Юджин от всего сердца желала лишь одного.
Чтобы эти проклятые назойливые мухи поскорее убрались прочь.
И тогда она сможет вернуть хотя бы крошечную крупицу того блаженства, в котором пребывала мгновение назад.
— Ха!..
— Ты глянь, цыпочка! А по-корейски-то шпаришь неплохо, а?
— И со слухом, погляжу, всё в полном ажуре?
Однако её желание разбилось о глухую стену.
Оба ублюдка даже не думали уходить.
Напротив, они ухмылялись так, будто всё происходящее было забавной игрой, и лишь пуще прежнего заводили пустой трёп.
— Слышь, иностранка. Ты откуда сама? Из Америки? Или из Англии? Парень есть?
— На хрена ты это спрашиваешь, придурок?
— Да от страны же порода зависит, дебил!
— Брехня собачья. Ты б ещё времена вспомнил, когда белых в рабство продавали.
Что бы их там ни веселило, они откровенно гоготали.
Юджин смерила похохатывающих подонков ледяным взглядом и снова глухо процедила:
— Я сказала: заткнитесь.
— О-хо-хо? Слыхал, как эта сучка дерзит?
— Слышь, крошка. Ты, видать, не врубаешься, куда попала. Это наша территория, усекла? А ты тут пальцы гнёшь?
— Ага, по-хорошему с тебя причитается налог за место, налог за проход и даже налог на просмотр.
— Чё ещё за налог на просмотр?
— За то, что пялится на мою смазливую морду. Гони монету!
— Ну ты и конченый дегенерат.
— Короче, не ебёт. Раз уж ты здесь — плати. Бабки давай.
— Денег нет. Так что пошли на хуй.
Её голос резанул холодом, острее лезвия ножа.
Тон, каким обычно отгоняют уличных шавок, взбесил отморозков. Они насупились, нахмурив брови, но мгновение спустя их лица вновь расплылись в сальных ухмылках.
— Нет денег? Это проблемка.
— Ага, долг-то выбить надо.
— Ну, ничего не попишешь. Ты похожа на нелегалку, перебивающуюся копейками, так что разрешаем расплатиться телом. Мы ж не звери — скинем миллион вон за раз.
— Бля, ну ты и джентльмен! А общий долг тогда сколько?
— Сто миллиардов?
— Ебанутый, ты ж её досуха выжмешь!
В глазах мерзавцев полыхнула неприкрытая похоть.
Один этот взгляд заставил бы любую нормальную женщину броситься наутёк без оглядки.
— Повторяю в третий раз. Сгиньте.
Но Юджин даже бровью не повела.
Она просто бросила последнее предупреждение — ровным, лишённым каких-либо эмоций голосом.
— Ха, эта белая шлюха реально берегов не видит!
Окончательно взбешённый пренебрежением, один из ублюдков ткнул в неё пальцем и взревел:
— Слышь, ты хоть знаешь, кто я такой?!
— Откуда тёлке, которую ты впервые в жизни видишь, знать, кто ты?
— Завали хлебало! Я — племянник главы гильдии «Хребет Пэкту»! Родной племянник, сечёшь?! Мой дядя — высокоуровневый Игрок семьдесят третьего уровня!
— Тьфу ты, бля. Выпендривается дядей, будто родным папашей.
— Завидно? Ну так найди себе дядюшку ранга маркиза! Короче, шмара, одно слово моему дяде — и стереть такую помойную шавку, как ты, в порошок, раз плю...
Хрясь!
— ...нуть?
Ублюдок моргнул.
Что это сейчас хрустнуло?
Почему мир перед глазами внезапно перевернулся вверх дном?
Почему из горла не выходит ни звука?
И почему его дружок пялится на него так, будто у него глаза из орбит вот-вот выскочат?
Всё произошло слишком быстро, чтобы мозг успел сообразить.
Вот только времени на размышления ему не оставили.
Вместо этого перед его лицом мелькнула окровавленная рука.
Чавк! Хрусть!
— Я сказала три раза. Пошли вон!
Тонкие девичьи пальцы впились в его плечо и сжали — раздробленные кости и мышцы превратились в кашу, когда руку оторвало с корнем.
— Пошли вон! Пошли вон! Я же сказала: убирайтесь!
Те же пальцы вонзились прямо в его грудину, скручивая рёбра и вырывая их наружу вместе с мясом.
— Не смейте портить игру моего напарника! Не смейте осквернять мою душу!
Яростный удар кулака пробил брюхо насквозь, выплеснув фонтан внутренностей и крови.
Спустя считаные секунды от подонка, который только что хвастался высокопоставленным дядюшкой, не осталось ничего, что напоминало бы человека.
Лишь бесформенная груда растерзанного мяса со свёрнутой набекрень шеей — жалкие ошмётки, размазанные по асфальту.
Шмяк!
Видимо, ярость от того, что её прервали, была слишком велика.
Юджин с размаху растоптала его череп в кровавое месиво, но всё ещё тяжело, прерывисто дышала, не в силах сразу успокоиться.
Наконец дрожащие пальцы Юджин нащупали наушники. Она надела их и нажала кнопку воспроизведения.
Дзинь.
— Ха-а-а...
Словно ледяные воды первобытного ледника.
Мелодия в то же мгновение остудила её кипящий разум. Только тогда безумное возбуждение пошло на спад, и девушка шумно выдохнула.
Она медленно откинула со лба растрёпанные волосы.
Так было всегда.
Хорошая музыка исцеляла душу.
Именно поэтому она любила её больше жизни — и терпеть не могла, когда посторонний шум осквернял гармонию.
Особенно если это была музыка её напарника, обладающая столь поразительной силой успокоения.
— И-и-к... Х-хэ-э-э-рк!..
Шлёп!
Слишком внезапно.
Или чудовищная расправа над приятелем начисто сокрушила его восприятие реальности.
Второй отморозок, оцепенело застывший столбом, наконец рухнул на колени, обмочившись под себя.
Очередной истошный вопль разорвал мелодию. Юджин распахнула глаза.
Она воззрилась на выжившего взглядом, в котором всё ещё тлело синее пламя безумия.
— И-и-и-ик!..
Их взгляды встретились.
Парень пополз назад на карачках, судорожно загребая руками землю.
Он несколько раз попытался вскочить, каждый раз поскальзываясь, пока наконец не подорвался на ноги и не помчался прочь из парка, словно одержимый:
— Спасите-е-е! У-убийца! Тут маньячка-а-а!
Этот заброшенный парк служил им притоном именно потому, что сюда никогда не заглядывали люди.
Но всепоглощающий ужас стёр это знание из его головы.
Или же он просто цеплялся за призрачную последнюю надежду.
Юджин даже не подумала преследовать вопящего беглеца.
Она лишь безучастно наблюдала за ним.
Парень в панике добежал до границы света, туда, где кончалось тусклое пятно уличного фонаря.
Чвак.
— ...?!
Из непроглядной тьмы вылетел нож и насквозь пробил ему гортань.
Парень не успел осознать собственную смерть: глаза вылезли из орбит, рот беззвучно распахнулся, исторгая фонтан крови, и тело безжизненно рухнуло на землю.
Убийца с небрежным цоканьем выдернул лезвие:
— Лёгок на помине... И надо ж было устроить этот цирк ровно в тот момент, когда я припёрся?
Послышался озадаченный вздох.
Но Юджин даже не вздрогнула от неожиданного голоса.
Она лишь плотнее прижала наушники, носком кроссовки поковыряла землю и спросила:
— Что стряслось?
— Тьфу ты, я ж сто раз повторял, что по-английски ни бельмеса не смыслю!
— Не смыслишь? Учи.
— Не говори так, будто это два пальца об асфальт. Думаешь, не пробовал? Не лезет мне в башку этот ваш птичий язык, хоть тресни.
Силуэт в тенях пожал плечами.
Юджин холодно взглянула на его наглую физиономию:
— Дело. Говори кратко.
— Ну ты и льдышка, а ещё столько времени не виделись!
— Приказ командира: любой контакт повышает риск слежки. Операции порознь. Нет дела — проваливай.
— Да не щетинься ты так. Я вообще-то по поручению товарища Командира пришёл.
— Задание?
При этом слове её глаза блеснули.
Собеседник настороженно попятился на шаг.
Он слишком хорошо знал, насколько она опасна по прошлым операциям.
И ещё питал наивную надежду, будто за время затишья она хоть немного остепенилась. Идиот.
Внутренне цокнув языком, он поспешил заговорить, пока не схлопотал по морде:
— План «А» и план «Б» накрылись медным тазом, так что товарищ Командир передал: пора принимать особые меры.
— План «А» и «Б»? Они вообще были?
— ...Были.
— И провалились? Почему?
— Лучше не спрашивай.
Он мотнул головой и, бурча под нос, шагнул из тени:
— Я чуть калекой не остался, через пытки прошёл, и вот, когда победа была в кармане, какой-то ублюдок из ниоткуда снёс нам башку. Всё коту под хвост пустил.
— Ублюдок? Кто?
— Говорю же: не спрашивай. Сам бы хотел знать.
На свет фонаря вышел молодой человек с мелкими, буравящими глазами хорька.
Рю Ганчхоль — тот самый, кому Вэйлин отсекла руки, кого пытал Ван Цзиньин и кого по дороге прикончил Римон.
Для живого трупа он выглядел чересчур бодрым. Парень сплюнул на землю:
— Не знаю, что за чёрт в чёрном меня грохнул, но в следующий раз я устрою ему такую агонию — век не забудет.
— Хватит трепаться. Задание — в чём суть?
— Толку от хитроумных планов нет, эти гады всё равно нас раскусывают. Командир сказал: гуляем на широкую ногу, без тормозов. Делай всё, что влезет, лишь бы не мешала общему делу.
— А, ясно.
Юджин понимающе кивнула и невинно улыбнулась:
— Всех перебить?
— Ну у тебя и талант всё упрощать, товарищ...
— Спасибо, но угостить нечем.
— Это не комплимент был!
Не понимая иронии или попросту игнорируя её, Юджин отмахнулась от выпада Рю Ганчхоля и с искренним воодушевлением спросила:
— Так когда начинаем операцию? Когда выступаем?
— Когда? Да прямо сейчас.
Юджин буквально сияла, словно девчонка-подросток, которую позвали на крутую вечеринку. Рю Ганчхоль отрезал:
— Сию же секунду.
— Прямо сейчас? Правда?
— Стал бы я иначе лично переться? Я тут сам приберусь. Давай за мной.
— Окей, погнали!
Она сорвалась с места так, будто ждала этого всю жизнь.
Словно из воздуха возникли чистильщики в серых комбинезонах: они принялись паковать оба трупа в мешки и оттирать кровавые пятна.
Даже их призрачная выучка не произвела на неё ни малейшего впечатления.
Юджин лишь довольно ухмыльнулась и пошла следом за Рю Ганчхолем, бросив через плечо:
— Тела сбросьте в глубь парка. Там хорошее местечко есть.
— И без тебя знаю. Ты сколько тут развлекалась, раз они там уже горами лежат?
— Просто прихлопнула пару надоедливых мух.
— Знаешь ли, нормальные люди называют это серийными убийствами.
Шпана так никогда и не узнает истины.
То, что в последнее время другие банды обходили этот парк за версту, вовсе не было случайностью.
Как не было случайностью и то, что теперь они разделят с ними одну безымянную могилу.
Впрочем, Юджин и Рю Ганчхолю было глубоко наплевать. Они неторопливо зашагали прочь, оставив чистильщиков за работой.
— Ах да, безумная соратница. На всякий случай уточню: у тебя же не было никаких посторонних контактов?
— Контактов?
— Ну, типа пересекалась с кем-то больше одного раза, обменивалась именами, номерами телефонов и всяким таким.
— А что?
— Как это «что»? Чтобы не оставлять хвостов, мы заранее зачищаем любые бесполезные связи. Базовый протокол.
— А-а...
Словно это было само собой разумеющимся, зачем вообще спрашивать.
Заметив его недоумённый взгляд, Юджин медленно кивнула.
Стирать следы для информационных навыков, подчищать цифровые следы и свидетелей — именно благодаря этому их и звали «призраками».
— Так было что-нибудь?
— ...
— Чего молчишь?
— Не-а. Никого.
— Хм... Ну и ладушки.
Обычно он не заморачивался по подобным пустякам и не обратил внимания на её мимолётную заминку.
Будь на её месте кто другой — может быть, но только не Юджин.
Она ни за что не стала бы с кем-то сближаться. А если бы и стала, эти люди давно бы кормили червей.
Убедившись, что никаких хвостов нет, Рю Ганчхоль успокоился. Юджин на мгновение коснулась наушников, висевших на шее, тряхнула головой и зашагала следом.
Её золотистые волосы, когда-то сиявшие чистым блеском, а теперь слипшиеся от крови, растрепались на ветру.
Высокопоставленный руководитель «Бригады Освобождения».
Третий номер среди Двенадцати Призраков.
Белокурая женщина с позывным «Берсерк» — вновь вернулась на передовую.