Шорох.
Шелковое платье соскользнуло вниз, подобно струящейся воде, обнажая кожу, превосходившую гладкостью сам шелк.
Ли Цинвэй, явив миру изысканное, словно у фарфоровой куклы, тело, невозмутимо вынула нефритовую шпильку, удерживавшую волосы, и заговорила:
— Так вот, значит, как все обернулось?
— Да, госпожа.
— Неудивительно, что просьбы об аудиенции от семей, связанных с нашими филиалами, вдруг посыпались как из рога изобилия. Должно быть, это твоя заслуга, Герцог Меча.
Она мягко откинула рассыпавшиеся по плечам смоляные пряди и сделала несколько грациозных шагов вперед.
Медленно погружаясь в мраморную ванну, над которой клубился легкий пар, девушка спросила:
— Но почему ты докладываешь об этом мне, Чао?
По ту сторону тонкой занавеси, закрывавшей купель, в молчании преклонила колени женщина в мужском одеянии.
Словно предвидя эту реакцию, Ли Цинвэй ровным голосом безошибочно озвучила потаенные мысли подчиненной:
— Ты пришла за подтверждением? Хотела узнать, действительно ли я создала «Гардиан», чтобы посеять страх и хаос ради укрепления собственной власти, как и сказал Герцог Меча?
— Так и есть.
То ли слова госпожи попали в самую точку, то ли Чао Вэйлин просто не смела проявлять неуважение, но Ли Цинвэй лишь спокойно кивнула на этот глухой, сдавленный ответ:
— Если говорить начистоту — да. Это входило в мои расчеты.
Лицо Вэйлин окаменело. Она ждала этого ответа, но всем сердцем надеялась, что он окажется ложью.
— Однако до такого состояния ситуацию довела именно ты, Чао.
— Что вы имеете в виду?
— Выполняй ты свою работу должным образом, ничего подобного бы не произошло.
— ...Вы хотите сказать, мне следовало принять меры еще до того, как вмешался Герцог Меча? Прочесать филиалы клана точно так же, как сделал он?
— И тебя это возмущает, не так ли?
Вэйлин помрачнела еще сильнее. Уловив в ее вопросе и терзания из-за собственной оплошности, и невысказанные сомнения, Ли Цинвэй едва заметно улыбнулась:
— Я давно это замечала, Чао... ты слишком прямолинейна и несгибаема.
— ...
— О, я вовсе тебя не виню. Я всегда ценила твою непоколебимую верность — даже это упрямство, столь нехарактерное для нашего клана.
И то не были пустые слова. Клан Чёрного Дракона оттачивал искусство интриг и заговоров во всем — от псионики и боевых искусств до самой культуры. Найти среди них человека с такими жесткими принципами, как у Вэйлин, было почти невозможно. Ли Цинвэй намеренно выбрала ее своим тайным телохранителем не только за верность или воинский талант, но и потому, что ценила эту редкую прямоту натуры.
— Но если ты не избавишься от предрассудков, Чао, то станешь для Герцога Меча обузой, а не опорой.
— Считаете, я не гожусь на роль его помощника?
— В делах службы ты, безусловно, лучшая. Но во всем остальном... что ж.
Вэйлин крепко стиснула кулаки. Уклончивый ответ был равносилен прямому подтверждению. Кто-то другой мог бы не придать этому значения, но для нее, с детства признанной гением Клана Чёрного Дракона, мысль о том, что она станет обузой для Римона — человека, который едва разбирал бумаги и лишь чесал в затылке, — была невыносима.
— Чао, не недооценивай Герцога Меча.
В тот же миг в воздухе разлился леденящий душу голос:
— В конце концов, он — Мастер Меча. Тот, кто привык рассекать любые преграды клинком, а не плести козни.
Ее тон стал колючим, будто принцесса насквозь видела скрытое презрение Вэйлин к Римону.
— Но вместе с тем он — старый владыка боевого мира. Последний Мастер Меча человечества, переживший Бронзовый Век и Эпоху Героев и спасавший этот мир бесчисленное множество раз.
Он сражался с драконами, пожиравшими воплощения богов. Выходил победителем из войн между Мастерами Меча. Охранял покой смертных, одним лишь мечом сокрушая абсолютных созданий, уподобившись бессмертному божеству-хранителю. Перечисляя деяния прошлого Римона Асфельдера, Ли Цинвэй устремила на Вэйлин взгляд столь тяжелый, что он пронзил тонкую ткань занавеси:
— Неужели ты всерьез полагаешь, будто всего этого можно было достичь лишь одним фехтованием?
— ...Вы хотите сказать, нельзя пренебрегать опытом столь древнего мастера?
— Я не могу дать однозначного ответа. Порождает ли его «второй меч» вековая мудрость или нечто иное — даже мне неведомо.
Признав, что не всеведуща, Ли Цинвэй тихо рассмеялась, сбрасывая наваждение былого холода, и заговорила непринужденно:
— Но в одном я уверена точно.
— В чем же?
— Если ты и дальше будешь видеть в нем лишь прямолинейного рубаку, то никогда не станешь его настоящей правой рукой, Чао.
Разве может тот, кто презирает своего господина, стать его продолжением, его верным клинком? Вэйлин склонила голову перед Ли Цинвэй, улыбавшейся с мягкой игривостью. Девушка понимала: за легким тоном скрывалось наставление, въедавшееся до самых костей. И это был искренний совет, продиктованный заботой.
— ...Почему?
— Почему я приставила тебя к нему?
— Почему вам мало сделать Герцога Меча своим супругом, и вы отдаете ему опасную силу «Гардиана», лишь укрепляя его влияние?
Вэйлин не могла не спросить об этом, пусть даже вопрос и граничил с дерзостью. Если Римон вовсе не простой вояка, как утверждала госпожа, то оружие в виде «Гардиана» в его руках могло лишить клан всей полноты власти.
Ли Цинвэй ненадолго смолкла, словно решая, стоит ли отвечать. Наконец, приняв решение, она негромко произнесла:
— Потому что я должна.
— Должны?..
— Да.
Откинувшись на край мраморной ванны, Ли Цинвэй посмотрела на светильники под потолком, мерцавшие подобно звездам на ночном небе, и тихо подвела черту:
— Я должна вверить Герцогу Меча всю мощь нашего клана... Нет, всех семи кланов Ассоциации Семи Драконов.
После инцидента, прозванного «Бешенством Бешеного Пса», когда Римон перевернул филиалы вверх дном, дела «Гардиана» пошли в гору.
Какими бы методами ни действовал Римон, выбитые им контракты обеспечили компанию работой на месяцы вперед — требовалось только успевать разбирать и систематизировать поступающие запросы.
Разумеется, пока в штате «Гардиана» числились только Римон и Вэйлин, их возможности оставались скромными. Однако Вэйлин, как и ожидалось, проявила недюжинную хватку. Она временно пополнила ряды компании, позаимствовав людей из отеля «Левиафан». Пусть это отчасти напоминало аутсорсинг, такой шаг позволил им браться за реальные заказы и поддерживать видимость охранно-аудиторского предприятия.
Прогресс был налицо. Для компании, существовавшей лишь на вывеске, стать действующей организацией было колоссальным достижением. Вот только последствия оказались отнюдь не однозначными.
— Слыхали, что вытворил этот Римон Асфельдер?
— А кто в Клане Чёрного Дракона об этом не слышал? Разгромить филиалы только за то, что те отказались отдавать заказы, силой выбить контракты... Настоящий псих!
— Говорят, в тот день он человек пять избил до полусмерти. Даже управляющего Вана не пощадил!
— Управляющего Вана? Ты про главу шанхайского клана Ван, Ван Цзиньина?
— Именно! Говорят, тот даже сопротивления оказать не успел, как его превратили в отбивную!
Слухи о бесчинствах Римона во время «Бешенства Бешеного Пса» разнеслись по Клану Чёрного Дракона быстрее степного пожара в сухой весенний день.
Реакция внутри клана разделилась.
— Ван — первоклассный мастер из благородного дома, но его уложили в мгновение ока. Пусть эпоха и сменилась, Герцог Меча остается Герцогом Меча... — шептались те, кто страшился мощи Римона.
— В толк не возьму, чего он добивается. Ладно бы разозлился из-за взяток, но забрать взятку и все равно все разнести? Где в этом логика?! — недоумевали те, кого тревожили его непредсказуемые мотивы.
— Болтают, он свалил всю работу на подчиненных, сам шляется где попало, а в конторе появляется раз в сто лет! — возмущались те, кто презирал его тунеядство.
Каждый судил по-своему, исходя из увиденного и услышанного, однако общий вывод сводился к одному:
— Нужно выяснить, способна ли принцесса держать Герцога Меча в узде.
— Только принцесса и может его остановить.
— Ей следует быть с ним осторожнее.
Желая прощупать почву, заручиться защитой или просто из осторожности, члены Клана Чёрного Дракона толпами потянулись к Ли Цинвэй. Прямой контакт с Бешеным Псом Римоном грозил непредсказуемыми последствиями, поэтому действовать через нее казалось самым разумным решением.
Ли Цинвэй, которую еще недавно клеймили виновницей упадка клана, в одночасье превратилась в центр притяжения. Некоторые чуяли неладное в столь резкой перемене, но поделать ничего не могли. Во все времена лучший способ избежать бедствия от надзорного органа, наделенного и силой, и полномочиями, — это снискать благосклонность стоящих у власти. Не зря правители прошлого наделяли личные тайные службы столь чудовищными привилегиями.
Беда заключалась в том, что по мере роста влияния Ли Цинвэй репутация кое-кого другого стремительно катилась на самое дно.
[Слухи о вас, тимлидер, нынче просто убойные.]
— И что там болтают?
[О, да чего только нет! Старый извращенец-лоликонщик, головорез, упивающийся насилием, бездарный альфонс и вымогатель... Выбирайте на любой вкус.]
— Хм, на редкость мягко.
[...Если это для вас «мягко», то что тогда жестко?]
— Ну, по крайней мере, наемных убийц за мной пока не присылают.
[Что ж, неплохой критерий, не поспоришь.]
Римон усмехнулся.
Какие бы грязные сплетни ни ползли по Клану Чёрного Дракона, его это ни капли не волновало. Для них он с самого начала был заклятым врагом, падать ниже некуда, а в сравнении с теми проклятиями, что сыпались на него в былые эпохи, нынешний лепет казался детским лепетом.
Настоящую головную боль Римону доставляло нечто совершенно иное.
— Эх, никак с мертвой точки не сдвинется.
[Не сдвинется? Вы о чем?]
— О скрипке. Вроде только начал нащупывать суть, а мастерство словно уперлось в стену.
[...Услышь вас хоть один настоящий скрипач, он бы вас прикончил на месте, тимлидер.]
— С чего бы? Я лишь констатирую факт, — невозмутимо парировал Римон.
И то была правда: уроки игры на скрипке, поначалу продвигавшиеся с пугающей скоростью, в последнее время застопорились. Однако Ю На-гён лишь изумленно уставилась на него.
[Чтобы расти дальше, должно быть куда расти! Разве Джулия не сказала, что в плане техники ей больше нечему вас учить?]
— Это лишь техника. В остальном мне до нее еще далеко.
[Сравнивать себя со скрипачкой мирового уровня после месяца занятий... Разве не это ненормально?!]
— Иначе нельзя, — отрезал Римон.
Он бросил взгляд на футляр со смоляно-черной скрипкой, на которой играл совсем недавно, и добавил:
— Чтобы превозмочь проклятие этого инструмента, мне нужно шагнуть далеко за пределы моего нынешнего мастерства.