Наконец преступника удалось взять живым.
За одну ночь эта весть облетела все до единого филиалы клана Чёрного Дракона.
Распространился и слух о том, что виновника поймал не кто иной, как Ван Цзиньин — глава шанхайского клана Ван.
— Глава клана Ван, похоже, прыгнул выше головы, — произнёс Юин. — Прикажете выпустить опровержение?
— Хм-м...
Ли Цинвэй слегка склонила голову набок. На её лице отразилось искреннее любопытство:
— Если я объявлю, что преступника поймали мы, многие ли в клане поверят? Или большинство скорее заподозрит, что Герцог Меча просто присвоил себе заслуги главы клана Ван?
— Однако на записях камер наблюдения чётко видно, что Вэйлин прибыла первой.
— Но мало кто поверит, что Вэйлин в одиночку скрутила преступника, который расправился с самим великим героем Ван Гисоном.
Ли Цинвэй сделала короткую паузу. Изящными тонкими пальцами она взяла камень для игры в го, опустила его на доску и негромко добавила:
— А уж мысль о том, что это удалось сделать лишь благодаря дистанционным указаниям Герцога Меча по телефону? В такое и вовсе никто не поверит.
— ...Вы правы.
Юин криво усмехнулся.
Даже ему, ветерану прежней эпохи, мысль о том, что Герцог Меча помог обезвредить врага одними лишь наставлениями по мобильной связи, казалась за гранью здравого смысла.
А уж члены клана, никогда лично не видевшие мастерства Римона и питавшие к нему одну лишь глухую неприязнь, не купились бы на это и подавно. Особенно сейчас, когда шанхайский клан Ван распространял эти слухи, поставив на кон собственную честь и жизнь.
— Распускать подобные вещи в виде пустых слухов — вполне в духе главы клана Ван.
— Заяви они об этом официально, мы могли бы хотя бы обнародовать правду.
— Именно поэтому они и довольствуются неофициальным шёпотом за спиной. Порой смутные слухи значат куда больше золота, драгоценностей и даже новых территорий.
— Коварный ход.
Для шанхайского клана Ван, уже обладавшего немалым богатством и влиянием, незаметно пустить молву в народ было блестящим решением.
Если правда никогда не выплывет наружу, они снимут все сливки, вернут былой почёт и восстановят пошатнувшееся положение семьи.
А если дело примет скверный оборот и вскроется, что они бессовестно увели пленника из-под носа других, никто не сможет привлечь их к ответственности за «досужие пересуды».
Минимальный риск, максимальная выгода.
Этот план идеально соответствовал расчётливой натуре Ван Цзиньина — сорвать большой куш, практически ничем не рискуя.
— По правде говоря, мне нет никакого дела до столь мелких интриг.
— Значит, вы не станете предпринимать ничего особенного?
— Это попросту не стоит потраченных усилий.
Ли Цинвэй с лёгкостью отмахнулась от всех потуг Ван Цзиньина как от бессмысленной мышиной возни. Для шанхайского клана Ван это могло быть вопросом жизни и смерти, но для неё происходящее казалось слишком ничтожным, чтобы тратить на него внимание.
Юин осторожно поинтересовался:
— Но не сочтёт ли Герцог Меча это личным оскорблением?
— Герцог Меча?
Словно услышав уморительную шутку, Ли Цинвэй тихо рассмеялась и с озорной улыбкой возразила:
— Неужели ты думаешь, что Герцог Меча станет переживать из-за столь копеечной заслуги, которая кажется пустяком даже мне? Человек, которого ни капли не заботила слава спасителя целого мира?
— ...Значит, мои опасения были беспочвенны.
— Вовсе нет. Герцог Меча, быть может, и не станет сожалеть об упущенном, однако поводов для беспокойства тут предостаточно.
— Вот как?
— Именно. Поэтому я и сказала, что глава клана Ван перегнул палку.
Ли Цинвэй тонко улыбнулась.
Если бы Ван Цзиньин вежливо попросил отдать преступника, Римон, пусть и с неохотой, наверняка уступил бы. Однако глава клана Ван попросту украл пленника, переступив черту дозволенного терпения Римона.
Поскольку Ван Цзиньин мерил всё категориями чистой прибыли и убытков, он совершил фатальный просчёт, решив, что Римон ни за что не отдаст такую славу добровольно.
— Если всё, что он приобрёл взамен на вражду с Герцогом Меча, исчерпывается лишь этим, можно ли вообще назвать это победой?
В данный момент это могло казаться выигрышем.
Но не стоило забывать об одном.
Римон был бессмертным Мастером Меча.
Сверхчеловеком, способным вмешиваться в дела шанхайского клана Ван на протяжении грядущих столетий.
Вспомнив убытки и поражения, которые Ассоциация Семи Драконов понесла за последние несколько сотен лет из-за одного лишь Римона, Юин невольно проникся жалостью к Ван Цзиньину.
— ...Глава клана Ван ослеплён жаждой сиюминутной наживы и совершил глупейшую ошибку.
— В последнее время он был слишком занят. Любой человек теряет голову и принимает дурные решения, когда почва уходит из-под ног.
Её слова звучали так, будто она оправдывала Ван Цзиньина.
Однако Юин прекрасно понимал: в тоне госпожи не было ни намёка на примирение или посредничество.
И врагом Ван Цзиньина отныне стал не только Римон, но и их собственная принцесса.
«Нужно немедленно избавиться от всех акций, связанных с шанхайским кланом Ван», — отрешившись от мимолётного сочувствия, Юин принял хладнокровное решение, подобающее генеральному управляющему отеля «Левиафан».
Ли Цинвэй же невозмутимо произнесла:
— По правде говоря, о главе клана Ван нам беспокоиться не стоит. Настоящая беда зреет снаружи.
Щёлк.
Под эти спокойные слова она опустила на доску очередной камень.
Точнее, Юин перевёл взгляд на карту, где лежали камни го из золота, серебра, рубина, сапфира, изумруда, нефрита и обсидиана, и негромко спросил:
— ...Вы имеете в виду другие кланы?
— Да. Честно говоря, если они решат взяться за дело всерьёз, простой головной болью мы не отделаемся.
— Но даже другие кланы вряд ли посмеют открыто провоцировать нас.
— Открыто — нет, но они вполне могут действовать из тени. И, к великому сожалению, сейчас нам недостаёт сил, чтобы пресечь их вмешательство.
Юин не мог оспорить её слова, проникнутые лёгким вздохом.
Клан Золотого Дракона, державший в руках финансовую мощь Америки.
Клан Серебряного Дракона — Великие ханы Русского каганата.
Клан Лазурного Дракона, безраздельно правивший Британской империей.
Клан Белого Дракона — несокрушимый оплот Священного Союза.
Клан Красного Дракона — генералы военных режимов Африки.
Клан Изумрудного Дракона, подмявший под себя наркокартели Южной Америки.
Даже внутри группы «Семь Драконов» могущество клана Чёрного Дракона выглядело блёклым по сравнению с остальными шестью домами. Более того, во многих государствах Федерации Семидесяти Семи Чжунхуа другие кланы имели куда больший вес.
Восточная Азия испокон веков была их родной вотчиной, и именно клан Чёрного Дракона чаще всех сталкивался с Римоном, заплатив за это самую чудовищную цену.
И теперь, когда Римон — первопричина упадка Чёрных Драконов — и Ли Цинвэй объявили о своей помолвке...
Остальные кланы ни за что не станут сидеть сложа руки.
— Как, по-вашему, они поступят?
— У каждого клана свои мысли на этот счёт.
Вспоминая череду недавних совещаний, Ли Цинвэй мягко продолжила:
— Клан Золотого Дракона, судя по всему, намерен завалить нас золотом и купить с потрохами, а Клан Красного Дракона всё громче сыплет угрозами.
— Это в какой-то степени даже к лучшему.
— Да, по крайней мере, они не станут действовать немедленно. А вот остальные... кто знает.
С теми, чьи намерения ясны, иметь дело всегда проще: их ходы можно предугадать и подготовиться к ответу.
Куда сложнее предусмотреть действия тех, кто до сих пор хранит молчание.
— Подозреваете ли вы, что за нынешним инцидентом также стоят другие кланы?
— Нет, вряд ли. Мелкими уколами они ничего не добьются — если уж они решатся ударить, то развяжут тотальную войну.
— Это могла быть разведка боем.
— Возможно. Но ты правда так думаешь?
Ли Цинвэй едва заметно склонила голову. Она никогда не питала иллюзий насчёт верности союзных кланов. Ассоциация Семи Драконов была не столько единым монолитом, сколько хрупким союзом семи независимых домов. Даже в далёком прошлом, когда они бросали вызов целому миру, их сплочённость трещала по швам.
Теперь же, в век компромиссов, устроить теракт ради прощупывания почвы было вполне в их духе. И всё же Ли Цинвэй считала эту вероятность ничтожной — и на то имелись веские причины.
— Будь я на их месте, я бы не стала устраивать подобную разведку. Куда разумнее незаметно внедрить шпиона или попытаться выйти на контакт с Герцогом Меча напрямую.
— Не хотите же вы сказать, что другие принцессы решат действовать лично?
— Вполне вероятно.
Ассоциация Семи Драконов сражалась против Римона ожесточённее, чем кто-либо на свете. И они лучше всех помнили, кем он был в прежние эпохи.
Пусть времена изменились, но памяти хотя бы о половине его былого величия было более чем достаточно, чтобы любая из принцесс сделала свой ход самолично.
В конце концов, сама Ли Цинвэй без малейших колебаний явилась к Римону с предложением руки и сердца.
— Они выжидают лишь потому, что после нашей помолвки репутация Герцога Меча стремительно покатилась под откос.
— ...Так вот почему Ваше Высочество совершенно не заботилась о восстановлении его доброго имени?
— Это одна из причин. Стоит его славе возродиться, как другие принцессы начнут действовать куда проворнее.
Юин мысленно кивнул, наконец осознав, почему Ли Цинвэй с таким олимпийским спокойствием наблюдала за очернением Римона в прессе.
— Я буду пристальнее следить за телодвижениями других кланов.
— Нет, лучше сосредоточься на внутренней безопасности. Особенно на персонале отеля «Левиафан».
— Значит, защищаться от прямого вмешательства извне нет нужды?
— Если они решат действовать тайно, мы всё равно не сможем им помешать, — покачала головой Ли Цинвэй.
Затем, бросив задумчивый взгляд на камни го, рассыпанные по карте, она тихо проговорила:
— Кто знает, быть может, какая-нибудь из принцесс уже нашла способ подобраться к Герцогу Меча.
— Это совершенно исключено.
— Отнюдь.
С лёгкостью отметая скептические возражения Юина, Ли Цинвэй добавила:
— Особенно если им станет известно о музыкальном даре Герцога Меча. Как минимум две из них примчались бы сюда на всех парах, верно?
— Это...
Юин осёкся на полуслове.
Он не мог спорить, ведь сам слышал игру Римона. Если оставить в стороне его статус Мастера Меча, в музыке мастерство Римона стояло на недосягаемой высоте.
И, как справедливо заметила Ли Цинвэй, среди семи принцесс Ассоциации Семи Драконов действительно нашлись бы те, кто прилетел бы с другого края земли ради одной лишь мелодии.
Воплощение собственнического эгоизма, не знающая покоя, пока не заполучит желаемое.
Или принцесса, живущая лишь ради песни и бродящая по миру в поисках прекрасного.
— ...Этим госпожам ни за что не выпадет шанса услышать игру Герцога Меча.
— Надеюсь на это.
Юин остался при своём мнении: Ли Цинвэй явно сгущала краски.
Откуда чужакам услышать игру Римона, если даже во всём клане Чёрного Дракона свидетелями его таланта были лишь принцесса, он сам да Вэйлин?
Да и случись такое чудо, принцессы великих домов, равные по статусу владыкам целых государств, никогда бы не опустились до столь безрассудных выходок.
— М-да. Ну и дела.
— Что стряслось, напарник?
— А сама как думаешь? Ты, естественно.
— А что со мной не так?
Словно искренне недоумевая, Юджин невинно склонила голову. Римон лишь цокнул языком:
— Ты говорила, что хочешь работать, и я подумал, что ты нашла нормальное дело.
— Это и есть нормальное дело.
— Официанткой?
Римон вновь неодобрительно покачал головой, оглядывая Юджин в униформе с подносом в руке, обслуживающую столики.
Впрочем, саму девушку это ни капли не смутило. Она лишь пожала плечами и поставила перед ним стакан со свежим соком:
— А чем плохо? Деньги платят, кормят, да ещё и спеть иногда дают. Лучшая работа в мире!
— ...Последнее вообще-то не входит в обязанности обычной официантки, нет?
— Напарник, ненавижу закостенелое мышление. В наши дни без гибкости и сообразительности нормальную работу днём с огнём не сыщешь.
Она погрозила пальцем из стороны в сторону с таким видом, будто перед ней сидел наивный младенец, совершенно не знающий жизни.
Пока Римон с неописуемым выражением лица переваривал её слова, рядом раздался громкий голос:
— Ха-ха-ха! Госпожа Юджин абсолютно права! Поющая время от времени официантка? Да это же прекрасно! Никаких проблем, абсолютно никаких!