— Ну и морока же с тобой, хозяюшка.
В этот самый момент.
Сидя в укромном уголке лагеря, Римон выстругивал деревянную фигурку и тихо усмехался себе под нос.
Подобно тому как Майя видела в нём привередливого, хитрого раба, он находил её не менее капризной и требовательной госпожой.
Сегодняшний массаж был тому ярчайшим примером.
Она непрестанно испытывала, насколько добросовестно он выполняет поручения, проверяя реакцию Весов, — испробовала уйму уловок, пытаясь нащупать способы накопить гирьки и прощупать пределы принуждающей силы контракта.
Разумеется, Римон исправно отыгрывал послушного невольника и строго следовал правилам, однако в итоге на его чаше Весов осталось всего две гирьки.
Равновесие, некогда составлявшее 5:5, всего за два дня катастрофически сместилось до 8:2 в пользу Майи.
И дело было вовсе не в том, что Римон отлынивал от работы.
Причин тому было две.
Первая — вмешательство самой Майи, оказавшееся куда настойчивее и изощреннее, чем он предполагал.
«Когда она поручила мне прислуживать во время купания — вот это был номер».
Она не чинила ему препятствий напрямую.
Просто выставила стражу из десятков мастеров Клана Зелёного Дракона и даже не предупредила их, что раб обязан ассистировать ей в купальне.
В итоге он, ничего не подозревая, явился исполнять приказ и тут же попал в переплёт.
А когда ему удалось заговорить зубы охране и всё-таки добраться до госпожи, та лишь раздосадованно скривилась.
Но это была лишь одна из бесчисленных уловок.
Она то присылала ему роскошные яства, то пыталась приставить личную служанку.
Шёл в ход любой саботаж, лишь бы помешать ему исполнять рабские обязанности, не отдавая при этом прямых противоречащих приказов.
И по мере того как Майя глубже постигала суть Весов, её козни становились всё изощреннее, заставляя Римона порой изрядно попотеть.
«Знай они, кто я такой на самом деле, всё было бы куда проще».
Если бы ослеплённые кровной враждой воины Зелёного Дракона напали на него, он мог бы заработать гирьки, отбиваясь от них с «подобающей рабу» преданностью госпоже.
Но кому пришло бы в голову, что она использует собственных людей как помехи со стороны?
Сплошная головная боль.
Впрочем, настоящая беда крылась в другом.
— Снова резьбой занят?
— Да вот, выдалась свободная минутка.
Как истинно верный раб, Римон строгал подходящий брусок древесины, намереваясь смастерить подарок для Майи.
Он бросил взгляд на Германа, возникшего словно из ниоткуда, и на его лице отразилось странное выражение.
— Что ты так смотришь?
— Да просто поражён тем, насколько цветущий у тебя вид.
— …Я и сам понимаю, — криво усмехнулся Герман.
По правде говоря, всего за несколько дней он изменился до неузнаваемости.
В его некогда тронутой проседью шевелюре не осталось ни единого белого волоска.
Морщины разгладились, кожа натянулась, а лицо так и пылало жизненной силой. Он стал будто на полголовы выше, а мышцы обрели плотность и упругость.
На вид ему теперь едва ли можно было дать больше тридцати пяти — от былой смертельной хвори не осталось и следа.
— Я знал, что снадобья корпорации «Кетцалькоатль» творят чудеса, но даже в самых смелых мечтах не представлял подобного эффекта.
— …Ну, медицина Клана Зелёного Дракона всегда поражала воображение, — сдержанно отозвался Римон.
Каких бы высот ни достигло их фармацевтическое искусство, у всего имелись пределы.
Одному небу известно, сколько бесценных эликсиров в него влили ради такого преображения.
Оцени это деньгами — и набралась бы сумма, достаточная для покупки целого государства.
В мире хватало богачей, готовых спустить сотни миллиардов вон ради лишнего года жизни.
«Наша госпожа и впрямь спит и видит, как бы отправить меня на тот свет».
Ей было мало напичкать его драгоценными снадобьями — она притащила его прямо на поле брани, чтобы лечить лично. Герман стоял на пороге абсолютного исцеления.
И именно поэтому гирьки Римона таяли на глазах.
Радоваться ему или горевать?
Римон невольно чувствовал себя в замешательстве.
Не ведая всей подоплёки, Герман тем временем виновато опустил глаза:
— Мне совестно, что я до сих пор ничем не отплатил тебе, хотя поправился до такой степени.
— Не бери в голову, скульптор. Такие вещи за одну ночь не делаются, — пожал плечами Римон.
Затем он протянул руку:
— Благодаря твоим урокам этот парень наконец начал поддаваться.
— Уже прошёл отбор?
— Пока нет.
Но был чертовски близок к этому.
Герман кивнул, глядя на платиновый резец, которым блеснул Римон.
И понял он это вовсе не по едва заметному сиянию металла.
Ему всё поведала сама резьба — дракон, проступавший на деревянном гребне в руках мечника.
В отличие от первых неуклюжих попыток, Римон перешагнул этап слепого подражания и начал вырабатывать собственный, неповторимый почерк.
— Похоже, мне больше нечему тебя учить.
— Что, накатила тоска?
— …Как ты догадался?
— Да у тебя на лице всё написано.
У человека, всю жизнь отдавшего чистому искусству, любые мысли читались как в открытой книге.
Римон усмехнулся и добавил:
— К тому же я и сам воспитал немало учеников, так что чувства наставника мне знакомы.
— В твои-то годы?
— Просто я от природы талантлив и добродетелен.
— Что ж, звучит убедительно, — криво улыбнулся Герман.
Оставив добродетель в стороне, способности Римона и впрямь поражали своей чудовищной глубиной.
Поэтому скульптор не сомневался: едва получив признание резца, Римон играючи преодолеет не только изнурительный второй этап, на котором споткнулся сам Герман, но и с лёгкостью покорит третий.
«Какое безумное дарование».
Римон уже сравнялся с Германом времён его наивысшего расцвета.
В техническом плане он даже превзошёл его.
И это всего за считаные дни практики! Страшно представить, какие шедевры родятся из-под его резца спустя годы.
Ослепительное, головокружительное будущее.
…Конечно, Герман думал так лишь потому, что понятия не имел: перед ним сидит девятисотлетний монстр. Впрочем, его догадка была недалека от истины.
Бессмертный Мастер Меча обладал вечностью, чтобы оттачивать любое ремесло.
— Римон, могу я одолжить резец?
Именно поэтому Герман обратился с этой просьбой столь буднично.
Римон лишь невозмутимо хмыкнул. Это было уже не в первый раз.
— Хочешь попробовать снова?
— Да.
Стоило Римону получить признание артефакта, и Герману больше не пришлось бы браться за резец — от его незаконченной работы всё равно ничего бы не осталось.
Римон не стал отговаривать скульптора от очередной попытки и охотно протянул инструмент:
— Покажи всё, на что способен, мастер. Я буду приглядывать.
— Я выложусь до конца.
— Хм-м…
Никаких гарантий на успех не было.
И всё же он собирался попробовать.
Римон замер, уловив спокойную решимость Германа. Вгляделся в его лицо, а затем прямо спросил:
— Ни за что не отступишься, так?
— Само собой.
— Славно. Другого ответа мне и не требовалось.
Лишь после этого Римон удовлетворённо усмехнулся и окончательно выпустил рукоять из пальцев. Спрятав недоделанный гребень в карман, он неспешно зашагал прочь.
Глядя вслед удаляющемуся юноше, освободившему для него место, Герман на мгновение помрачнел, обуреваемый сложными чувствами.
А затем крепче сжал резец.
Не просто ради того, чтобы отплатить Римону за спасение, но и как человек, некогда носивший титул величайшего скульптора мира.
Он жаждал сотворить хотя бы однажды совершеннейшее творение, чей образ навеки запечатлелся в его памяти.
Решив, что это станет венцом всей его жизни, он принялся за работу над сияющим сгустком руды.
Под мягким лунным светом.
Перед безмолвными зрителями — порхающими бабочками и стрекочущими сверчками.
Претерпевая череду неудач.
Не опуская рук и вкладывая в каждый надрез собственную душу… Сколько же времени утекло?
Внезапно Герман замер.
Окинув взглядом незавершённую статую, он поднял взор к наливающемуся багрянцем ночному светилу и с горечью прошептал:
— Время вышло.
Ш-ш-ш…
Римон слегка сощурился.
И дело было не только в багровом оттенке, окрасившем лунный диск.
От сотен мастеров Клана Зелёного Дракона исходила зловещая, вибрирующая аура.
Многократно усиленный боевым построением, колоссальный псионический поток окрасил небесный свод в кровавые тона, отчего кожу покалывало ледяными иглами.
— И всё же развернули… «Формацию Великого Кровавого Небесного Яда».
— Нахлынула ностальгия?
— Скорее восхищение. Не думал, что они управятся меньше чем за полдня.
Римон пожал плечами.
Клан Чёрного Дракона с их прирождённой телепатией легко справился бы с подобным, но для остальных кланов синхронизация псионики всегда оставалась сложнейшей задачей.
Лишь элитные отряды, годами муштровавшие совместные построения, могли провернуть такое — да и то от силы пара десятков человек.
Именно поэтому кланы Ассоциации Семи Драконов обычно действовали боевыми звеньями численностью около тридцати бойцов.
В этом отношении Формация Великого Кровавого Небесного Яда действительно внушала трепет.
Пусть эффективность страдала, но свести воедино псионику сотен мастеров?.. Титанический труд.
Он вполне представлял, сколько сил отдали бойцы Зелёного Дракона, спеша завершить всё в столь сжатые сроки.
«Местами вышло кривовато… но на восемьдесят баллов из ста потянет».
Как человек, однажды лично разбивший этот строй в пух и прах, Римон оценивал плетение псионики строго, словно въедливый профессор на экзамене.
Для работы на скорую руку получилось весьма недурно. Он одобрительно качнул головой.
Повернувшись к Майе, он спросил:
— Выступаем прямо сейчас?
— Не задавай глупых вопросов. Если не сейчас, мне прикажешь любоваться луной?
— Не помешало бы подозвать хотя бы Отряд Ядовитого Дракона.
— Лишний балласт только под ногами путается.
Майя без колебаний отмахнулась от сильнейшего подразделения своего клана, состоявшего сплошь из командиров дивизий, обозвав их бесполезной обузой.
Римон ничуть не удивился.
Он лишь пожал плечами:
— И всё же они сошли бы за страховку.
— Куда более надёжная страховка уже прямо передо мной.
— …Ты обо мне?
— Именно.
— Хм, неожиданно. Не думал, что ты доверишь мне столь ключевую роль.
Римон и впрямь был слегка озадачен.
С точки зрения боевой мощи более надёжной страховки в этом мире просто не существовало.
Однако после того, как она упорно вставляла ему палки в колёса на рабском поприще, вдруг предоставить такой шанс?..
— Не обольщайся. Я намерена использовать тебя строго по назначению — как надёжный страховой полис.
— …?
Смысл её туманных слов ускользал от него, впрочем, недолго.
Римон решил, что прямое вмешательство качнёт Весы не в её пользу, поэтому она приберегает его как крайний козырь.
Но стоило бледным губам Майи разомкнуться…
как он остолбенел.
— Силою Весов повелеваю.
— Эй, ну зачем же сразу Весы…
— До тех пор, пока ты остаёшься моим рабом, тебе запрещено брать в руки меч.
— …Чего?!
Римон мгновенно растерял весь свой вежливый тон, вытаращив глаза от столь дикого приказа.
Прежде чем он успел что-либо предпринять, белая татуировка Весов на запястье девушки ярко вспыхнула.
Вспышка!
Три белые гирьки растаяли без следа.
Тут же соткались незримые оковы запрета.
Длинные мечи, кинжалы, двуручники, палаши… да даже кухонные ножи!
Лишённый возможности коснуться любого клинка, величайший Мастер Меча в истории ошарашенно захлопал глазами.
На губах Майи заиграла ледяная усмешка:
— Страховка должна оставаться страховкой, не так ли?
Переплачивать за избыточную страховку — пустое расточительство.
Использовать строго по мере надобности — вот признак разумного подхода.
Римон ошалело уставился на неё, опешив от неприкрытого сарказма:
— Послушай, даже для тебя это уже чересчур.
Запретить мечнику касаться меча?!
Это всё равно что оператор без камеры или повар без чувства вкуса — чистый абсурд!
Он возмущённо запротестовал, но Майя лишь холодно рассмеялась:
— Успокойся. Я не брошу тебя в бой против Гильдии Леса, пока не буду твёрдо уверена в победе.
— Стоило бы уточнить: в нашей победе. А то звучит так, будто ты швырнёшь меня под удар, как только запахнет жареным.
— Именно так я и поступлю.
— …Какая подкупающая честность, — тяжело вздохнул Римон.
Впрочем, расклад был не так уж плох.
Она спустила три гирьки, а значит, собрать все десять ей стало куда труднее.
Однако расслабляться не стоило.
Её глубокие, потемневшие глаза говорили сами за себя.
Детские ли то были уловки или расчётливое «когда зайцы перебиты, охотничьих собак варят в котле» — не имело значения.
Она пылала жаждой втоптать в грязь Гильдию Леса, а заодно прикончить и самого Римона.
И эти оковы были всего лишь первым шагом её плана.
— И как же ты собираешься применить меня теперь?
— Стой смирно и смотри.
Окинув холодным взглядом Римона, почесывающего щёку под шквалом неприкрытой жажды убийства — которой он, впрочем, и ожидал, — Майя отрезала эти слова.
А затем медленно шагнула вперёд:
— Наших сил более чем достаточно, чтобы стереть Гильдию Леса в порошок.