беллос холодно ухмыльнулся:
— Всем прекрасно известно: если прежний владелец погибает, уникальный навык может унаследовать другой Игрок.
Так и было.
Когда носитель уникального навыка погибал, случалось — пусть и крайне редко, — что Система передавала его силу кому-то ещё.
В конце концов, количество владельцев всё равно оставалось равным единице, а решали, кому достанется сила, сами Созвездия-покровители.
С логической точки зрения слова Беллоса были безупречны.
Если не считать одной крошечной детали.
[Великая Герцогиня Правосудия... мертва?]
— Разве то, что я использую [Власть Закона], не исчерпывающий ответ?
[Этого не может быть! Эта онни свела вничью битву с самим Монархом Призыва и вышла живой! С какой стати ей умирать?!]
Ю На-гён отказывалась верить.
Даже при самом удачном раскладе Игрок, пусть и близкий к сотому уровню, способный на равных драться с Монархом, был фигурой поистине легендарной.
Именно поэтому, когда она бесследно исчезла несколько лет назад, мало кто всерьёз беспокоился за её жизнь. Поверить в то, что Великая Герцогиня Правосудия погибла вот так, тихо и незаметно, не мог никто.
Но следующие слова Беллоса...
Повергли её в ещё более глубокий шок.
— Я отравил её, отрубил руки и ноги и бросил на растерзание монстрам. Даже Великая Герцогиня Правосудия не пережила бы подобного.
[...Что ты только что сказал?]
— Ты оглохла? Или притворяешься?
Ледяная улыбка, сочащаяся неприкрытой издёвкой.
Услышав это кристально чистое признание, в котором не оставалось места для сомнений, Ю На-гён почувствовала, как кровь в её жилах стынет.
[Ты... убил Великую Герцогиню Правосудия?]
— Это было весьма занятное задание.
[И её Созвездие, «Беспристрастный Судья Закона», просто отдало [Власть Закона] тебе — тому, кто хладнокровно прикончил его же контрактора?!]
— Примерно так всё и произошло.
[Бред какой-то!]
— Нет причин, почему это было бы невозможно. Великие Созвездия сами решают, кто достоин уникального навыка.
[Но это же значит... это всё равно что...]
Ю На-гён осеклась.
В её разуме начало зарождаться нечто пугающее.
Нечто слишком смутное, неясное, но оттого ещё более зловещее и омерзительное.
Она даже не знала, как подобрать слова к этой догадке.
— Имеет это смысл для тебя или нет — не имеет ни малейшего значения.
Беллос даже не стал слушать её бормотание.
Его губы растянулись в жестокой ухмылке.
— Ровно так же, как не имеет значения то, что твоя жизнь прямо сейчас целиком и полностью в моих руках.
[...]
Заметив, как к ней тянется рука Беллоса, Ю На-гён исказилась от накатившего отчаяния.
Теперь, когда [Пространственное Перемещение] заблокировано...
Сбежать от него было невозможно.
Один лишь его кровожадный оскал красноречивее любых слов говорил о том, какая участь её ждет.
«Знала же, что не стоило совать свой клюв!»
Оплакивая собственную глупость и безрассудство, Ю На-гён зажмурила глаза до рези.
[Тимлидер, умоляю, удали историю поиска на моём телефоне-е-е!..]
— С-стой, стой, подожди-подожди-подожди секунду!
— Решил зачитать рэп? Неплохо рифмуешь.
— Да выслушай ты меня, прежде чем убивать! У меня есть тайна, невероятно важная тайна!
— Какое жалкое зрелище. Ты уже сдох несколько десятков раз, а теперь продаёшь потроха, лишь бы уцепиться за последнюю соломинку?
— Если бы я просто умирал, я бы и слова не сказал! Но ты же каждый раз кромсаешь меня с особой жестокостью!
Рю Ганчхоль вопил, высоко задрав руки в жесте капитуляции.
Возможно, дело было в том, что он умирал слишком легко.
Ещё до того, как Римон успел сорваться с места, этот ублюдок уже послушно встал в позу сдающегося. Римон притормозил замах и бросил сухо:
— Ладно, даю тебе одну минуту. Выкладывай.
— Одна минута?! Да что я вообще успею сказать за минуту?!
— Не нравится? Тогда сдохни, выродок. Думаешь, я не вижу, как ты тянешь время?
Слова Римона резанули острее бритвы.
Рю Ганчхоль раздражённо цокнул языком.
Затем он бегло оглядел белоснежные волосы Римона, тонкий шрам возле глаза и обнажённый клинок в его руке.
— Ты ведь тот самый... Симон как-то-там, последний Мастер Меча или вроде того?
— Римон Асфельдер, кусок идиота.
— Разве ты не был на ножах с Кланом Чёрного Дракона? В старых учебниках так и писали.
— Что за чушь ты несёшь?
— В учебниках наврали?
— Естественно.
Римон презрительно фыркнул:
— Мои отношения с Ассоциацией Семи Драконов? Выражение «быть на ножах» даже близко не описывает происходившее. Это всё равно что назвать заклятых кровных врагов закадычными друзьями детства.
Они пытались перерезать друг другу глотки тысячи раз на протяжении веков.
Какая, к чёрту, ссора?
Глядя на то, как Римон с нескрываемой гордостью говорит о вековой вражде, Рю Ганчхоль ошарашенно захлопал глазами:
— ...Тогда какого хрена ты вообще суёшь сюда свой нос?
— Да просто захотелось.
То, что у него были старые счёты с Семью Драконами, вовсе не означало, что он позволит ублюдкам из Бригады Освобождения безнаказанно творить всё, что вздумается.
Римон смерил Рю Ганчхоля ледяным взглядом и продолжил:
— Светская беседа окончена. Выкладывай свой секрет или что там у тебя. Если сведения окажутся стоящими, в следующий раз я, так и быть, просто огрею тебя плашмя.
— Это обоюдоострый меч! У него вообще нет плоской стороны, чем ты собрался бить плашмя?!
— Я имел в виду, что просто убью тебя по-быстрому.
— И это ты называешь переговорами?!
— Именно. А если начнёшь молоть ерунду, я не стану резать — просто размозжу твой череп в кашу.
Когда тебя забивают насмерть до кровавой жижи, быстро начинаешь ценить милосердие чистой и мгновенной смерти от меча.
Римон оскалился леденящей душу улыбкой.
Рю Ганчхоль онемел, глядя на эту кровожадную мину, способную потягаться с гримасой любого психопата из Бригады Освобождения.
Но вскоре он всё же осклабился в ответ:
— Не зазнавайся. Сейчас не ты диктуешь правила игры.
— Что за бред ты несёшь?
— Прямо сейчас мои товарищи, скорее всего, разносят отель «Левиафан» на куски.
Словно выплёскивая накопившуюся ярость оттого, что его клонов резали без малейшего шанса на сопротивление, Рю Ганчхоль злобно ухмыльнулся:
— Признаю, ты силён, старик. Но вернуться и помешать им ты уже не успеешь. Так что если хочешь кого-то винить, вини свою тупую башку...
Хрясь!
Всё произошло в долю секунды.
Римон взмахнул мечом, сокрушительным ударом обрушив плоскость клинка на шею Рю Ганчхоля.
Поскольку лезвие не резало...
Голова не слетела с плеч. Вместо этого шейные позвонки с хрустом вывернуло под противоестественным углом.
Пока Рю Ганчхоль хрипел, захлёбываясь кровавой пеной, Римон негромко произнёс:
— Время вышло.
— Кх-ха... Прямо... посреди... разговора...
— Надо было сразу говорить по делу, ублюдок, а не сотрясать воздух пустым трёпом.
— Ты... ещё... пожалеешь...
Рю Ганчхоль попытался выдавить насмешливую ухмылку.
Но со сломанной набок шеей он выглядел лишь нелепо и жалко. Римон презрительно осклабился:
— Вряд ли. В тот самый миг, когда вашей целью стал «Левиафан», вы, придурки, уже подписали себе смертный приговор.
— О чём... ты вообще...
Бах!
Словно потеряв к нему всякий интерес, Римон пнул голову Рю Ганчхоля, довернув его и без того перекрученную шею на все триста шестьдесят градусов.
Он тихонько цокнул языком.
— Эти современные Игроки, право слово...
Обманные манёвры, диверсии, отвлекающие удары...
Они спланировали операцию по всем правилам военного искусства, но напрочь проигнорировали простейшую базу вроде «знай своего врага».
Типичная замашка Игроков.
Они лезли напролом, будто шли рейдом на игрового босса.
Если бы они не относились к резне как к игре и удосужились разузнать хоть что-то о Клане Чёрного Дракона, они никогда бы не придумали столь идиотский план.
— Если собираетесь штурмовать чужую цитадель, стоило хотя бы поинтересоваться, кто находится внутри, кретины.
Ему было почти жаль глупцов, которые расставили фигуры на доске, даже не осознавая, с кем именно связались и кто их настоящий враг.
Тяжело вздохнув, Римон сделал три шага по направлению к следующему клону Рю Ганчхоля.
Бум!
[...А?]
В тот самый миг, когда рука Беллоса уже готова была сомкнуться на ней, и Ю На-гён, приготовившись ко второй в своей жизни смерти, уже мысленно попрощалась со всеми...
Тело мужчины с косичкой отлетело, словно сбитое разогнавшимся грузовиком из параллельного мира.
Пробив стену с противоположной стороны перевёрнутого пирамидального коридора, он с грохотом влетел прямиком в бутик элитной парфюмерии.
От удара разбились сотни флаконов, мгновенно залив всё вокруг горючими маслами.
Следом рухнул декоративный канделябр — и магазинчик вспыхнул яростным пламенем.
— У меня есть один вопрос.
Ю На-гён ошарашенно хлопала глазами, глядя на полыхающий бутик, куда потолочные форсунки уже начали распылять пену и газ для тушения, погребая Беллоса под обломками.
Услышав чистый, подобный перезвону нефрита девичий голос, она со скрипом повернула голову.
— Почему ты попросила удалить историю поиска?
Как давно она там стояла?
В пустоте, где всего секунду назад никого не было.
Изящная нефритовая ручка высунулась из воздуха по самый локоть, а затем распахнула пространство, словно занавеску, явив взору девушку.
У Ю На-гён буквально отвисла челюсть.
[...Сестрица-принцесса? Ты-то откуда здесь взялась?!]
— Кто знает, откуда?
Черноволосая красавица Ли Цинвэй мягко улыбнулась, как делала это всегда, и подняла Ю На-гён вместе с футляром для скрипки.
Она усадила птицу к себе на плечо, неторопливо провела пальцами по лакированной поверхности футляра и тихо пробормотала:
— Вот, значит, как. Так вот какова была их цель.
[Да, но... как ты вообще узнала?]
— Потому что я видела это.
[Чего-о-о?!]
Неожиданный ответ.
Фраза, лишённая малейшего объяснения и смысла.
И пока Ю На-гён пребывала в полнейшем замешательстве...
Грохот!
— ...Отличный ход.
Сбросив с себя тлеющие обломки разрушенного парфюмерного бутика, наружу выбрался Беллос.
Несмотря на чудовищный удар, полёт через весь зал и бушующее пламя...
На нём не было ни единой царапины или ожога. Он лишь небрежно стряхнул пепел с плеча.
А затем задал вопрос в лоб:
— Как долго?
Ю На-гён непонимающе моргнула.
В отличие от неё, Ли Цинвэй лишь обворожительно улыбнулась. Беллос окинул её ледяным, полным жажды убийства взглядом и повторил:
— Спрошу ещё раз. Как долго ты следила за мной?
— Кто знает.
Даже под его леденящим кровь взором Ли Цинвэй не проявила ни капли страха.
Она задумчиво приложила пальчик к подбородку, а затем тонко улыбнулась:
— Точно не скажу, но, пожалуй... примерно с того момента, как ты раздавил трёх или четырёх воинов нашего клана.